Последнее предложение
Люстра светит непрерывно, периодически мерцая. В её жёлтый свет, словно под воду, погружена вся комната. Из окон смотрит темнота: часы показывают 21:14. Стол залит светом ещё более ярким и ослепляющим, чем что-либо другоe в комнате - белая настольная лампа включена. Но горит она не всегда: если из окон сыплется солнечный свет - лампа потухает. Выключается, чтобы отдохнуть. Чтобы вновь освещать стол и тетрадь в клетку. Тонкая струйка чернил ложится на поверхность бумажного листа пересекающимися дорожками разной величины и траектории уже не так быстро, как раньше. Ручка танцует медленно: это уже не диско и даже не танго. Она кружит в спокойном, размеренном вальсе, норовя потерять сознание. Изнурённая рука держит её дрожащими пальцами из последних сил. Кровь, по всей видимости, всё реже посещает тыльную сторону ладони. Вены на ней взбухли. Теперь там бледные пятна, пронизанные сине-зелёными хребтами. Эти пятна напоминают высушенные озёра, где когда-то бурлила вода.
В сухих глазах Мирона медленно чернеет. Сердце тихонечко истерит, беззвучно завывая "Я так больше не могу". Тело каменеет с каждым мгновением, реагируя на любое шевеление тупой болью. Мирон выводит на строке предложение, помещая почти лежащие буквы, которые держатся за руки или просто стоят близко друг к другу, за решётку. Это предложение становится последним.
Он не знал об этом. О том, что именно сейчас он остановит и положит на стол чёрную ручку. Сложно определить, его это было решение или нет. Во всяком случае, это произошло. Писатель с неземным облегчением облокачивается на спинку чёрного кресла, опускает измождённые руки на колени. Мирон смыкает веки, позволяя себе увидеть темноту. Не совсем темноту: пятна разных цветов, царапины, прыгающие и скользящие перед глазами инфузории и прочие объекты в тёмной плазме. Именно то, что мы привыкли называть темнотой.
Сколько Мирон писал, отвлекаясь только на то, чтобы включить и выключить настольную лампу? Сутки? Двое? Неделю? Никто не сможет ответить наверняка. И всё же это не имеет ровно никакого значения. Мирона не волнует, сколько прошло времени. Для него это не выпад из жизни, но сама жизнь. Всё, что происходит, что чувствуется, видится и делается - жизнь. В различных проявлениях. Сны, видения, грёзы, моменты счастья и боли, дежавю, потери сознания - реальность. Всё имеет значение.
Писатель не углубляется в мысли. Он вытряс на бумагу всё, что смог извлечь из своего разума. Так он считает сейчас и не знает, закончен его рассказ или ещё нет. Не помнит, о чём последнее написанное им предложение. Да ничего Мирон не помнит из того, что смотрит на него теперь со страниц тетради в клетку. Его разум пуст. Пуст и свободен. Нет мыслей, нет шума, нет образов и 3D картинок перед глазами.
В свои крепкие и нежные объятия писателя заключает Морфей. Незаметно для себя, уже абсолютно ничто не контролируя, Мирон проваливается в сон. Глубокий, спокойный, здоровый сон. Не знаю, что ему снится и снится ли что-то вообще. Но его дыхание бывает таким ровным лишь тогда, когда больше не о чем волноваться. Когда писатель не боится смерти.