Глава третья
Они проснулись от яркой вспышки. В комнате включили свет.
— Хо! Да будет свет! — Кирилл потянулся. — Ты как?
Володя лежал на полу, закрыв лицо руками.
— Ничего. Глазам надо привыкнуть.
Кирилл подергал ручку двери.
— Алё! Эй! — крикнул он.
— Да не кричи ты, — сказал Володя. Он уже убрал руки и щурился на Кирилла. — Не такой-то уж ты красавец.
— Девочки довольны, это главное. Слушай, может, нас выпустят?
— Может, выпустят. Надо подождать.
Кирилл постучал в дверь и приложился ухом. Затем снова постучал и снова прислушался.
— Ну что? — спросил Володя.
— Ничего. Тишина.
Вдруг послышался какой-то щелчок. Дверца в стене лязгнула и открылась, появилась рука, держащая блюдо с куском мяса. Рука поставила тарелку на стол и исчезла. Щелкнул замок.
— Ну наконец-то! — воскликнул Кирилл и решительным шагом направился к тарелке.
— Подожди!
— Чего? — спросил Кирилл. Он уже схватил тарелку, пальцы его непрестанно шевелились, будто им не терпелось схватить мясо и запихнуть в жадный рот.
— Не торопись, съесть успеешь. Давай сначала убедимся, что оно не отравлено и не протухло.
Кирилл понюхал кусок.
— Ничем таким не пахнет.
— Яд никогда не пахнет.
— Откуда тебе знать?
— Пахнет только тухлятина. Подумай сам: нас заперли здесь и не выпускают, меня морили голодом черт знает сколько, а как только ты появился — сразу дали еды.
— Ну и что ж, теперь мне с голоду подохнуть?
— Нет же, говорю! Просто давай прикинем, подумаем. Это всё непроста. Кусок довольно маленький. Если б они хотели нас накормить, принесли бы две порции, или одну большую. А тут — мелкий кусочек мяса без запаха на двоих. Зачем? Чтобы мы его съели и всё? Нет, приятель, они задумали нас отравить.
— Кого из нас? — Кирилл поставил тарелку на стол, но внимательно следил за ней, готовый схватить в любую секунду и отправить в рот.
— Это и надо понять.
— Так может нам это... кинуть жребий? Камень-ножницы-бумага? Кто проиграет, тот попробует маленький кусочек. Мы посмотрим, что с ним случится.
— Хорошо, положим так, — рассудил Володя. — Но посмотрим с другой стороны: допустим, ты попробуешь...
— Что я-то?
— Хорошо, я, я попробую. Допустим, я умру. Значит, еда отравлена. Разве ты станешь есть отравленную еду?
— Нет...
— Далее: если я съем и останусь жив, значит, мясо это порядочное, есть можно. Тогда кому же она достанется? — Он встал и начал прохаживаться по комнате с восхищенным видом. — Коварны! Либо они отравят нас обоих, либо заморят голодом, либо заставят нас убить друг друга за еду.
— Мы можем разделить ее, — неуверенно сказал Кирилл.
— Ха! Откуда ты знаешь, когда нас выпустят? Может, еды здесь как раз столько, чтобы хватило на срок заключения.
— Тоже верно, — ответил Кирилл, грустно глядя на мясо. — Но мы совсем разного телосложения! Ты вон худой, как щепка. Тебе уж конечно хватит надолго. Да и потом, ты сам сказал, что ты не чувствуешь голода, а значит, сможешь растянуть надолго. А я же голоден, черт возьми, да и брюхо у меня смотри какое! Мне хватит ненадолго.
— Да разве это брюхо?
— Конечно, брюхо! Глянь сам!
Кирилл расстегнул рубашку и потряс своим жирным, дряблым животом.
— И правда, настоящее брюхо. С другой стороны, тебе подкожного жиру хватит надолго! Твой организм неспроста запасает жир: он боится голода. Он запасливый, понимаешь? Умный. А мой же наоборот — весь жир сгоняет. Он никак не думал попасть в такое положение.
— Тоже верно... — согласился Кирилл. Он переминался с ноги на ногу, лицо его жалобно сморщилось, он глядел то на мясо, то на Володю. — И что же нам делать?
— Я не знаю... О нет.
— Что такое?
— В животе забурлило.
— Не ешь! — испугался Кирилл.
— Не буду. Да присядь уже! Не съем я твоё мясо.
Кирилл отошел на прежнее место и присел. Одно его успокаивало — тарелка стояла на ближнем в нему конце стола, и если что, он добежит первым. Он вдруг с жаром заговорил:
— Смотри: если там яд — мы оба обречены; если яда там нет — мы можем есть. Верно? Верно. Однако, — он сделал паузу, — мы не знаем, надолго ли мы здесь! Не знаем даже, в каком соотношении поделить еду. Значит, главный вопрос: когда нас выпустят?
— Браво! — Володя захлопал в ладоши. — Мне бы такой строгий ум, как у тебя! Ты, случайно, не учился на юриста?
Кирилл был очень польщен. Хотя он учился на сварщика, а работал теперь продавцом стиральных машин, ему показалось неразумным разубеждать Володю в своих способностях. Это давало ему некоторое преимущество. Володя только прикидывается дурачком. «Видно, что парень смышленый», думал Кирилл. «Пусть уж лучше думает, что у меня острый ум, и я юрист. Незачем давать ему лишний козырь. Ведь я-то не знаю, кто он». Кирилл ответил:
— Что-то вроде того.
— Сразу видно. Хорошо, что ты отделил мух от котлет. А то я уж было подумал, что ты хочешь всё сожрать в одиночку.
Кирилл смущенно отмахнулся.
— Знаешь, — продолжил Володя, — мне кажется, это добрый знак. Может, они подумали, что раз уж нас двое — а один из нас голодает больше недели — пора начать нас кормить. Мне много еды не потребуется, я буду отдавать тебе большую часть порции, раз уж ты настолько безобразно жирный.
— Уж чего не отнять, того не отнять, — Кирилл хлопнул себя по голому животу, и по всему телу пошла рябь.
— Давай так: мы подождем еще несколько часов, — в крайнем случае, день, — и посмотрим, дадут ли нам еще еды. Если да, так всё хорошо. Если нет — кинем жребий, как условились.
— А что же сейчас? — Кирилл затравленно смотрел на мясо. — Вдруг стухнет?
— Не стухнет. За несколько часов уж точно. Всё, давай на боковую. Знаешь, как говорят? Поспал — значит пообедал.
Он улегся на пол. Неожиданно погас свет. Володя тихонько рассмеялся.
— Старайся не думать о еде.