Шаг навстречу или вопреки
Юнги ходит из стороны в сторону по почти опустевшему классу, по-видимому, измеряя шагами просторный кабинет.
Когда его голова наконец, перестает вскипать, Мин вновь ориентируется в пространстве и осматривается вокруг, глазами замирая на светлой макушке.
Чимин всегда копошится дольше остальных: что-то дописывает, второпях запихивает невместимое в небольшую сумку, за чем вполне приятно и забавно наблюдать, ведь его щеки очаровательно розовеют, а пухлые губы вытягиваются в трубочку от усилий.
"- Похож на утенка..." - проносится в голове Мина, прежде чем он успевает остановить подобные мысли.
Он обходит несколько столов, становясь подле Чимина, и оперевшись на парту сзади, янтарными глазами теперь внимательно следит за неловкими движениями подростка.
Пак Чимин.
Очень любопытный объект для наблюдений, половина его действий вообще не поддается никакой логике. Но отчего-то..
- Хён? Вы что-то хоте..хотели? - нежным мелодичным голоском взволнованно щебечет Чимин, неловко запнувшись.
- Мм,- Мин мысленно соглашается, но лицо слишком близко к белой макушке склонив, задумчиво смотреть продолжает.
До тех пор, пока напротив его строгого взгляда не появляются два округленных, в смятении, серых глаза.
Кончиком носа буквально ощущает чужое прерывистое дыхание; слух словно улавливает учащенный юношеский пульс.
Грудь Юнги внезапно что-то пронзает: острая фантомная боль позволяет ему очнуться в реальности, резко отшатнувшись, сесть на край ближайшего стола едва не потеряв равновесие.
- Юнги хён! С вами всё в порядке? Нужна помощь?
Чимин.
Паренек снова суетится, пытается помочь, но...
Не понимает, что его помощь не нужна, она лишь тяготит.
Юнги не любил, не позволял, чтобы о нем беспокоились, чтобы его жалели, чтобы делали преждевременные выводы, не узнав истинной причины.
Прямо сейчас подросток уже открывает свою бутылку воды и, на удивление, без прежней суетливости и спешки, чтобы налив необходимое количество в одноразовый стаканчик, протянуть Юнги.
Учителю, который отчего-то, сильно волновал все юношеское нутро.
Мужчине, разум и тело которого покрыты липким, непроходимым мраком и стальными звеньями цепей, позволяющими своему властелину нести это бремя в одиночку.
Тело Юнги сковывает не только внутренний холод, но и внезапно прильнувший к бледной щеке жар, от пухлой, по-детски мягкой ладошки.
Кости ломит, а глаза в моменте вовсе теряют фокус, на мгновенье позволяя сознанию отключиться.
Паника порой одолевала совсем неожиданно, делалась неконтролируемой от чужой близости, от прямого глубокого взгляда, от нежных касаний.
Мин ни с кем и никогда не говорил об этом, не обсуждал последствия, которые коснулись и его после того громкого случая.
Он чувствует, как отключился на минуту или несколько, как кто-то нежно поглаживает его по голове и спрашивает о самочувствии.
Поднимается решительно, его дыхание все еще рааное и обрывистое, только глаза вновь обретают четкость и краски вокруг, только тело вновь начинает подчиняться ему.
А Чимин смотрит встревоженно, вокруг парты его учебники разбросаны: видимо уронил сумку, когда по первости растерялся.
- Юнги хён, вы...вы в порядке? - милый голосок внутренний покой приносит, а выражение лица Чимина, почему-то, развеивает все тяжелые мысли.
- Не волнуйся, я в норме. Надолго я...отключился? - тихо хрипит Мин, неспешно поднимаясь на ноги лениво держится за голову.
Привычка, даже если знаешь, что от внутренней боли это не спасет. От давления, которое бешено так и пульсирует в висках и отдает в затылок.
Паршивое состояние, но Юнги привык к нему.
- Нет, совсем недолго. Прошло похоже, минут 5, как вы, наверное, хотели что-то спросить, а после внезапно...- Чимин пальцами нервно край кофты перебирает, не решаясь задать главный, интересующий его вопрос.
Была ли это паническая атака?
- Я понял, хорошо.
Мин строгим и одновременно отрешенным тоном, как и ровно вновь ничего не выражающим взглядом, настоятельно призывает подростка поскорее покинуть кабинет.
А ему самому пора как можно скорее просто лечь и отдохнуть.
Увязнуть на время в тех тяжелых, обременяющих мыслях, снова бороться с противоречия и внутри себя, чтобы после, когда в душе все разложится "по полочкам", обрести душевное равновесие и поспать.
Хотя бы немного.
Хотя бы без кошмаров.
Но эти рутинные размышления Юнги прерывают, беспардонно, по его мнению, одергивая:
"Беловолосое недоразумение", как его порой называл Мин, видимо что-то задумал, когда кротко, но все же хитро и смело подбегает к мужчине и вежливо просит наклониться к миловидному личику ближе.
И ещё ближе.
Оказывается, Юнги часто забывает, насколько же Пак Чимин маленький.
- В чем дело, Чимин? У тебя есть вопросы по сегодняшним занятиям или расписанию? - с уловимыми нотами ворчливости и охватывающей тело сонливостью, Мин пристально наблюдает за выраженим чужого лица, недоверчиво, словно по-лисьи сощурив янтарные глаза.
Чимин же неуклюже переминается с пяточки на носок и обратно, когда всё же стыдливо поджав губы, приближается к чужому уху, прикрывая рот ладошкой, будто кто-то мог услышать его в этих пустуюших коридорах.
- Сонсэнним, сегодня наш класс празднует скорое начало каникул в клубе, - мелодичный голос снижается до невнятного шепота, но Юнги всё улавливает мысль,- Не желаете...ну, э..эмм..
Чимин замявшись, краснеет щеками, только сейчас осознавая, насколько бестактное и непристойное предложение собирается сделать.
Мин всё же смягчившись, протяжно выдыхает, помогая ему завершить начатое.
- Присоединиться? Чимин, вы же еще школьники, - без единой ноты осуждения и бессмысленных нравоучений, лениво хрипит в ответ, теперь же едва нахмурившись, он гипноизирует глазами пристыженный, но все-таки довольный взгляд напротив, - Вас попросту не впустят.
- Просто приходите, хённим, пожалуйста...? - откровенно смотрит, невинным жестом сложенных вместе ладоней скромно просит, словно это какая-то малость, которую Юнги способен не напрягаясь выполнить.
Но важно остановить эту, пока что "безобидную", игру вовремя, чтобы последствия не оказались не обратимы.
- Нет, Чимин. Ты всё же должен видеть грань между своими ровесникаии и старшими, - холодно отчеканив и нахмурившись, точно от негодования, Юнги скрещивает руки на груди в завершающем жесте, даже если ему этого вовсе не хочется, юнца нужно приструнить. - Я не стану препятствовать или же впихивать в ваши юные головы нормы общепринятой морали, но и соучастником не буду. Это не детские забавы, Чимин. Это взрослая жизнь, где ты должен следовать определенным правилам, а я - твой преподаватель и руковолитель. Не друг, и не приятель.
Юнги выпрямляется, позволяя Паку самому понять, что диалог может быть окончен здесь и, не проронив ни слова, расстроенным и разрушенным покинуть класс.
Даже если вовсе не хотелось отвечать жёсткостью, а как-то более деликатно.
Нежнее.
Юнги ловит себя на неправильных размышлениях, когда неохотно возвращается к будничным сборам необходимых вещей и уже находится в начальной точке на пути домой.
Но взгляд цепляется за оставленный, очевидно второпях и невнимательности "белой макушки", флаер, а не на забытые на учительскои столе ключи от кабинета.
Буклет с адресом, который Мин нерешительно поднимает.
«...семя сомнения было там, и оно оставалось, и время от времени выпускало маленький корешок. Это изменило все, чтобы это семя росло. »