Ночь. Пустая дорога. Одна сигарета.
Чимин плывет.
Ведомый чужой бледной, жилистой ладонью, прохладой которой при коротком прикосновении он довольствовался, ноги будто сами отказывались ровно ступать по зеркальному полу.
Мужчина вел его уверенно, без оглядки на окружающих учеников и возможных последствий, без промедлений и остановок. Не щадя.
Ни юное тело, что под градусом алкоголя еле двигалось, ни собственные нервы и силы, которые завтрашним утром ему определенно понадобятся.
— У..учитеель, помедленнее, про..шу,— взволнованно запинаясь в словах и своих конечностях, Чимин умолчюще тянет, в страхе нарушить эту атмосферу.
А что особенного было в "этом" мёду ними?
Мин просто учитель, а он подросток, ученик, чьи привилегии ограничивались в выполнении домашней работы по вечерам, порой и поздней ночью. В силу возраста еще мог дойти за продуктами позже 23:00, если попросила мама.
Вопросов так много, желание ещё больше и ощутимее, когда вино все же напоминает о себе, но не в давлении и бешеной пульсации в висках, а нескончаемом зуде между бедер.
Хотелось чего-то.
Чего-то близкого, чего-то...интимного.
И хотелось этого прямо сейчас. Нестерпимо.
Маленькие пухлые ладошки от подобных мыслей быстро потели, пальчики то и дело сжимали и отпускали чужое запястье, а тело вовсе не понимало, куда ему нужно деться, чтобы угодить.
Удовлетворить, смягчить этот суровый, строгий взгляд напротив: так странно и мгновенно захватывающе.
Видеть прямо перед собой темные, с лисьим прищуром подозрительно скользящие вдоль тела глаза, так нравится.
Нравится.
— Чимин, все нормально? Так нравится? — уставшим будничным тоном хрипит Юнги, аккуратно пристегивая подростка на переднем сидении своего авто. Из раза в раз ему приходилось считывать реакцию тела мальчишки, потому что зачастую тому было сложно даже ответить.
А тут, за весь путь промолчавши, когда уже нужно садиться и ехать расканючился и захныкал, что ему чего-то не нравится.
Или наоборот, Юнги так и не разобрал, а Чимин так и не понял, что последние из своих многочисленных мыслей он сказал вслух.
— Юнги хеен..— Чимин цепляет чужие холодные от воздуха пальцы, удивляясь, насколько же они длинные, а голос предательски дрожит, то ли от волнения, то ли от количества выпитого. Он не знает, потому пытается продолжить то, о чем говорил,— Ты такой...такой холодный, знаешь, как..как мороженка,— весьма очаровательно надув пухлые губки бантиком, Чимин закрывает ненадолго глаза, словно представляя рожок мороженого из Мин Юнги.
— Что ты...что ты несешь, Пак Чимин, — уже смиренно выдыхает Юнги, когда хрипит уже неактуально вопрос, перебиваемый полусонным и пьяным бредом мальчишки.
— Такой сладкий, ик...ну, знаешь, очень добрый внутри, но мне...ик, мне кажется, в тебе очень много боли и невысказанных мыслей, Юнги хен...— Чимин уже полушепотом бормочет, приоткрывая всё же один глаз для короткого обзора ситуации, пока не замечает пачку ментоловых, которые так любил брюнет. — Могу я...? — пухлые пальчики уже достают до пачки, но ради приличия глаза вопросительно ожидают положительного ответа.
— Если твои родители не будут против, что их сын пришел и без того с лютым перегаром, пожалуйста, — спокойным бархатным тоном говорит Мин и даже не подозревает, как голосом своим пленяет разум подростка всё больше, безвозвратно позволяя привычной хрипоте впитаться в чужой разум без остатка.
Бледные пальцы ловко двигают крышку от пачки, высовывая одну сигарету и вкладывая в пухлые губы.
Затем Юнги достает вторую, для себя, чтобы пока они едут по безлюдному ночному шоссе, спокойно покурить и привести в чувство не только подростка рядом, но и себя.
— Выпей воды сперва, чтобы было полегче, я остановлюсь, отрезвим тебя и отправимся дальше, — раскатистым хрипловатым тоном строго проговаривает Юнги, надеясь, что Чимин сможет соблюсти порядок действий, который является верным, а после включает поворотники и сворачивает на обочину.
Чимин же продолжает смотреть на сигарету меж губ, которую так легко и будто привычно Юнги протолкнул ему в рот. Не отдал в руки, не положил на колени, а просто...
— Нравится...мх...так нравится,— тихо скулит, поджимая нижнюю губу от восторга и сдерживаемых эмоций, когда ненадолго вынимает ментол изо рта.
— Что "нравится"?— возможно слегка грубо, без эмоционально хрипит Мин сперва, пока чиркает зажигалкой и поджигает табак.
Его карие глаза, этот липкий порой, такой тёмный мрачный взгляд, прямо сейчас смотрел неотрывно прямо в маленькую чистую душу одного Пак Чимина, чьи коленочки от подобного сладко дрожали.
Юнги выжидающе щурится, делая первую длительную затяжку, чтобы после расслабленно выдохнуть клубы дыма в открытое окно.
— Мне...тоже подожгите, пожалуйста...— Чимин слегка застенчиво, все же постепенно трезвея, шепчет куда-то в сторону, быстро отводя взгляд, когда его ловят за пристальным наблюдением с поличным.
— Хорошо.
Коротко и ясно.
Весьма исчерпывающий ответ, который не имеет даже намека на двусмысленные высказывания.
Холодно и отдаленно.
Но Чимину хочется сократить эту дистанцию.
Разрушить стену, которую Мин Юнги воздвигал слишком долго, а маленький Пак просто об этом не знает.
И когда они сидят одни, вот так спокойно и уютно, только вдвоем, светлую голову заполняют отнюдь не только навязчивые мысли.
Разум прокручивает воспоминания.
Оо, как все мы любим, когда наш же разум играет с нашими чувствами. Играет словно одну и ту же пластинку, чтобы возродить былые ощущения, воскресить чувства, которые когда были необъяснимо сильными.
Такими мощными и непредсказуемыми, что могли сподвигнуть нас на самый отчаянный шаг.
И прямо сейчас Чимин кусает губы, чтобы успокоить свое нутро.
Заглушить непонятные сейчас, мысли и предотвратить импульсный действия.
Он просто смотрит: как тонкие, красивые губы обхватывают фильтр, как вздымается грудь под натиском проникающего внутрь никотина, как расслабленно пальцы удерживают тлеющий окурок, а глаза безмятежно прикрыты при каждой затяжке.
И просто касается.
Затуманенный мозг не даёт воспроизвести картину целиком, не позволяет остановить тело, прежде чем случится непоправимое.
И прямо сейчас он чувствует, насколько эти губы холодные и, одновременно с тем, мягкие, с резким привкусом ядерного ментола и фруктовой жвачки.