Мне без нее никак. Турбо

Ставим звезды и
делимся своим мнением в комментариях или анонке в тгк: Фиска пишет🐈‍⬛ (https://t.me/esexxsx)
всех люблю!!!
___________________________

Вова подозвал меня взглядом, и я подошла к столу, за которым собрались все, кто должен был ехать на разборку. Он разложил какую-то мятую бумажку с наспех нарисованной схемой пустыря.

— Значит, так, — Вова ткнул пальцем в карту. — Вы с Зимой стоите здесь, за этими кустами. Чтобы вас видно не было, уяснили? Я выхожу один. Если что-то пойдет не так — вы появляетесь только по моему сигналу.

Я кивнула, запоминая. В Москве такие схемы были для меня привычным делом.

— Ну давай, Анфиса, разъясняй нам, — Вова уставился на меня тяжелым взглядом. — Время есть. Рассказывай, что ты там натворила.

Все присутствующие перевели взгляды на меня. Я почувствовала, как под этим перекрестным огнем становится неуютно. Валера стоял в стороне, скрестив руки на груди, и буравил меня взглядом.

— Ну... в нескольких словах, — протянула я, делая глубокий вдох, а потом выпалила на одном дыхании: — Я пошла за Айгуль и убила Колика.

На секунду в комнате повисла тишина. А потом Вова взорвался.

— Что ты сделала?! — он подскочил ко мне, размахивая руками. — Ты понимаешь, что ты натворила? А если узнают? Тебя же посадят!

— Вов, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри все кипело, — таким, как он, не место на земле. Еще немного — и он бы сломал жизнь девчонке. Навсегда.

— Это не оправдание! — рявкнул он.

— Я сделала все чисто, — я теребила подол свитера, стараясь не выдать волнения. — Даже если и запалят, доказательств против меня не будет. Я не первый раз такое делаю, если ты забыл.

— Пиздец, Анфис, — Вова схватился за голову. — Может, мне тебя старшей сделать? Ты второй день в Казани, а уже такого говна понаделала, что мы теперь разгребать будем!

— Адидас, харош уже! — Валера шагнул вперед, сверкая глазами. — Правильно она всё сделала. Ехать пора.

— Ты не едешь, — оборвал его Вова.

— Чего? — Валера опешил.

— Ты, блять, не начинай, — устало махнул рукой усатый. — Анфиса делов наделала, вместо тебя и поедет.

— Вов, ты конченый? — в голосе Валеры зазвенел металл. — Она же девушка!

— Она там всем глотки вскроет, — усмехнулся Вова, — точно так же, как тебе нож в руку пустила. И не ной. За мной, все!

Он вышел, и я направилась за ним, чувствуя на спине тяжелый взгляд зеленых глаз. Страха не было. Для меня это была рутина. В Москве приходилось делать вещи и похуже. Перерезать глотку или огреть кого-то по голове было не сложнее, чем почистить зубы.

На улице я догнала Зиму.

— У тебя есть что с собой? — спросила я у Вахита.

Он отрицательно мотнул лысой головой.

— На, — я протянула ему свой любимый нож. — Только не потеряй. Он у меня один такой.

— Откуда у тебя это добро? — усмехнулся он, пряча нож в карман куртки.

— Папаша подогнал, — я проверила обойму в пистолете и сунула его за пояс джинсов, прикрыв свитером. — А Вовке кастет надо отдать.

В машине, стареньких «Жигулях», пахло бензином и табаком. Зима сел за руль, я рядом, Вова сзади. До пустыря было минут пять езды.

— Вов, кастет возьми, — я протянула ему тяжелую вещицу, которую всегда носила с собой на всякий случай.

— Анфиса, блять, — он повертел кастет в руках, — что я еще о тебе не знаю?

— Потом узнаешь, — я ухмыльнулась, глядя в окно. — Если он пригодится.

На пустыре было пустынно и ветрено. Снег лежал неровными сугробами, и в свете единственного фонаря местность выглядела зловеще. Мы вышли из машины и спрятались за кустами, как договаривались. Универсамовские уже заняли позиции. Ждали.

Через несколько минут подъехала машина — старая черная «Победа», похожая на катафалк. Из нее вышли трое. Впереди шел высокий парень с неприятным, цепким взглядом и желтоватым отливом кожи — видимо, поэтому и Желтый. С ним двое амбалов.

— Кощей где? — спросил Желтый, обводя взглядом пустырь и останавливаясь на мне.

— Кощей теперь не с улицей, — хмыкнул Вова, выходя вперед. — Я Вова Адидас, со мной говори.

— Смешной ты, — Желтый скользнул по мне взглядом, полным презрения. — Девчонку на разборки притащил.

— Эта девчонка, — Вова говорил спокойно, но я чувствовала в его голосе сталь, — если надо будет, выпотрошит тебя и кишки на шею намотает.

— А мы сейчас проверим, — Желтый рассмеялся, и из-за сугробов, из темноты, вышли люди. Много. Нас окружили.

— Слушай, Желтый, — я шагнула вперед, выходя из-за спины Вовы, — неправильно получается.

Он уставился на меня с удивлением.

— Ты засаду устроил, за видак предъявить хочешь? — я говорила медленно и четко, чтобы каждое слово дошло. — А я тебе за девчонку скажу, которую вы украли. Которая с Универсамом. Вы ее с вашим педиком оставили.

— Чего? — Желтый побледнел.

— Той гниды уже нет на свете, — я улыбнулась самой холодной улыбкой, на которую была способна. — Как и не станет всей вашей шайки.

Мой смех прозвучал как выстрел. А потом последовал удар. Кулак Желтого влетел мне в живот, сбивая дыхание. Я согнулась, но не упала.

Драка началась мгновенно. Снег смешался с кровью, крики разрывали ночную тишину. Универсамовские выскочили из засады, и, к моему удивлению, наших оказалось больше. Я выпрямилась и, достав запасной нож, кинулась на Желтого. Он не ожидал. Лезвие вошло в его горло легко, как в масло, и теплая кровь брызнула мне на лицо, заливая глаза.

Я вытерла лицо рукавом и огляделась. Вова где-то слева месил огромного амбала. Зима вонзил нож в ногу какому-то пацану и не заметил, как сзади к нему подкрался еще один с пистолетом.

— Зима! Пригнись! — заорала я что есть мочи.

Он рухнул в снег, и я выстрелила. Пуля вошла точно в грудь мужика с пистолетом. Он упал замертво, даже не вскрикнув. Зима обернулся, поймал мой взгляд и благодарно кивнул, после чего снова вернулся к своему противнику.

— Все, харош! — раздался громкий крик Вовы. — Все за мной!

Мы бежали, проваливаясь в снег, тяжело дыша. Адреналин бурлил в крови, заглушая боль и страх.

В качалке было душно и накурено. Валера, который все это время метался по подвалу, едва мы зашли, подскочил к Вове.

— Ну че там было, Вов? — спросил он, даже не одевая футболку. На его перевязанном плече проступило красное пятно.

— Нет Дом быта больше, — Вова тяжело опустился на диван. — Анфиса Желтого сразу зарезала. И Зиму спасла. Считаю, в ДК надо сходить. Отметить.

Он положил руку мне на плечо, но я была где-то не здесь. В голове прокручивались кадры: брызги крови, замертво падающие тела, пустота в глазах убитых. И ни капли сожаления. Это пугало больше всего.

— Я тогда домой пойду, соберусь, — сказала я, стряхивая оцепенение.

Развернулась и направилась к выходу, но голос остановил меня у самой двери.

— Стой. Я провожу.

Я обернулась и увидела кудрявую макушку, которая уже двигалась ко мне.

— Свету свою провожай, — фыркнула я и вышла на мороз, даже не взглянув на него.

Я слышала шаги сзади. Туркин шел за мной, и это злило еще больше. Зачем? Чтобы убедиться, что я не наделаю глупостей? Чтобы продолжить играть в эти дурацкие игры?

В квартире я первым делом скинула верхнюю одежду прямо в прихожей, выложила оружие на кровать и ушла в душ. Горячая вода обжигала, стекая по лопаткам, смывая чужую кровь, которая запеклась на коже. Я стояла под струями и прокручивала в голове события вечера. Как застрелила того мужика, даже не задумавшись. Как перерезала горло Желтому, глядя ему в глаза. Сожаления не было. Совсем.

В Москве приходилось делать это часто. Аксен, друг покойного отца, который относился ко мне как к дочери, часто просил «помочь» с теми, кто переходил дорогу. На такую милую девушку никто не думал. Я была идеальным оружием. Но в таком аду долго не проживешь — либо сгоришь, либо сама станешь дьяволом. Поэтому я и сбежала в Казань. Думала, здесь будет тихо. Наивная.

Я вышла из душа, закутавшись в полотенце, и подошла к зеркалу. На меня смотрела красивая девушка с большими карими глазами. Только в этих глазах давно уже не было ничего, кроме пустоты.

Решив, что ДК — отличный повод принарядиться, я принялась за макияж. Тушь, румяна, и, конечно, красная помада — мое секретное оружие. Раскопала в шкафу черное платье на тонких бретельках, чуть выше колена. На мне оно сидело идеально, подчеркивая все, что нужно подчеркнуть. Поверх накинула длинное пальто и обула сапоги на каблуке.

Стук в дверь заставил замереть. Я машинально схватила нож и на цыпочках подкралась к двери.

— Кто?

— Открывай, маленькая, это я.

Я выдохнула и распахнула дверь. На пороге стоял Валера. В джинсах, черной водолазке и с этим своим вечно взъерошенным видом, от которого у меня внутри все переворачивалось.

— Блять, ты опять меня прирезать хочешь? — абсолютно спокойно сказал он, глядя на нож в моей руке.

— Ты чего пришел? — я убрала нож и ушла в комнату за сумкой, стараясь не смотреть на него.

— Адидас послал, — крикнул он из прихожей.

— А сам бы не пошел? — выкрикнула я в ответ, но он промолчал.

Когда я вышла, он стоял и смотрел на меня. Долго. Пристально. Так, что по коже побежали мурашки, не имеющие ничего общего с холодом.

— Прекрасно выглядишь, — наконец сказал он. — Пошли уже.

— Спасибо.

Мы шли молча. Только снег скрипел под ногами, да изредка наши взгляды встречались и тут же разбегались в стороны. Я не понимала, что происходит. Я не имею права ревновать его к этой блондинистой курице. Мы просто друзья детства. Но когда я вижу, как она виснет на нем, внутри поднимается такая волна ярости, что хочется втоптать ее в землю.

В ДК было накурено, громко играла музыка. Мы сдали пальто в гардероб и вошли в зал. И сразу, как по расписанию, на Валеру налетела Света.

— Валерочка, привет! — проворковала она, обвивая его шею руками. — А я тебя ждала!

Меня чуть не стошнило. Я отвернулась и пошла в круг, где уже собрались наши. Марат обнимал Айгуль, Вова о чем-то шептался с какой-то кудрявой блондинкой. Я встала с краю, делая вид, что мне весело, хотя внутри все кипело.

Музыка гремела, мы танцевали, и на какое-то время я даже забыла о существовании Валеры и его подстилки. Но когда заиграла медленная композиция, настроение упало. Медляки — самая скучная часть любой дискотеки. Я оглядела зал: парочки обнимались, кружились в танце. Маратик с Айгуль, Вовка со своей новой знакомой... И Валера с этой сукой.

От вида его рук на ее талии меня захлестнула такая волна ревности, что я готова была разорвать ее голыми руками. В этот момент на мое плечо легла теплая ладонь.

— Прекрасная девушка, не хотите станцевать со мной?

Я обернулась. Передо мной стоял парень. Симпатичный, чуть старше меня, с темными волосами и зелеными глазами. Так похожий на Валеру, что у меня перехватило дыхание.

— Да, давайте, — ответила я, и он протянул руку, приглашая.

Мы вышли в центр зала. Он положил руки мне на талию и притянул к себе. Ближе, чем следовало бы.

— Влад, — улыбнулся он.

— Анфиса, — ответила я улыбкой и положила руки ему на плечи.

Мы закружились в танце, и я почувствовала. Тот самый взгляд. Тяжелый, обжигающий. Валера смотрел на меня. Я прижалась к Владу ближе, чувствуя, как его ладонь скользнула чуть ниже, на ягодицу. Он не убрал руку. Я кинула хитрый взгляд в сторону Туркина и увидела в его глазах такую ярость, что мне стало страшно. И приятно одновременно.

Он оттолкнул Свету так, что она едва устояла на ногах, и направился к нам.

— Ты что творишь? — прорычал он, хватая меня за руку и выдергивая из объятий Влада. — Ты давно с Хади Такташем ошиваешься?

— Эй, ты куда ее? — Влад шагнул вперед, но Валера без предупреждения врезал ему в челюсть.

Влад отлетел к стене, и в ту же секунду из толпы вынырнули его друзья. Началась драка. Хади-Такташ против Универсама. Крики, грохот, разбитые бутылки. Милиционерша на сцене пыталась что-то сделать, но ее никто не слушал. Кто-то вызвал полк.

Я схватила Айгуль за руку и потащила к выходу, успев прихватить с вешалки только свое пальто. На улице было морозно, девушка сразу задрожала.

— Ты замерзнешь, — я накинула пальто на ее плечи.

— Но ты... — попыталась возразить она.

— Оставь, — оборвала я. — Мне не холодно.

Я достала сигарету, чиркнула спичкой и закурила, глядя на дверь ДК, из которой вылетали дерущиеся. Через пару минут оттуда выбежали наши. Марат схватил Айгуль за руку и они рванули в темноту. Ко мне подлетел Валера и, не говоря ни слова, потащил за собой.

— Ты куда меня тащишь? — возмутилась я, пытаясь вырваться. Было холодно, а он еще и злой, как черт.

Валера обернулся, глянул на меня, и в его взгляде что-то изменилось. Он молча снял с себя куртку и накинул мне на плечи. Я сразу почувствовала запах его одеколона, смешанный с ароматом шоколадных сигарет. Глубоко вдохнула, пряча лицо в воротнике.

— Домой идем, — коротко бросил он.

Я не стала спорить. Усталость навалилась внезапно, свинцовой тяжестью разливаясь по телу.

В квартире было тихо. Я только скинула сапоги, как раздался резкий телефонный звонок. Валера прошел на кухню, а я сняла трубку.

— Алло?

— Привет! — в трубке заверещал знакомый голос.

— Алле, это кто? — не узнала я.

— Не узнала, что ли? — фыркнули на том конце. — Ну ты и даешь, подруга!

— Лиса?.. — выдохнула я.

— Она самая! Короче, я завтра приезжаю в Казань. Встретишь?

— Конечно встречу, — я пыталась улыбаться, но внутри все сжалось. Лиса — это не просто подруга. Это катастрофа в человеческом обличье.

— Тогда я на вокзале в четыре. Жди!

Гудки оборвались, а я еще долго стояла с трубкой в руке. Валера вышел из кухни и вопросительно посмотрел на меня.

— Подруга приезжает, — пояснила я, кладя трубку.

— И что? — не понял он.

— То, — я посмотрела на него серьезно. — Всей Казани теперь жопа.

Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло беспокойство.

— Настолько все серьезно?

— Настолько, — я прошла мимо него в комнату. — Ты иди уже. Спасибо, что проводил.

Он задержался в дверях, словно хотел что-то сказать, но передумал. Просто кивнул и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Я осталась одна. За окном падал снег, в комнате было темно и тихо. Я подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.

Завтра приезжает Лиса. И моя тихая жизнь в Казани, если ее вообще можно было так назвать, закончится окончательно и бесповоротно.