Перед побегом
Грохот открывающейся двери и сверкнувшая полоска белого света внезапно разгоняют почти живые фантомы Иты. В её башенную комнату вошли. Девушка далеко не сразу соображает, что происходит, не говоря уже о понимании того, кто к ней вошёл. Она вздрагивает: по позвоночнику пробегается холод. Ита почти вскрикивает, но зажигается светящаяся сферка.
Теперь Ита видит устремлённые к сферке руки мальчика, его взлохмаченные волосы, искажённое страхом и состраданием лицо.
«Ты! Это ты!» - рвётся к нему Ита, обхватывает маленькое, слегка подрагивающее тело. «Да, я, привет,» - растерянно, но радостно отвечает мальчик. «Как ты тут, бедная... ты теперь другая совсем,» - лепечет он, испуганно рассматривая лицо Иты. Щёки её ещё сильнее впали, синяки под глазами, казалось, заняли теперь всю половину измученного зеленоватого лица. На этом лице были и синяки от ударов, и царапины, причём довольно свежие, и покусанные губы, и засохшие слёзы, и точно скукоженые бесцветные глаза. О, она бы сошла с ума, увидев себя теперь в зеркале.
Выслушав замечание друга, Ита трогает лицо, как бы проверяя, на месте ли обязательные его части. Обязательные, вроде носа и рта, конечно, на месте. Но вот, выходит, необязательные, такие как желание жизни, надежда, радость, покинули это лицо. А ведь возможно, что именно эти части гораздо важнее тех, которые считаются обязательными. Однако довольно с меня проповедей.
Ита и мальчик сели друг подле друга спиной к стене и стали говорить. Говорят горячо, отрывисто, но как им обоим надо говорить! Они выдыхают слова, точно кислород друг для друга, взаимно хватаясь за эти слова. Ита нервно содрогается почти на каждом предложении, бегая глазами по стенам, которые она видит только во второй раз. «Стой, я же тебе поесть принёс,» - спохватывается мальчик во время рассказа Иты о том, как странно вёл себя её одноклассник не так и давно. Девушка только теперь понимает, как голодна. С первой секунды нахождения её здесь она абсолютно ничего не ела. Мальчик достаёт из-под внутреннего кармана своей бурой жилетки небольшой тканевый узел тёмного цвета. Ита, онемев от восторга, разворачивает его. В узле оказалось две с половиной какие-то хлебные лепёшки и три маленьких куска чего-то, напоминающего мясо.
«Спа..сибо,» - с усилием выговаривает Ита, тут же надкусывая и с наслаждением начиная жевать лепёшку с чем-то вроде мяса.
«Это не самое лучшее, что мы едим, но только такое наверное не заметят, что я взял. Мне нельзя тебе что-то носить сюда, вообще. Я вроде как только проверяю, что ты живая,» - радостно и смущённо говорит мальчик в ожидании, пока Ита доест. Не знаю, нужно ли описывать, какими божественно вкусными показались ей эти пресные ржаные лепёшки и «отходочная» запечённая говядина. Пожалуй, читатель поймёт самостоятельно.
- Смотри. Они собираются «предать тебя солнцу», ну высушить, через два дня. Я приду к тебе завтра, не плачь только, жди. Будет темно, я приду ночью. Я спущу верёвку, и ты по ней спустишься. Умеешь по верёвке? Ай, да всё равно, спустишься. Затем беги, что есть мочи, до ворот, стражу я отвлеку. Там откроешь, ну уберёшь брусок. Он не совсем тяжёлый. И дальше – беги. Беги в лес, то есть не прямо, а вот откуда ты шла, там ещё кладбище, если совсем дальше пойти. Там спрячься. Если всё так сделаешь – всё будет, спасёшься. Слушаешь меня?
- Ааа.. ты? Как ты спасёшься? Что, если тебя поймают?
- Не знаю. Но убить меня так просто не могут. Я этот.. ну, не могут они. Зилга... Ладно, ничего. Мне нужно идти. Дождись.
Последние слова он проговорил с такой твёрдостью, что у Иты с болезненной силой застучало сердце. Почему он ей так помогает? Чем обязан этот мужественный ребёнок ей, чужой, непонятно как оказавшейся здесь пилигримке?.. Девушка зажимает в своей холодной ладони маленькую ладошку друга, так что ему снова приходится держать источник света над головой только одной рукой. Всё это время он держал руки поднятыми, поочерёдно давая каждой из них «отдохнуть».
С безмерной благодарностью и даже благоговением смотрит она в синие глаза напротив. Ита решительно не понимает мотивов такого поведения мальчика, но счастлива: Вселенная ещё не полностью отвернулась от неё.
В глазах ребёнка блеснули слёзы. Внезапно и девушка перестала сдерживать нахлынувшие в этот момент эмоции.
Громко плача друг у друга на плече, они стоят ещё некоторое время. Когда мальчик совершенно собрался уходить и даже приоткрыл дверь, полоска света не показалась: наступил вечер, а может, и ночь. Ребёнок выскакивает из комнаты, дверь захлопывается, Ита снова одна. Льющиеся из, казалось бы, опустевших глаз слёзы попадают ей в рот, ведь она улыбается. Она вслух благодарит всё, что приходит ей на ум. Она целует бетонный пол и стены, смеётся. Ита может спастись. И шанса оступиться совсем нет.
«Ита!!» Внезапный крик в голове.
Что?
Он мгновенно отодвинул все эмоции и мысли Иты. Этот голос.. который кричит. Он знакомый, Ита уже слышала его, и не так давно. Дыши! Он кричал ей «дыши», когда она лежала в лесу, смотря в небо.
«Ты, - дрожащим шёпотом проговорила девушка, - это ты, я помню тебя. Спаси меня, ты слышишь, спасии!!» Последние слова она уже кричала во весь голос, захлёбываясь от собственного крика. Ита заметалась и вдруг подняла руки вверх как бы к небу, посмотрев в черноту над собственной головой.
Прикосновение!
Что-то коснулось её пальцев. Что-то тёплое.
Снова прикосновение!
Ита одёргивает руки, силясь разглядеть в темноте их и то, что могло их коснуться. Но чернота слишком густая: девушка не видит ничего. Надеясь снова ощутить неизвестное тепло, она вновь простирает руки вверх. Но прикосновения больше нет. Прибившись к стене, Ита силится сообразить, что это могло быть. И кто мог кричать её имя в её же голове? Может, это уже помешательство, ведь неизвестно, сколько времени она здесь уже провела. Но этот же голос кричал ей и раньше, в лесу! Утопая в размышлениях и догадках, девушка засыпает.