Глава 1. Война и мимолётный стриптиз
— Он опять здесь, — шепчет Ирина Сергеевна, завуч, прижимаясь к косяку, как партизан к последнему дереву перед выстрелом.
— Кто "он"? Антихрист?
— Хуже. Новый директор.
Я закатываю глаза и подношу кружку к губам. Кофе холодный. Жизнь тоже.
С тех пор как Максим Игоревич Галыгин ступил на порог нашей школы, у женщин началась тихая революция: юбки стали короче, губы краснее, а в учительской всё чаще пахло духами и леденцами от горла. Только я держусь. Не потому что железная, а потому что сожгла себя в любовных играх ещё в двадцать четыре и теперь не верю в мужчин с глазами цвета предательства.
Я — Варвара Ковалева, преподаватель литературы. Мой стиль: строгие платья, тяжёлый взгляд и сарказм, как способ выжить. Мой кот называется Сатана — и, в отличие от многих людей, он знает, где его место. А вот Максим Игоревич, похоже, нет.
— Варвара Алексеевна, — его голос раздаётся за спиной, и я сразу понимаю: вот оно. Началось.
— Господи, только не поворачивайся, только не...
Поворачиваюсь. Конечно.
Он стоит в дверях учительской, как будто сошёл с рекламного ролика дорогих часов. Чёрная рубашка, небрежно закатанные рукава, и взгляд, в котором можно утонуть, задохнуться и воскреснуть — всё одновременно. Только не я. Я предпочитаю сушу и стабильность.
— У вас минутка есть? — спрашивает он, и я слышу, как позади меня кто-то громко глотает чай.
— Нет.
— Отлично, тогда пойдём.
— Я сказала "нет".
— Это ваше «нет» звучало как «вынеси меня отсюда, Галыгин, и заставь забыть, как меня зовут».
У него улыбка. Наглая. Та, от которой хочется сначала врезать, а потом... ну, лучше не думать, что потом.
Я встаю. Потому что он — директор. Потому что, несмотря на мою стойкость, внутри дрожит что-то опасное. Потому что я знаю — сейчас он снова сделает что-то, из-за чего мне придётся ночью разговаривать со своей совестью. И проигрывать.
— Почему именно я? — спрашиваю, когда мы оказываемся в кабинете.
Он закрывает дверь. Медленно. Щёлк.
— Потому что вы — куратор выпускного класса.
— Это знала и до вас.
— Потому что у вас идеальный вкус.
— С чего вы это взяли?
— Вы выбрали серо-синий лак. Только женщины с характером и тонким вкусом его носят.
— Или женщины, у которых закончился обычный.
Он снова улыбается. Я не выдерживаю и отвожу взгляд.
— Бал. Мы должны вместе всё организовать. Я хочу, чтобы этот выпуск запомнил свой вечер. А вы — мой главный соратник.
— Это не война.
— Пока не война.
Он подходит ближе. Я слышу его дыхание. И почему, чёрт возьми, он пахнет так, будто специально вылился чем-то между "разрешите сдаться" и "прощайте, моральные ориентиры"?
— И, Варвара Алексеевна... — он опускает голос. — Я хочу, чтобы мы работали тесно. Очень тесно.
Мои глаза дергаются. Я думаю об увольнении, эмиграции и монастыре. Потом о том, как он открыл дверь. И только потом — как бы не покраснеть.
— У вас с сексуальными намёками всё в порядке.
— Я же не намекал.
— Конечно. Вы просто дышали в стиле 18+.
— Варвара, — впервые без отчества. Голос становится другим, глуже. — Мне интересно, как вы выглядите без этих защит. Без колкостей.
— А мне — как вы выглядите без рубашки.
Он приподнимает бровь.
— Ну вы же начали.
Он смеётся. И это не просто смех — это звук, от которого мозг перестаёт работать, а тело вспоминает, что оно — живое.
— До завтра.
— Надеюсь, вы обойдётесь без психологических игр.
— Сомневаюсь.
Он уходит, а я опускаюсь на стул. Потому что ноги ватные, а мозг шепчет: «Ковалева, мы обречены».
Дома меня встречает Сатана. Смотрит осуждающе.
Я кидаю туфли в сторону, открываю ноутбук, чтобы отвлечься, но вместо планов на уроки гуглю:
«Можно ли уволиться по собственному, если руководитель выглядит как грех?»
Ответов нет. Только советы по самообладанию.
Спойлер: они мне не помогут.