Глава 14. Всемогущая стерва
Ставим звезды и
делимся своим мнением в комментариях или анонке в тгк: Фиска пишет🐈⬛ (https://t.me/esexxsx)
всех люблю!!!
___________________________
10 января, 14:28
Больничные стены уже давили на психику. Анфиса договорилась с врачами, что её выпишут на две недели раньше положенного срока. Шов почти не болел, и она не видела смысла дальше киснуть в палате, пропахшей хлоркой и чужим страданием.
Собрав скудные пожитки, она набрала номер Лисы.
— Забери меня, — сказала коротко и сбросила вызов.
Валера не знал о её решении. Он бы точно не одобрил, начал бы давить авторитетом, таскать по врачам, уговаривать полежать ещё. Ей сейчас меньше всего хотелось споров.
Аишка ждала у входа, закутанная в пуховик, с сигаретой в руке. Увидев подругу, она тут же затушила бычок и шагнула навстречу. Они медленно, осторожными шагами побрели в сторону квартиры. Январский ветер кусал лицо, но Анфиса дышала им полной грудью, наслаждаясь свободой.
— Ты как, нормально? — тихо спросила Лиса, косясь на подругу.
— Да хватит тебе, — отмахнулась та. — Живая и сойдёт.
Она не хотела жалеть себя. Не сейчас.
14:53. Квартира Анфисы
Они поднялись на этаж, и Анфиса уже на пороге почувствовала неладное. Запах. Чужой, сладковатый, слишком навязчивый для пустой квартиры. Она жестом велела Лисе замереть, сама медленно, стараясь не скрипеть половицами, двинулась внутрь.
Всё было на месте. Дверь не взломана, замок цел. Но в воздухе витал знакомый парфюм.
На подоконнике, аккуратно придавленная камнем-оберегом, лежала записка.
Анфиса развернула её дрожащими пальцами. Почерк был каллиграфически выверенным, каждая буква выведена с нажимом, словно автор вкладывал в это особое удовольствие.
«С любовью. Ж».
Заботливо. Так заботливо, что сводило скулы.
— Кто это? — Лиса подошла ближе, заглядывая через плечо.
Анфиса не ответила. Она сжимала бумагу так, что та грозила порваться. Буква «Ж» стояла перед глазами, пульсируя в такт головной боли.
Желтый? Нет. Он мёртв. Я сама видела, как он захлебнулся кровью.
— Кто ты, чёрт возьми?.. — прошептала она, ощущая, как шов на боку начинает ныть от напряжения.
Турбо, как всегда, пришёл без предупреждения. Щёлкнул замок — ключ у него был с самого начала, и Анфиса никогда не забирала его. Дверь открылась, впуская в коридор струю холодного воздуха.
— Кис, ты хоть поела? — спросил он, ставя на стол пакет с продуктами.
Она даже не повернулась.
— Уходи.
— Хватит уже дуться, — его голос звучал устало. — Она сама ко мне полезла. Я не искал эту встречу.
— Мне всё равно, — перебила Анфиса. — И закрой дверь.
Туркин не ушёл. Он подошёл сзади и аккуратно, почти невесомо, обнял её за талию, стараясь не задеть шов. Анфиса вздрогнула, но не отпрянула. Сильные руки, запах табака и металла — это было так привычно, что разрывало изнутри.
— Я не понимаю, кто это... — выдохнула она, запрокидывая голову ему на плечо. В голосе не осталось злости, только глухая, выматывающая усталость.
— Кис, давай может в качалку сходим? — хрипло прошептал парень, уткнувшись носом в её макушку. — Развеешься немного. Там все ждут тебя.
— Ладно.
Она согласилась не потому, что хотела. А потому, что сил сидеть в четырёх стенах и пялиться в окно, выискивая угрозу, у неё больше не было.
Туркин вышел, оставив её переодеваться.
Качалка. Универсам.
Зал встретил привычным гулом. Штанги звенели о стойки, где-то в углу матерились из-за слетевшего блина, тяжелая музыка вдалбливалась в виски. Анфиса сидела на скамье, сжимая в ладонях остывшую кружку с чаем, но не пила. Мысли роились, как потревоженный улей.
Кто этот Ж? Почему Турбо не хотел говорить про брата? Что, чёрт возьми, происходит?
В дверь качалки неуверенно постучали. Звук был настолько нехарактерным для этого места, что даже музыка показалась на секунду тише. Все обернулись.
На пороге стоял Лампа — точнее, то, что от него осталось. Разбитый в хлам, с рассечённой губой, заплывшим глазом и кровью, запёкшейся на подбородке. Он держался за косяк, явно с трудом сохраняя равновесие.
— Анфиса... — хрипло выдохнул он, протягивая руку. В пальцах был зажат смятый, испачканный чем-то тёмным листок.
Она сорвала перчатки, одним движением оказалась рядом и выхватила записку. Развернула.
«Время реабилитации прошло — пришло время получать новую пулю. Ж.»
Тот же почерк. Тот же яд в словах. Та же буква.
— Кто тебя так? — Турбо резко шагнул вперёд, и его голос прозвучал жёстче, чем, наверное, хотелось.
— Не знаю... — Лампа сплюнул кровь на пол. — В переулке сзади ударили. Двое. Не успел даже разглядеть. Сунули это в руку и сказали передать «всемогущей стерве».
Анфиса медленно подняла глаза. Взгляд её стал стеклянным, но внутри разгоралось пламя. Мысли метались с бешеной скоростью.
Кого я убила? Перебрать всех, кто мог выжить и захотеть мести. Желтый... Но Желтый мёртв. Я сама убирала его.
— Вов, — голос её звучал неестественно спокойно, даже слишком. — Какая фамилия у Желтого была?
— Желтухин... — Вова резко дёрнулся, будто его ударило током. — Погоди.
— У Светы фамилия Желтухина, — закончил за него Турбо.
Тишина в зале стала абсолютной. Даже музыка, казалось, замолкла.
— Блять... — Анфиса сжала записку в кулаке так, что бумага захрустела. — Она.
___
— Я сказала, мы с Лисой разберемся сами! — Анфиса резко дёрнула руку, вырываясь из хватки Турбо.
Они стояли на улице, в тени здания, где их никто не мог слышать. Снег валил крупными хлопьями, оседая на плечах, волосах, ресницах.
— Ты ебнулась?! — Турбо повысил голос, впервые за долгое время. — Она уже тебя один раз подстрелила!
— И что? — Анфиса язвительно усмехнулась. — Как подстрелит, так и проблемы пропадут? Или ты переживаешь за неё?
Она нарочно давила на больное, и он это прекрасно понимал. Турбо стиснул зубы, желваки заходили ходуном. Он схватил её за плечи, заставляя смотреть в глаза.
— За тебя, Кис, — сказал он уже тише, почти шепотом. — Только за тебя. Если вас через час не будет, я всю Казань на уши подниму. Всю. Не важно, кто там за этой Желтухиной стоит.
Он наклонился и оставил влажный, жаркий поцелуй на её лбу. На секунду Анфиса позволила себе закрыть глаза, ощутить тепло его губ. А потом резко отстранилась.
Лиса уже ждала на углу, нервно докуривая сигарету. Увидев подругу, она бросила окурок в сугроб и кивнула.
— Пошли.
Пятиэтажка спального района. Ржавые почтовые ящики, запах кошачьей мочи и сырости. Лифт, как назло, сломан. Пришлось топать пешком.
На площадке пятого этажа было тихо. Дверь квартиры номер двенадцать ничем не отличалась от соседских, только замок казался новее.
— Готова? — Лиса достала из-под куртки пистолет. Глушитель уже был накручен.
Анфиса кивнула, сжимая в кармане нож. Она чувствовала, как сердце колотится о рёбра, но руки были совершенно спокойны.
Три шага до двери. Два. Один.
Из-за спины раздался глухой, резкий удар. Анфиса не успела даже вскрикнуть. Чья-то рука, обтянутая перчаткой, зажала ей рот, а вторая резко дернула назад. Мешок — чёрный, пахнущий пылью и потом — натянули на голову. Где-то рядом крикнула Лиса, но звук быстро оборвался.
Их вталкивали в машину грубо, как мешки с картошкой. Колени ударились о металлический пол, дверь с грохотом захлопнулась, и мотор взревел.
Последнее, что услышала Анфиса перед тем, как провалиться в темноту — смех. Женский. Знакомый до скрежета в зубах.
Подвал.
Сознание возвращалось медленно, с пульсирующей болью в затылке. Анфиса открыла глаза и сразу пожалела об этом — тусклый свет единственной лампочки бил по глазам не хуже удара. Голова гудела, во рту стоял привкус крови и остатки тряпки, которой ей, видимо, затыкали рот.
Она попыталась пошевелиться и поняла, что сидит на бетонном полу, прислоненная спиной к холодной стене. Руки заведены за спину и туго стянуты пластиковыми хомутами. Рядом, скрученная точно так же, лежала Лиса — ещё без сознания, с большим синяком на виске, который уже успел приобрести фиолетово-синий оттенок.
— Лиска... — прошипела Анфиса, толкая подругу плечом. — Просыпайся, чёрт возьми!
Рыжая застонала, заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд.
— Где... — её голос был сиплым, чужим.
— В пизде, — коротко ответила Анфиса. — Где же ещё.
Она извернулась, пытаясь дотянуться пальцами до хомута. Пластик впивался в запястья, нарушая кровообращение, но она чувствовала, что узлы не затянуты до конца. Кто-то не просто так оставил им ноги свободными — он хотел, чтобы они пытались. Чтобы игра длилась дольше.
Скрип двери прозвучал как приговор.
В проёме стоял мужчина — высокий, широкоплечий, в чёрной балаклаве и накинутом капюшоне. В правой руке поблёскивало лезвие — не кухонный нож, а что-то серьёзное, с хищным изгибом.
— Проснулись, — его голос был нарочито искажён, с хрипотцой, как в дешёвом триллере. — Ждала гостей, Тихонова?
Он шагнул ближе, и пол под его ботинками хрустнул битым стеклом. Анфиса инстинктивно рванулась вперёд, но хомуты дёрнули назад, врезаясь в кожу.
— Кто ты?
В ответ — лишь смех. Глухой, злой, пробирающий до костей.
Он опустился на корточки рядом с ней, и она почувствовала запах дешёвого табака и перегара. Лезвие чиркнуло по её голени — быстро, почти профессионально. Кровь выступила мгновенно, растекаясь тёплой липкой струёй. Боль пришла секундой позже, острая, режущая.
— «Ж», — произнёс он, поднимаясь. — Чтобы не забыла, кто хозяин положения.
Он развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой. Света из коридора не было.
— Ты истекаешь! — Лиса заворочалась, пытаясь подползти ближе.
— Не глубокая, — Анфиса скрипнула зубами, осматривая рану. Кровь текла, но не фонтанировала — мышцы не задеты. Метка. Просто метка, чтобы знала.
Она упёрлась ногами в пол и, опираясь о стену, с трудом поднялась. В глазах потемнело от резкого движения, но она устояла. Подвал был пуст: ржавые трубы, паутина в углах, битый кирпич на полу. Ни окон, ни явных выходов.
— Ждать Универсам? — прошептала Лиса.
— Если они вообще найдут нас, — Анфиса огляделась. — Света не дура. Место выбрала надёжное.
Где-то сверху раздались шаги. Не один человек. Двое. Может, трое.
Без воды и еды время теряет значение. Анфиса сбилась со счёта, сколько раз заходил тот мужчина в балаклаве. Два? Три? Она знала только одно: губы потрескались до крови, язык распух от жажды, а вены, казалось, пульсируют в такт обезвоживанию.
Лиса лежала на полу, прижимая ладонь к свежему порезу на плече. Её дыхание было неровным, прерывистым. В этот раз «гость» развлекался дольше обычного.
— Сука... — рыжая выгнулась, как кошка, и резко, всем корпусом, толкнула его коленом в пах.
Удар пришёлся точно. Мужчина охнул, рухнул на колени, но уже через секунду взбешённо взревел и начал бить её кулаками в рёбра. Хруст был отчётливым, громким в тишине подвала. Лиса скрипнула зубами, но не закричала. Не дала ему этого удовольствия.
Анфиса рванулась к нему, но хомуты впились в запястья, и на коже выступила свежая кровь.
— Ты мёртв, — прошипела она, и её голос звучал так, будто принадлежал не ей. — Ты даже не представляешь, насколько.
Мужчина, тяжело дыша, поднялся. Посмотрел на неё, и даже сквозь балаклаву было видно, что он оценивает угрозу. Потом сплюнул на пол, развернулся и ушёл.
Лиса застонала, пытаясь принять положение, в котором легче дышать.
— Ребра? — спросила Анфиса, хотя ответ знала.
— Кажется, два, — выдохнула рыжая. — Не впервые.
Анфиса отвернулась, пряча лицо в тени. Если она сейчас заплачет, сил не останется совсем.
Третий день. Скрип двери — и в подвал вошла она.
Света выглядела так, будто собралась на светский раут, а не на разборки в заброшенном здании. Чёрные джинсы, белый пуховик, волосы уложены идеальными локонами. В руке — пистолет. Тот самый, который Анфиса видела в её руках в день выстрела.
— Ох, какие грустные мордашки, — пропела Света, щёлкая затвором. — Скучали?
Анфиса подняла голову. Глаза её превратились в два лезвия, готовые полоснуть.
— Желтухина. Ну конечно. Ты же дочь того ублюдка, которого я пристрелила.
Света дёрнулась, как от пощёчины. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на боль, но быстро сменилось ненавистью.
— Он был гнидой, — голос её дрогнул, — но моим отцом!
— Папочка торговал девчонками, — встряла Лиса, и даже сквозь боль в её голосе пробилась язвительная насмешка. — Тебе тоже место в его борделе.
Выстрел в потолок. Света вскинула пистолет, целясь прямо в голову рыжей.
— Заткнись! — заорала она. — Я могла убить вас сразу, в первый же день, но решила дать поиграться.
Анфиса медленно встала. Ноги дрожали от слабости, но она заставила их держать вес. Веревки на руках — пластиковые хомуты — уже были почти перепилены осколком стекла, который она нашла вчера и прятала в рукаве. Оставалось ещё одно движение, и они лопнут.
— И что? — спросила она, закатывая глаза с демонстративной скукой. — Ты решила просто расстрелять нас? Скучно.
— Нет, — Света ухмыльнулась, и в этой ухмылке было что-то безумное. — Сначала ты посмотришь, как твоя рыжая мразь захлебнётся собственной кровью. А потом — твоя очередь.
Она подняла пистолет, направив дуло на Лису.
— Нет, ну подожди, — произнесла Анфиса, и в её голосе появилась та самая вкрадчивая, опасная нотка, которую боялись даже свои. — Она-то тут при чём? Стреляй в меня, чего ты?
Света замешкалась, переводя взгляд с одной на другую.
— Давай расскажи, — продолжала Анфиса, делая шаг вперёд, — какого говна я тебе сделала, что ты решила так издеваться над нами? Я тварь живучая, я выживу. А вот на счёт тебя — не знаю.
— Я тебя ненавижу! — вскрикнула Света, и её голос сорвался на фальцет. — Я вас всех ненавижу! Что папаша был мразью — слава богу, никто не знал, что я его дочь! Что ты... — она ткнула пистолетом в сторону Анфисы, — увела у меня Валеру! Ты! Ты украла его!
— Так стреляй, — Анфиса развернула голову и посмотрела на подругу. — И будешь жить спокойно. А её оставь.
Затвор щёлкнул, передёргивая патрон. Палец Светы лег на спусковой крючок.
Щёлкнуло.
Но не пистолета.
Дверь наверху с грохотом распахнулась, и в проёме возникла фигура, от которой у Анфисы перехватило дыхание.
— Положи ствол, — голос Турбо прозвучал тише шепота, но яснее крика. Его пистолет упирался в затылок Светы. — Или твои мозги будут на стене.
Света замерла, превратившись в статую.
— Убери палец с курка, — добавил он, и в его тоне не было ни капли сомнения.
Она дрогнула. Пистолет в её руке начал опускаться.
— Ты не посмеешь... — прошептала она.
Выстрел.
Но не Турбо.
Пуля вошла Свете в плечо — из темноты коридора шагнул Влад. Дымящийся ствол в его руке был всё ещё направлен в сторону блондинки.
— Ой, — он притворно нахмурился, разглядывая дыру в её пуховике. — Промахнулся.
Света рухнула на колени, роняя пистолет. Из раны хлынула кровь, заливая белый пуховик алым.
Анфиса, одним движением разорвав остатки хомутов, шагнула вперёд и подняла оружие. Вес пистолета в руке показался ей до боли знакомым, почти родным.
— Теперь моя очередь, — сказала она, и в голосе её не было ни злости, ни ненависти. Только ледяная, выверенная пустота.
Она смотрела на Свету, стоящую на коленях в луже собственной крови. Смотрела на пистолет в своей руке. Слышала, как за спиной Лиса пытается подняться, как Турбо делает шаг вперёд, готовый вмешаться.
Анфиса нажала на спуск.
Звук выстрела разорвал тишину подвала, многократно отразившись от бетонных стен. Света вздрогнула всем телом, ожидая боли, но боли не было.
Пуля вошла в бетонный пол в трёх сантиметрах от её колена.
— В следующий раз, — Анфиса опустила пистолет, — я не промахнусь. Живи с мыслью, что ты для меня — ничто. Просто ошибка, которую я не успела исправить.
Она развернулась и, пошатываясь, направилась к выходу.
— Кис... — начал было Турбо.
— Заткнись, — устало бросила она, проходя мимо. — Просто отвези меня домой.