Мне без нее никак. Турбо

Ставим звезды и
делимся своим мнением в комментариях или анонке в тгк: Фиска пишет🐈‍⬛ (https://t.me/esexxsx)
всех люблю!!!
___________________________

Сквозь сон я услышала на кухне подозрительный грохот. Кто-то явно не церемонился с моими кастрюлями. Вариантов было немного — либо квартира решила самоуничтожиться, либо там Туркин. Судя по ритмичному позвякиванию, он пытался что-то готовить.

Я сползла с кровати и поплелась в ванную. Холодная вода немного привела в чувство, но синяк под глазом, который начал проявляться после вчерашней потасовки со Светой, напоминал о себе тупой болью. Причесав длинные волосы и почистив зубы, я накинула халат и вышла на кухню.

Картина маслом: Турбо в моих домашних трениках, которые были ему чуть коротковаты, и с голым торсом колдовал у плиты. На столе уже дымились две тарелки с яичницей и поджаренным хлебом.

— Ты чего тут делаешь? — зевнула я, потягиваясь в дверном проеме.

— Доброе утро, Фиса, — он обернулся и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня внутри всегда что-то ёкало. — Садись.

Я плюхнулась на стул и уставилась в тарелку, ковыряя яйцо вилкой.

— Интересно получается, — протянула я, не поднимая глаз. — У тебя девушка есть, но вторую ночь ты ночуешь у меня и готовишь мне завтрак. Не странно ли?

Он сел напротив, отпил чай и посмотрел на меня в упор.

— Света мне не интересна, — сказал он так, будто это всё объясняло. — А вот то, что ты вчера с Хади-Такташем ошивалась... это было интересно.

Я хмыкнула, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— А тебе какая разница? Ты со Светкой, я с Владом. В чем проблема?

При упоминании вчерашнего парня желваки на его скулах заходили ходуном. Он сжал кружку так, что побелели костяшки.

— Ревность проснулась? — я усмехнулась, хотя внутри всё трепетало от его реакции. — Смешной ты.

Я встала и вышла из кухни, оставив завтрак нетронутым. В душе бушевала буря. Почему он имеет право делать мне больно, а я не могу даже потанцевать с другим? Какое он вообще имеет право ревновать, если сам виснет на каждой юбке?

Когда я вышла из комнаты, одетая в спортивный костюм и с распущенными волосами, Валеры уже не было. Но посуда была вымыта и аккуратно стояла в сушке. Мелочь, а приятно.

Я глянула на часы — три. До вокзала тридцать минут езды, значит, успеваю идеально. Накинув куртку, я выскочила на улицу и поймала частника.

Вокзал встретил меня гомоном толпы, запахом шаурмы и дешевых сигарет. Я пробиралась сквозь людской поток к третьему пути, когда увидела её. Рыжая макушка маячила над толпой, как маяк.

— Фиса! — заорала Лиса на весь вокзал, и люди начали оборачиваться. — На-ко-нец-то!

Она налетела на меня, едва не сбив с ног, и сгребла в медвежьи объятия.

— Привет, Лис, — выдохнула я, чувствуя, как от запаха её духов — резких, но почему-то родных — на глаза наворачиваются слезы. — Как доехала?

— Фиса, там такая женщина отвратительная в вагоне была! — затараторила она, пока я подхватывала её огромную сумку. — Она всю ночь храпела, а утром начала учить меня жизни, представляешь? Я ей говорю: «Женщина, идите лесом», а она...

Я слушала её трескотню и улыбалась. Лиса была единственным человеком, с которым я могла быть собой. Мы познакомились года три назад в Москве, когда я разнимала драку, в которой она участвовала. С тех пор не разлей вода.

Поймав такси, мы доехали до квартиры. Лиса оглядела скромное жильё с нескрываемым интересом.

— Так, — скомандовала я, кидая её сумку в прихожей. — Спишь во второй комнате, прямо по коридору. Оставляй вещи, идём знакомиться с моими новыми друзьями.

— Есть, капитан! — Лиса козырнула и скрылась в комнате.

Через пять минут она выпорхнула оттуда свежая, как огурчик, только перекрасила губы в вызывающе-красный.

Мы шли в сторону Универсама, весело переговариваясь. Я рассказывала о том, что случилось за эти дни, и когда дошла до эпизода с Коликом, Лиса восторженно вскрикнула:

— И ты его зарезала? Фиса, я и не сомневалась в тебе!

Мы подошли к знакомому зданию.

— Сюда? — спросила Лиса, кивая на дверь.

Я молча открыла дверь и пропустила её вперёд. Она влетела в качалку как ураган и с порога гаркнула:

— Привет, чушпаны!

Все головы повернулись к нам. В комнате повисла тишина. Я закатила глаза — ну вот, началось.

— Лиса, твою мать, я же объясняла! — простонала я, но договорить не успела.

Передо мной выросла Света. Её лицо было перекошено от злости, глаза метали молнии.

— Тварь такая! — заверещала она, тыча в меня пальцем. — Это из-за тебя Валера вчера подрался!

— Это что за швабра? — тут же напряглась Лиса, сжимая кулаки. В её глазах загорелся охотничий азарт.

— Умственно отсталая одна, — бросила я, даже не глядя на блондинку. — Турбо, убери свою подстилку.

Я попыталась пройти мимо, но Света, видимо, решила, что сегодня её день, и влепила мне пощёчину. Звонкую, обидную, на глазах у всех.

Я замерла на секунду, чувствуя, как горит щека. Потом медленно повернулась к ней и улыбнулась самой страшной своей улыбкой.

— Бог видел, — сказала я тихо. — Я этого не хотела.

И кинулась на неё.

Мы снова рухнули на пол, и мои кулаки забарабанили по её лицу с выверенной точностью. Света визжала, пыталась закрыться, но я уже вошла в раж. Лиса стояла рядом, сложив руки на груди, и с гордой улыбкой наблюдала за представлением.

— Давай, Фиса! — подначивала она. — Покажи этой курице!

Но шоу длилось недолго. Крепкие руки подхватили меня сзади и подняли в воздух, как нашкодившего котёнка. Я брыкалась, пыталась вырваться, но хватка была железной.

— Отпусти, сука! — заорала я, молотя ногами по воздуху. — Я обещала ей язык отрезать! Лиса, добей!

— Так, все, тихо! — рявкнул Вова, но рыжая уже рванула вперёд.

— Зима, утихомирь эту! — крикнул Вова, и лысый парень ловко перехватил Лису, оттаскивая её от Светы.

Через полчаса, когда Света наконец уползла домой зализывать раны, мы с Лисой сидели на диване под перекрёстным огнём взглядов всего Универсама. Я рассматривала в зеркальце красную щеку, которая начала опухать, и тихо материлась.

— Фу, сука, — пробормотала я. — Находят всяких шаболд, потом марайся из-за них.

Я захлопнула зеркальце и обвела взглядом присутствующих.

— Чего глазеете? — рявкнула я. — Это вот Лиса. Прошу любить и жаловать. Хотя, судя по всему, жаловать сегодня будут только нас.

— Анфиса, — Вова вышел вперёд, и вид у него был такой, что даже я почувствовала себя неуютно. — Нам за три дня тебя с головой хватило. Вот Турбо сегодня ходил за тебя оправдывался перед Хади-Такташем из-за вчерашнего происшествия.

Я обернулась и встретилась взглядом с зелёными глазами. Турбо стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с непроницаемым выражением лица.

— Подруга, — тут же встряла Лиса, присвистнув, — да за тебя мужики дерутся!

Она поймала злой взгляд Валеры и, ничуть не смутившись, добавила:

— Не обессудь, бешеный. Я знаю, моя подружка — секси.

Она подмигнула мне, стоя с сигаретой в зубах, и принялась шарить по карманам в поисках зажигалки. Зима, как заворожённый, следил за каждым её движением. Похоже, они спелись.

— Вов, — я перевела взгляд на брата, который уже наливался краской, — а что я сама не могла разобраться?

— Ты, походу, дохуя самостоятельная стала? — взорвался он. — Ты делов наворотила больше, чем я за последний месяц! Со старшим из Хади-Такташа танцевать, это надо было додуматься! А теперь ещё и подружку бешеную привела!

Он размахивал руками, распаляясь всё больше. Я уже сидела на диване, чувствуя, как усталость наваливается свинцовой тяжестью.

Вдруг кудрявый, который до этого копошился в аптечке, подошёл ко мне и опустился на колени.

— Руки давай, — сказал он тихо, и в этом голосе было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

Я протянула разбитые костяшки, и он начал аккуратно протирать их перекисью. По комнате пронёсся удивлённый свист.

— Рты позакрывали! — рявкнул Турбо, даже не поднимая головы.

Все мгновенно заткнулись. Даже Вова перестал размахивать руками и просто сел на табуретку, уставившись на нас.

— Так, — начал он уже спокойнее, — что делать будем с тобой, принцесса?

— Вов, — я устало посмотрела на него, пока Валера всё ещё держал мои руки в своих, — я сама решу свои проблемы. Я не маленькая девочка.

— Ты сестра моя! — в его голосе снова зазвенел металл. — Ты ходишь с нами. Сейчас ты сама по себе, а потом тебя по кругу пустят, потому что ты самостоятельная! Ты справишься?

— Адидас, — Турбо поднялся с колен и сел рядом со мной, почти вплотную, — ну харош уже гнать на неё. У нас и так сегодня терки с Разъездом будут, а ты хрень какую-то несёшь.

— Терки? — я насторожилась. — Какие терки?

— Не твоего ума дело, — отрезал Вова. — Вы тут останетесь. Мало ли что будет.

— Больно надо было, — фыркнула я, закатывая глаза. — А че мы тут вдвоём будем? Скучно как-то.

— Лампа останется, — бросил Вова, и из-за его спины вышел маленький, щуплый пацан лет четырнадцати.

— Ути господи, — Лиса присвистнула, оглядывая парнишку с ног до головы. — Как вы его взяли вообще? Он же в рукопашную с ног свалится.

По комнате прокатился смех. Лампа насупился, но промолчал.

Четвёртый час ночи. Универсама не было уже четыре часа, и беспокойство нарастало с каждой минутой. Лиса доставала бедного Лампу вопросами:

— Лампочка, а как тебя зовут? А сколько тебе лет? А ты девственник?

— Альберт я, — буркнул парень, отворачиваясь. — Где пацаны-то?

И словно по сигналу, дверь распахнулась, и в качалку начали вваливаться наши.

Я вскочила с дивана, вглядываясь в каждое лицо. Все были побитые, кто-то держался за бок, кто-то за голову. Но кудрявой макушки среди них не было.

— Турбо где? — спросила я у Вовы, чувствуя, как сердце пропустило удар.

— Тут я, — раздалось от двери, и я увидела Валеру, который входил, опираясь на Зиму. Одна рука была прижата к голове, по лицу текла кровь.

— Так, — скомандовала я, беря ситуацию в свои руки. — Адидас, старшие супера — в комнату. Скорлупу и средних суперов обрабатывает Лиса.

Я посмотрела на подругу, и та молча кивнула, уже разворачивая Зиму за плечи и усаживая на диван.

Я начала усаживать каждого по очереди. Сначала Вова — обработала рассечённую бровь. Потом Сутулый — зашила порез на руке. Зима, пока ждал своей очереди, косился на Лису, которая деловито орудовала бинтами.

— Фиса, — подал голос парень по кличке Дино, когда я подошла к нему, — а какие цветы ты любишь?

Я оторопело посмотрела на него. Нормальный вопрос посреди ночи, когда у всех кровь течёт?

— Не знаю, — буркнула я, быстро обрабатывая ему ссадину на скуле.

Дино ушёл, и я наконец повернулась к Турбо. Он сидел на диване, откинув голову назад, и смотрел на меня сквозь ресницы.

— Так, — я подошла к нему, осматривая рану на голове. — Какие цветы тебе нравятся? — неожиданно спросил он, улыбаясь разбитыми губами.

— Тюльпаны, — выдохнула я, чувствуя, как от его близости по коже бегут мурашки. — Белые.

Я осмотрела рану — глубокая, нужно промывать.

— Зима, тащи таз и воду! — крикнула я.

— А это нахера? — удивился Турбо.

— Молчи вообще, — оборвала я. — Голову промою, потом обработаю.

Я начала осторожно промывать рану, стараясь не причинять лишней боли.

— Больно? — спросила я, заметив, как он сжал край дивана.

— Нет, — выдохнул он сквозь зубы.

— Пидора ответ, — фыркнула я. — Мне не ври хотя бы.

Его рука метнулась вниз и схватила меня за ногу, сжимая так сильно, что я чуть не вскрикнула. Я продолжила обрабатывать его голову, а потом перешла к лицу, стирая кровь с его скул.

— Вставай, — скомандовала я, заканчивая. — Домой ко мне пойдём. Тут я тебя не оставлю.

Я подхватила его под руку и открыла дверь, краем уха слыша, как Лиса и Зима о чём-то спорят.

— Ты вообще рот свой закрой, петушара! — рычала Лиса, выхватывая у него пачку сигарет.

Она ловко запрыгнула на ринг, дразня Зиму пачкой.

— Вы что, татары, все такие наглые? — промурлыкал Зима, пытаясь достать своё добро.

— Ещё раз что-то скажешь — я твои яйца отрежу и к голове пришью, — пообещала Лиса. — Будешь на обезьяну похож!

Все засмеялись. Даже Лампа хихикнул.

— Так, Зима, — оборвала я веселье. — Помогай. До моего дома идём.

Четвёрка — я, Валера, Зима и Лиса — выдвинулась в сторону квартиры. Ночь была морозной, снег скрипел под ногами, и я молилась только об одном: дойти.

В квартире было тепло. Мы разложили Турбо на диване, я дала ему таблетки и заставила выпить воды. Зима сидел на кухне и пил чай, Лиса курила в форточку.

— Теперь главный вопрос, — Лиса обернулась, выпуская дым в окно, — а как мы спать будем?

Я задумалась. Ситуация была так себе.

— Турбо ночью может плохо стать, — сказала я, забираясь на подоконник и тоже закуривая. — Его не вариант с кем-то одним оставлять.

— Я мальчик маленький, что ли? — возмутился Валера с дивана.

Я метнула в него такой взгляд, что он мгновенно заткнулся.

— А че тут думать? — Зима пожал плечами. — Я домой сваливаю. Турбо на диване, вы на кроватях.

— Ты че, конченый? — Лиса уставилась на него. — На улице темень. А если тебя где-то ебнут?

— Переживаешь? — Зима расплылся в улыбке.

— Нет, хочу видеть, как это произойдёт, — отрезала Лиса, но в её голосе проскользнула нотка беспокойства.

— Так, — я приняла соломоново решение. — Турбо с Лисой на кроватях. Зима на диване. Я на полу.

— Чего это я с ним? — возмутилась Лиса, кивая на Турбо.

— Потому что ты единственная, кто сможет добежать до меня, если ему станет плохо, — устало ответила я. — Не спорь.

Я пошла расстилать всем места. Лиса ещё долго ворчала, но в итоге смирилась.

Ночь. Я лежала на полу рядом с диваном, на котором посапывал Зима. Слушать, как эта грозная морда лопочет во сне что-то нечленораздельное, было отдельным видом развлечения. Но спать хотелось неимоверно.

Я тихо встала, стараясь не разбудить храпящего Зиму, и побрела на кухню. Забралась на подоконник, прикурила сигарету и уставилась в окно на заснеженный город. Мысли путались, в голове роились обрывки сегодняшних событий.

— Маленькая... — раздалось тихое за спиной. — Ты чего тут?

Я обернулась. В дверях кухни стоял Валера. Бледный, с повязкой на голове, но смотрел так, что у меня внутри всё перевернулось.

— Ты что, ненормальный? — выдохнула я, выбрасывая окурок в пепельницу. — Тебе отдых нужен, а ты ходишь тут.

Он подошёл и сел на стул, держась за голову.

— Давай ты ко мне ляжешь? — сказал он тихо.

— Дурак, что ли? — я усмехнулась. — У вас там кровать одноместная.

— Мы вдвоём поместимся, — его зелёные глаза смотрели на меня с такой мольбой, что у меня сердце сжалось. Он выглядел как маленький беззащитный котёнок, которого бросили на улице. — Это лучше, чем ты на полу. Или давай меняться.

— Тварь ты, — выдохнула я, слезая с подоконника. — Пошли.

Мы вернулись в комнату. Лиса спала на моей кровати, разметавшись звёздочкой. Зима храпел на диване. Мы с Валерой аккуратно улеглись на его узкую кровать. Спиной к спине, стараясь не касаться друг друга.

Я лежала и смотрела в стену, чувствуя тепло его тела через тонкую ткань футболки. Сердце колотилось как бешеное, но усталость брала своё. Глаза слипались, и я провалилась в сон, чувствуя, как его рука осторожно накрыла мою ладонь.

Впервые за долгое время мне было спокойно.