Жажда

Двадцать два мне исполнилось неожиданно. Я проснулась с ощущением полного опустошения и страха и перед этим в очередной раз видела кошмар. Сначала я посмотрела по сторонам и убедилась, что Сашка все еще спит, а потом лежала с открытыми глазами с трудом пытаясь поверить — прошло два года.

Два года с тех пор, как все началось. А началось все сразу после моего двадцатилетия. Теперь дни рождения всегда ассоциируются с плохими чувствами, но я до сих пор стараюсь улыбаться и наслаждаться праздником. На самом деле, я ощущала себя куда старше своих лет. Сашка всегда добавляет ответственности, а вместе с тем некой строгости и стабильности.

Это разница между нами совершенно не была ощутима, хотя папа пытался намекать мне, что Андрей слишком взрослый для меня. Я не нашла, что ответить. Думала только об одном — в моей жизни больше не было человека, который понимал бы меня по-настоящему. Дело было не в возрасте. Это едва ли не самая последняя вещь. Андрей был человеком, встретившийся со смертью многих людей буквально в один момент, и если быть честной, то в глубине души он был очень сломленным парнем. Именно это и беспокоило папу. Но я не обращала внимания на мнение окружающих нас людей. Нам было важно оставаться друг с другом.

Андрей строил мне замечательный день. Утром мы позавтракали в роскошном ресторане. Он располагался на крыше одного из самых лучших отелей в городе и оттуда открывался невероятный вид на море. Потом нам захотелось побыть у моря и искупаться, так что мы быстро сменили официальные наряды на пляжную одежду и разместились в знакомом местечке. Я наслаждалась жарким июльским днем и нежилась под палящим солнцем, размышляя о том, что за последние пару лет практически не выбиралась отдыхать вот так просто.

— Почему ты не хочешь пойти в клуб? — спросил Андрей. Я лежала на животе, подложив руки под голову.

— Мне неинтересно напиваться и танцевать. Может быть, в другой день, — лениво протянула я, взглянув на мужчину. Я часто исподтишка поглядывала на его состояние, поскольку с нашего последнего серьезного разговора мы оба изменились и хотели когда-нибудь прийти к чему-то общему. Полагаю, нам необходимо было быть рядом, чтобы спасти друг друга от беды.

— Буду твоим водителем, если захочешь.

Я засмеялась и снова прикрыла глаза. Я прекрасно помню это блаженное ощущение. Мы находились на закрытом пляже, поэтому и людей было меньше, и музыка не играла слишком громко. В какой-то момент я задремала, успела увидеть крохотные сны, но потом что-то защекотало мне ладонь, а палец вдруг стал каким-то тяжелым. Я разлепила веки, поглядела на сидящего рядом парня и только потом заметила сверкающий камень на безымянном пальце.

Перед моими глазами пролетело слишком много моментов. Я поднялась на колени и посмотрела на золотое кольцо с маленьким аккуратным камнем. Голубой бриллиант красиво переливался на солнце и идеально подходил для меня. До того идеально, что я испугалась.

— Андрей...- начала я, но резко остановилась. Я смотрела то на него, то на кольцо. Мысли менялись со скоростью света.

— Это моя клятва тебе, — сказал Андрей, смахивая с моего лица прядки волос. — У меня серьезные намерения.

Это я понимала, и все-таки заплакала. Я заглянула в зеленые глаза Андрея и придвинувшись ближе, пригладила его непослушные светлые волосы. Затем — отчетливо это запомнив — я засмеялась и отчаянно покачала головой, ведь тогда он предложил мне выйти за него. Это было похоже на то, что сделал Денис в горах, когда мы мечтали, кружась в танце. Воспоминание о нем не причинило мне боль, но я вновь испугалась. Испугалась того, что с Андреем может что-то случиться, как это было с отцом моего ребенка.

— Оно очень красивое, — прошептала я, пока он вытирал мои слезы.

— Ты очень красивая!

— Ты мне предложение сделал, Андрей, — заметила я, решив сказать это напрямую. Хватит с меня недосказанности.

— Да, я предлагаю тебе выйти за меня. Ты не должна отвечать прямо сейчас, я помню, что мы договорились о времени. Носи кольцо. Это мой подарок, моя клятва. Только тебя я вижу рядом с собой.

Мое сердце билось быстро и даже не смело немного приутихнуть. Я думала о Денисе, Сашке и своей жизни. О будущем. Это было тяжело, но когда-нибудь я все-таки должна была всерьез задать себе важные вопросы. И я чувствовала, что никогда не смогу полюбить кого-то также сильно, как любила Его. Моего Дениса.

В Андрее я была уверенна. Он был моей тихой гаванью, безопасностью и спокойствием. Сердце всегда отзывалось любовью, когда он был рядом со мной. Возможно, со временем что-то измениться. Возможно, уже тогда я могла сказать ему, что люблю его, но я останавливала себя. У меня было миллион причин промолчать и одновременно прокричать эти слова.

Так или иначе, я позволила себе поцеловать его. Эти прикосновения — мягкие, нежные и медленные — нравились нам обоим. Я металась в сомнениях, боялась ощутить новое. Чего уж там — я всего боялась, и все равно шла навстречу своим страхам.

— Спасибо, — прошептала я, оторвавшись от него. Он усадил меня рядом с собой и крепко обнял.

— Я люблю тебя, принцесса.

— Я собираюсь уехать, — этот факт не укладывался в голове.

— Отлично. Я не собирался удерживать тебя здесь. Если хочешь уехать, конечно, езжай.

— Но...как?

— Послушай, — он улыбнулся и погладил меня по щеке, — это кольцо не означает, что я собираюсь связывать тебя. Ты свободная молодая женщина. А если ты снимешь его, я все пойму. Правда, я тебя отпущу.

Я покрутила кольцо и кивнула. Андрей давал мне право решать, несмотря на то, что действительно меня любил. А любить без взаимности — жестоко.

— Ты же знаешь, что, если я не смогу полюбить тебя все, наверное, разрушится.

— Знаю. Быть может, оно покажет нам что-нибудь другое.

Вечером за семейным ужином, который устроили для меня родители, все присутствующие увидели кольцо. Я ловила их недоуменные взгляды, а потом следила за тем, как они направляются на Андрея. Народ немного негодовал, когда Сашка слишком резво рвался к нему и спокойно усаживался на колени к мужчине. Ну не могла же я объяснить маленькому ребенку, что Андрей не его папа.

Я не жаждала услышать вопросы и мнения своей семьи относительно личной жизни, но, когда папа на следующий день пригласил меня в свой офис для серьезного разговора, я немного напряглась. Не то чтобы я боялась некоего осуждения с его стороны. Я давно перестала слушать кого-либо и жила только по своим правилам, принимала решения, казавшиеся разумными для меня и сына. Однако папа, каким бы далеким он не стал, был моим настоящим папой, который от начала и до конца воспитывал меня. И в какой-то крохотной степени мне было важно.

Сначала было неловко. Я не знала, что сказать, а он и вовсе молчал, лишь изредка поглядывая на мое кольцо.

— Мне по-прежнему очень больно. Дениса нет, мой сын растет без отца, и я сама кое-как справляюсь с этой одинокой жизнью. Я стараюсь быть счастливой для нас обоих. Стараюсь для нашего общего будущего. Я хочу быть такой же замечательной мамой, каким отцом ты был для меня. А это, — я указала на кольцо, подняв руку, — не отчаяние, если ты так вчера подумал.

— Андрей действительно сделал тебе предложение? — все еще негодующе спросил папа. Я кивнула. — Оторву ему голову при первой же встрече.

— И лишишь меня еще одного мужчины? — возмутилась я, тут же пожалев о своих словах. — Прости, я не хотела.

— Не нужно просить у меня прощения за правду. Это же я во всем напортачил.

Я закусила губу, сдерживая рвущиеся слезы. Мы больше года не обсуждали всю эту историю и находиться наедине в принципе было сложно. Я никогда не думала, что у нас будут такие тяжелые отношения, учитывая, что раньше мы были командой.

Тайны рушат все на своем пути. Это я запомнила.

— Не ты застрелил Дениса. И дело вообще-то не в этом. Поговори со мной о вещах, которые тревожат тебя. Просто поговори, пап, не тяни. Прошу тебя, — у меня скатилось несколько слезинок, и я не могла посмотреть на папу.

— Правильно ли ты поступила, закончив только один курс у психотерапевта? Мама и Андрей говорят, что ты часто плачешь.

— Она дала мне направление. Дальше я должна справляться самостоятельно. Если что я всегда могу обратиться к ней.

Он помолчал немного и перед тем как продолжить разговор тяжело вздохнул.

— Что касается Андрея... Ты любишь его?

Я покачала головой и встретилась с его печальными глазами.

— Люблю, просто совсем по-другому.

— И все же решила выйти за него?

— Я же сказала, что это не отчаяние, папа. Я не выйду за человека, которого не люблю. По крайней мере, пока не почувствую хоть что-то.

— А он это понимает?

— Да, мы обговорили этот вопрос. Я все равно уеду.

Папа нахмурился и облокотился на стол.

— Я не понимаю. Он сделал тебе предложение, а ты все еще хочешь уехать, забрав с собой Сашку?

— Точно. Я еще не ответила на предложение, и Андрей нисколько не держит меня на месте, — я похлопала пальцами по коленке и сглотнула. — Это не должно тебя волновать.

Знаю, это прозвучало очень грубо, но я расставляла свои границы. Границы, за которые никому нельзя было переступать.

— Верно, — фыркнул папа. — Андрей готов принять Сашу?

— Если он начнет называть его папой, то так ему и быть.

— Нет, Ева, все не так просто. Этот мальчик будет называть его папой до конца своей жизни. Он будет верить ему! Понимаешь? Кажется, ты уже давно решила, что рано или позно выйдешь за Андрея замуж, даже если не будешь любить его.

— Рада, что ты хотя бы немного анализируешь мою жизнь.

Папа раздраженно поднялся с места и заходил по комнате.

— Что ты делаешь, Ева? Боже, что ты делаешь?

— Я пытаюсь жить! Ты понятия не имеешь, как мне тяжело каждый день ложиться спать, зная, что во сне ко мне придут все эти ублюдки из того дома и снова будут пытаться что-то сделать! Ты понятия не имеешь, как мне сложно воспитывать ребенка без какой-либо поддержки. Это не только у Сашки нет папы. У меня нет мужа, нет партнера, нет мужской руки! И я все равно решила делать все одна, потому что боюсь вам всем доверять. Я не знаю, есть ли у тебя еще тайны, но я хочу, черт возьми, быть подальше от твоей жизни. Прости меня, пап, но мне есть за кого бояться. Вы пожертвовали нами ради дела. Вы нас разрушили и не надо говорить мне, что я чего-то не понимаю. И если я захочу выйти за Андрея, то сделаю это.

Папа замер на месте, глядя на мои слезы.

— Его застрелили прямо на моих глазах, — продолжала я. — Я понятия не имею, как у меня получалось держаться столько времени. Денис, которого я так сильно любила, мертв, а его маленький сын будет называть папой другого человека. Если это значит, что он будет счастлив и под надежной защитой, то почему я должна противиться обстоятельствам, пап? Я не стану скрывать от Сашки его настоящего отца. Когда придет время, я все ему расскажу, но пока он слишком маленький. А что насчет меня? — я вытерла щеки и горько посмеялась. — Знаешь, я очень счастлива рядом с Сашей. Он многому учить меня, а я с удовольствием принимаю все, что происходит в нашей с ним жизни. Рядом с ним я никогда не унываю. Если бы не этот мальчик, пап, меня бы здесь не было.

— Ева...

— Я очень люблю Андрея и благодарна ему за все, что он делал и делает для меня до сих пор. Честное слово, это кольцо никакое не отчаяние. Я приняла его, потому что...верю, что когда-нибудь все измениться, понимаешь? Эта история повторяется. Мама родила меня от одного несчастного наркомана и всю жизнь страдает. Насколько же больно ей было, если она не смогла даже смотреть на меня! Теперь и я страдаю от тех же людей, но я не бегу от проблем. Я иду вперед вместе со своим сыном, чтобы устроить нашу жизнь. Наше будущее. Я хочу быть в порядке, папа. В полном, черт его возьми, порядке!

Облокотившись на стул, я закрыла лицо руками и на некоторое время предалась слезам. Мы сидели в полном молчании и мне оставалось только надеяться, что, наконец, в этот раз папа хорошо обо всем подумает и отпустит. Отпустит прошлое, боль к первой возлюбленной, свою дочь и внука. Я страдала совсем не одна: все, кто хоть на секунду был замешан в этой истории, мучились из-за кошмаров. Неизвестно приходили они во сне или кружили вокруг повседневной жизни, так или иначе, было жутко больно.

Папа постарел. Часто наведывался к бабушке на кладбище и подолгу разговаривал с дедушкой по телефону. Он искал успокоение через своих родителей, мою маму, которую любил больше своей жизни, и работу. О прошлых делах я никогда больше не спрашивала, а папа и не говорил. Стало ясно — нам не зачем было вспоминать.

— Ты будешь возвращаться к нам? — спросил папа тихо и очень печально. — Я знаю, что там тебе понравиться намного больше.

Я внимательно посмотрела на него и увидела в нем того человека, которым он был еще несколько лет назад. Теплым, смеющимся, жизнерадостным и открытым. Этот мужчина все еще проглядывал через пелену застоявшейся боли и тогда я была уверена, что папа тоже когда-нибудь справиться.

Ведь если бы мы не справились, наша семья разрушалась бы в один миг.

***

Я уехала через год. Процесс сдачи экзамена, сбора документов и поступления занял довольно долгое время. Я готовилась к переезду основательно, а когда пришло время — смотрела на все уверенным взглядом. Я не боялась перелета, неожиданностей и проблем. Больше нет. Я знала, что на другом континенте у меня никого, кроме Сашки не будет, поэтому приготовилась ко всем будущим препятствиям.

Я не сразу поверила, что моему сыну исполнилось два года. К тому времени он уже много разговаривал, ходил в садик, в который я его все-таки отдала, и нашел себе новых друзей. Сашка был добрым и дружелюбным мальчиком, воспитатели всегда удивлялись его спокойствию и внимательности, хотя детишки в его возрасте бывают довольно капризными.

За полгода до нашего отъезда я начала разговаривать с ним о другой стране.

— Куда, мамочка? — спрашивал он наивно. Я любила, когда он ласково называл меня «мамочкой». Никто не учил его говорить именно так.

— В очень теплое место. Там есть океан и много пальм.

Мы сидели в детской комнате в квартире Андрея, которую он по-прежнему держал для Сашки. К тому моменту мы уже долгое время жили с ним.

— А в океане можно купаться? Ты мне разрешишь? — я засмеялась и расцеловала его пухлые щеки.

— Конечно, солнышко. Мы обязательно будем ездить к нему!

— А мы туда поедем на папиной машине?

Я всегда сжималась при упоминании этого слова. Мы с Андреем тяжело привыкали к новым условиям нашей жизни. Ему было странно ощущать себя в роли отца, но с другой стороны его распирала невероятная гордость и ответственность за маленького мальчика. А я поначалу вообще не желала слышать этого и уходила куда угодно, лишь бы не думать. Через некоторое время неизбежное настигло меня и я больше не могла бежать от него. Потихоньку я начала понимать, что Сашка стал намного счастливее рядом с Андреем.

— Солнышко, мы полетим на большом самолете вместе с другими людьми. Там тоже будут мальчики и девочки со своими родителями.

— Настоящий самолет? — удивился малыш. Я кивнула.

Кажется, он мало понимал, что вообще происходило в его детском мире, но всегда следовал за мной с милой улыбкой на лице.

Было время, когда Саша плохо спал. Я не знала причину этого недуга. Мы пытались подстроиться под его график, занимались его целый день и много гуляли, чтобы он сильнее уставал, надеясь, что таким образов его быстро настигнет сон. Но и это не помогало. Малыш часто ложился головой на мой живот и просил гладить его по волосам. Я с особым удовольствием дарила ему свою нежность, вспоминая, что когда-то и Денис был таким рядом со мной.

— Чего ты же ты не спишь, маленький мой? — прошептала я, а потом запела колыбельную, которую пела мне бабушка. Слушая ее, Саша закрывал глаза, а потом она заканчивалась и он снова принимался смотреть на меня. Не плакал, не хотел играть с игрушками, не бегал по квартире. Он просто лежал.

— Мам, — он медленно поднялся и сел на коленки, — мамочка.

— Да? Хочешь воды?

— Я хочу к папе.

На одно крохотное мгновение я подумала о Денисе. Я отвлеклась и ушла в себя, пока Сашка не пихнул меня в руку.

— Можно я пойду к папочке?

Я не успела даже подумать, как вдруг Сашка спрыгнул с кровати и помчался в комнату Андрея. Я поплелась за ним и остановилась в дверях, пока малыш будил нашего «большого плюшевого медведя». Почему? Потому что Андрей был высоким, накаченным и в то же время мягким.

— Ты чего, приятель? — сонно потянулся мужчина.

— Я хочу спать с тобой. Можно? Мама разрешила.

— Вообще-то я не...- увидев, с какой жалостью он посмотрел на меня, я закатила глаза. — Если только ты не против. Может быть, у него получиться поспать хотя бы сегодня?

— Давно пора было прийти ко мне. Запрыгивай!

Андрей раскрыл свое одеяло и притянул к себе мальчика. Тот с наслаждением прильнул к здоровому мужскому телу и тотчас закрыл глаза. Я наблюдала за ними и перед взором не возникал образ Дениса, хоть я и часто представляла себе различные ситуации. В тот раз я отчетливо видела Андрея, его любовь к моему сыну и подумала, что, возможно, в нем открылись какие-то отцовские чувства.

— А мама? Она без меня не сможет, — проговорил Саша и протянул ко мне ручку. Я быстро поцеловала ее.

— Я попытаюсь, честное слово. Доброй ночи, солнышко.

— Подожди, — остановил меня Андрея и снова открыл одеяло, — ложись с нами. Мамочка должна быть рядом, это закон. Ты тоже запрыгивай!

И я легла. Мы все прижались друг к другу и впервые за долгое время выспались. Если Сашка просыпался раньше всех, то никогда меня не будил. Он тихонько выползал из своей кровати и принимался играть в свои любимые игрушки, пока я не встану. В тот раз он тоже не стал нас будить, так что открыв глаза, я не обнаружила его рядом с собой. Зато ощущала, как руки Андрея крепко обхватили мою талию. Он спал, уткнувшись в мою шею.

Это было странно. В порывы какого-то безудержного отчаяния, когда нам обоим становилось не по себе, мы иногда позволяли себе целоваться, но никогда не ложились в одну кровать и не заходили дальше. У нас были тяжелые отношения, я не подпускала его к себе слишком близко, однако и не отталкивала далеко. С того дня мы начали спать все вместе, пока Сашка не привык к новому режиму, а когда он начал уходить к себе, я все равно была прижата к Андрею. Так мы и провели последние совместные полгода.

Мы каждый день проводили вместе: ходили на мультики, ездили в горы, катались на аттракционах, каждый день купались в море и делали очень много фотографий, который потом распечатали и вложили в совместный альбом. Саша упивался чрезмерным вниманием своего папы, а Андрей лишь хотел дать ему в тысячу раз больше любви.

Мы не говорили о моем отъезде. Я не знала, смогу ли спокойно попрощаться с ним. Смотреть на него, всегда быть рядом, целоваться и обниматься было легко. Но расстояние могло все изменить и я подолгу смотрела на свои билеты в один конец, размышляя о будущем. За каких-то двенадцать месяцев мы с ним построили новую жизнь, где каждому было комфортно в некоторой степени.

Последний семейный ужин прошел замечательно. Как обычно, все остались в папином доме. Я отправила Свету и тетю из Италии играть с детьми, мужчины бродили по двору и разговаривали о новом бизнесе Андрея, а мы с мамой занялись посудой. У нас выдался неплохой диалог, и мы много смеялись.Никто из нас не плакал. Напротив, я была счастлива, что у нас с ней были хорошие отношения. Мне не хотелось рушить созданный мир, поэтому я, подобно своему сыну, упивалась вниманием мамы. Это было по-настоящему прекрасно.

Вечером я осталась в комнате одна. На меня нахлынули воспоминания. Я позволяла им проноситься через мое сердце, плакала из-за того, что не сбылось и никогда не сбудется. Свои двадцать три года я встретила спокойнее, чем это было в прошлые года. Лежа на кровати я говорила себе, что сейчас моя жизнь стала получше. Потеря Дениса немного сгладилась, кошмары прекратились, сыночек был здоровым и счастливым. Я была взрослой девушкой и потратила кучу сил и энергии, чтобы поступить в университет другой страны. У меня даже нашлись силы гордиться собой, ведь я мечтала об этом с тех пор, как мне стукнуло шестнадцать.

И моя мечта сбылась.

Из-за звенящих мыслей я не сразу услышала Андрея. Он закрыл комнату и тихо подошел ко мне, усевшись возле ног. По его взгляду было видно — он не хотел, чтобы мы уезжали. О каких бы клятвах Андрей не говорил, как бы не утверждал, что не намерен держать меня возле меня — ничего из этого не было в той же степени легко. Нет. Было слишком сложно.

— Хочешь услышать правду?

Я кивнула.

— Не уезжай.

Поднявшись с кровати, я приблизилась к нему и взяла его лицо в свои руки.

— Я приеду на Новый год, — я попыталась улыбнуться, но правда была намного сильнее.

— Сейчас только конец июля. Неужели я так долго не увижу вас?

— Я уже студентка. Билеты не сдать. А Сашку ждет его новый садик.

Андрей посмеялся и тут же смахнул набежавшие слезы.

— Ты только научи его представляться Алексом, а не Сашкой.

— Скажу, что это ты попросил его стать Алексом.

Он не сводил с меня своих великолепных глаз. Я знаю, что видеозвонки не будут передавать мне четкого изображения, поэтому как можно пристальнее смотрела на Андрея и запоминала черты его лица. Боже, я уезжала от своей тихой гавани!

— Ева? — прошептал он.

— Андрей? — я провела пальцем по его губам.

— Я люблю тебя.

Он взял меня за руку и поцеловал кольцо, после чего указал на него и сказал:

— Ты помнишь каждое мое слово?

— Помню.

— Год прошел, а ты так и не сняла его.

— Я не хочу снимать его, Андрей.

С этими словами я настойчиво поцеловала его. Я не могла признаться ему в любви, но хотела быть рядом с ним последние часы перед отъездом. В ту ночь я отмела все ненужные мысли и дала себе слово, что это никогда не будет касаться прошлого. То, что я ощущала и испытывала душой и телом, было огромным счастьем, потому что происходило все именно тогда, когда жизнь начинала налаживаться. Медленно, крохотными шагами, но все-таки налаживалась. И я показала Андрею, что любовь не всегда может быть обычным признанием.

Да, я плакала и сидела пару часов ванной, пытаясь переосмыслить произошедшее между нами той ночью. Я просто должна была принять несколько очевидных фактов: я могу любить и быть любимой; я могу и должна быть счастливой. Порой это не зависит от мужчины, но иногда это все, чего ты хочешь на самом деле.

Несмотря на это я отправилась в аэропорт. А через несколько месяцев призналась себе, что люблю Андрея.

***

Денис никогда не датировал свои записи. Множество листов было попросту вырвано из тетради, и я не знала, к чему они относились. Это не помешало мне прочесть его историю.

Практически на каждых строчках он писал о родителях, описывал свои чувства, испытанные в разны периоды его жизни. Писал о проведенном времени в университете и с особым энтузиазмом рассказывал своему вымышленному другу о работе, любви и смысле человеческого бытия.

Мелькали слова о Регине и Матвее. Он писал, какие чувства испытывал к человеку, подло потупившему по отношение к своей любимой девушке. И совершенно не понимал, почему люди так отчаянно пытаются заполучить то, что им не принадлежит, даже если речь шла о человеке. Денис по-своему понимал множество вещей, и никто не мог судить его за такие мысли.

Я была единственной, кто наивно полагал, будто наша дружба выдержит испытания. Все лежало на поверхности. Мы ходили по тонкому льду и в один момент он, наконец, треснул.

Оказывается, у него действительно было много друзей. Он записывал их номера и имена на маленьких самоклеящихся листочках и крепил на уголке тетради. Я нашла несколько фотографий, сделанных на полароид и оставила себе на память. На них Денис был очень счастлив, а если и нет, то умел здорово это скрывать. Я же предпочитала думать, что счастье в его жизни превозмогало боль.

В конце концов, Денис писал обо мне. За последние месяцы, что мы провели вместе, он описывал наши отношения так, словно не просто любил меня, а буквально боготворил. Краски, играющие в его словах, поражали до глубины души. Эти страницы источали особенное тепло. Я убедилась, хотя была убеждена и до этого, что мы очень сильно и глубоко любили друг друга.

В его дневниках кипела жизнь. На людях он не выражал своих эмоций так открыто. Теперь я это понимала. Возможно, опасался, что кто-то попытается сбить его ритм, украсть счастье или что-нибудь другое. Да, Денис был не самым открытым человеком, но он умел помогать, творить, любить и жить. А это куда важнее, чем просто разбрасываться словами.

На самой первой странице было написано:

Если прочитаете — храните. Храните мою жизнь в своем сердце и никому не рассказывайте о вашей любви ко мне.

Поэтому я никому об этом не рассказала.

***

В первом из двух конвертов, полученных от Неймара, я нашла свои фотографии.

Оказалось, что он часто фотографировал меня, пока я находилась в их доме. Это была единственная память о моей беременности, которая прошла будто мимо меня. Но ему удалось словить этот момент, и я была благодарна. Не знаю, зачем Неймар делал их. К чему он клонил и что им двигало. Я просто не знаю. Они очутились в моих руках лишь спустя три года, а это существенное время. И все-таки я сохранила их.

Во втором конверте лежал листочек с его нынешним адресом. Как бы ужасно это не звучало, но жил он в Сан-Диего, что было очень близко к нашему городу. Сначала я испугалась, что это имело какую-то связь и подумывала даже вернуться обратно к родным. Однако вспоминая его отношение ко мне, его последние слова, я немного успокоилась.

Неймар ничего мне не сделает. Он просто не сможет сделать мне больно. Я не понимала, почему он решил оставить мне адрес. Я долго размышляла над его посланиями и в какой-то день резко подумала о его дочке. Мне она нравилась. Жалко только, что ее жизнь тоже имела много тайн, а папа крутился в плохих местах.

Может быть, Неймар ждал ответа. На самом деле, он мог ждать чего угодно, но я так и не отозвалась. Я настроилась навсегда забыть о нем и приняла верное решение.

***

Знаете, я могла бы рассказать вам о каждом дне. До моей нынешней жизни еще два года старой истории.

Но я скажу только одно — это было удивительное время. Другая страна и кардинальные перемены изменили нашу жизнь в лучшую сторону. Учеба в университете подвела меня к новым возможностям, друзья показали, что не все люди такие плохие, как я считала. Расстояние же доказало, как важны бывают люди, которые на первый взгляд кажутся далекими для нас.

В течение целого года я приходила к весьма значимым выводам. Я записывала их на листочки и клеила в своей маленькой квартирке, а потом рассказывала о них Сашке, потому что ему важно было понять, почему его мама постоянно украшает стены. Одним из важных выводов я усвоила благодаря ему.

В этом большом городе у нас никого не было. Родные жили слишком далеко, а знакомых в первое время можно было сосчитать на пальцах. Поэтому мы с Сашей стали лучшими друзьями. Каждый день начиная с первого месяца нашей новой жизни, я составила распорядок дня. Утром я отводила его в детский сад при университете, а сама бежала на занятия и проводила на них большую часть дня. Оказавшись дома, я усаживала его напротив себя и просила рассказать мне о том, чем он занимался с другими детишками. Ему было сложно, он разрывался на две части из-за разных языков. Именно поэтому я так много говорила на английском языке. Таким образом я понимала его, знала о детских проблемах и старалась помочь. Он не должен был думать, что его мама отдалялась от него.

Я в свою очередь поступала точно также. Рассказывала ему о своем дне, говорила о других взрослых тетях и дядях, которые тоже приехали учиться и совсем не понимают чужой речи. Иногда я вовсе исключала русский из наших бесед и пыталась жестами указывать на предметы, выражения писала на карточках и рисовала соответствующие действия.

У нас получилось. Если сначала он не понимал, то потом его детский мозг сработал идеально, и Сашка заговорил. Потихоньку, с ошибками, но все -таки заговорил, а это намного лучше, чем ничего. Я почувствовала себя спокойнее. После этого проблема заключалась лишь в моих занятиях. Обычно я оставалась на пару часов в библиотеке, чтобы закончить все задания и проводить время с сыном, но из-за некоторых обстоятельств, мне приходилось засиживаться ночью и не высыпаться. Но и с этими ситуациями мы смогли справиться.

Все было хорошо. Через три месяца после начала учебы, мне предложили должность в компании, где работал Денис. Еще до поездки я уведомила их, что в скором времени собираюсь переезжать, так что они просто подождали подходящий момент. Три раза в неделю я училась, два — работала. Мне и самой приходилось тяжело, иногда становилось так сложно, что я просто хотела уехать обратно. Хотелось сдаться, наплевать на эту новую жизнь и будущее. Вернуться в зону комфорта и просто ждать, когда нагрянет так называемое счастье. А потом я немного плакала в ванной, чтобы Сашка ничего не слышал, брала себя в руки и двигалась дальше.

Я не часто созванивалась со своей семьей. Не потому, что я не хотела. Мне просто тяжело было говорить им «до свидания» и не иметь возможности прикоснуться. При этом я любила то, что уже успела создать и успокаивала себя скорой поездкой домой. Только с Андреем мы разговаривали постоянно. Саша каждый вечер просил меня разбудить его, чтобы поговорить с папой. Его тоска буквально убивала меня!

Зато зимой, приехав на каникулы, они никак не могли оторваться друг от друга, пока я отсыпалась первые двое суток. Я совсем позабыла о здоровом сне, нормальной домашней еде и временном порядке. Никто даже не пытался заходить ко мне в комнату. Все ждали, что я сама спущусь к ним и порадую рассказами о стране, жизни и своем самочувствии. А Сашку даже не нужно было заставлять — он сам обожал рассказывать о своих историях.

— Мама учила меня говорить на другом языке, — ворковал он однажды вечером. Мы сидели в гостиной. Я прижалась к теплому телу Андрея, сын лежал на коленях у своих бабушки и дедушки. С моего лица не сходила улыбка и я наслаждалась тем, как мужские пальцы массировали мои плечи.

— Правда? — заинтересовался папа. — Ты их уже понимаешь?

— Да! У меня есть друг Сэм. Его мама угощает нас печеньем.

Я засмеялась и на мгновение отключилась от их разговора, прикрыв глаза. Дома было хорошо. Дома был Андрей, его уют и уверенность. Мне было важно проснуться завтра и знать, что рядом был кто-то, кто думал обо мне, любил и готов был заботиться. В Сакраменто я забывала об элементарных вещах, которые делала здесь, поэтому на какое-то время я просто выпала из жизни.

— Ты спала два дня подряд, но уже хочешь спать? — прошептал Андрей.

— Очень. Может пойдем? Поболтаем, — весело проговорила я, отрываясь от его тепла.

— Поболтаем? — он смешно поиграл бровями. Я кивнула и потянула его наверх.

Едва мы достигли моей комнаты, Андрей тотчас поцеловал меня и прижал к себе. Его руки двигались также быстро, как и мои, а когда между нами не осталось ничего, кроме голой кожи, мы забылись в сладком ощущение и не выбирались из него несколько часов подряд. Мне нравилось, как он смотрел на меня, как прикасался к моему телу и говорил приятные слова, от которых я то и дела таяла. И при каждом случае Андрей замечал, что я до сих пор не сняла кольцо.

Глубокой ночью мы все еще не спали. Андрей положил голову на мой живот, я гладила его по волосам, а из окна в комнату врывался прохладный зимний воздух. Такой легкости я не ощущала очень давно и в тот раз мне было намного тяжелее думать, что через неделю придется снова всех покинуть. Я уже говорила, что расстояние многое нам показало. Встретившись с глазу на глаз, все сразу подтвердилось. Его клятвы, мои чувства и беспредельная тяга друг к другу.

— Твое тело изменилось, — сказал Андрей, проводя рукой по моим бедрам и талии.

— Иногда я бегаю и хожу в зал. Ничего такого.

Он переплел наши пальцы и повернулся ко мне.

— Ты отлично справилась, Ева.

— Да уж, никогда не думала, что буду обсуждать насущные проблемы со своим сыном. Ты только представь, он сидит на нашем столе, жует свой любимый банан и внимательно слушает как я изливаю свою душу. Это странно. Наверное, мне не нужно загружать его детский разут таким количеством ненужной информации.

Мы тихо засмеялись.

— Кажется, у вас двоих выбор был не очень велик.

— Если бы не наши с тобой звонки, я бы сломалась быстрее. Теперь я знаю, что, находясь там, буду в полном порядке. Мне больше не страшно.

— Но...

Я улыбнулась, подумав, что только Андрей мог услышать недосказанность в моих словах. И я определенно не собиралась утаивать от него правду.

— Ты не будешь рядом с нами. Саша каждый день о тебе спрашивает. Я пытаюсь объяснить ему, что ты не смог поехать из-за работы.

Он выдержал мой взгляд и поцеловал в ладонь. Было в нем что-то совершенно другое в тот момент. Андрей поднялся с кровати и потянулся к своему рюкзаку. Через секунду он вынул оттуда загранпаспорт и с серьезным видом передал его мне.

— Говоря о длительных расставаниях...

— Что это? — недоумевала я. Я включила светильник и кое-как собрала сбившиеся волосы.

— Полистай.

Я принялась листать паспорт, обнаруживая в нем визы в разные страны. Я понятия не имела, что Андрей бывал за границей и никак не ожидала увидеть знакомое изображение белого дома и расшифровку страны, в которой я училась. Удивленно и одновременно недоуменно посмотрев на мужчину, я не сразу сообразила, что именно все это значило. Сам он улыбался и смущенно потирал шею.

— Не понимаю. Ты что, оформил визу?

Я внимательно изучила все данные, посмотрела, какую именно визу он получил и пришла в еще большее удивление. Этого просто не могло быть! По крайней мере, невозможно для меня.

— Это же инвестиционная виза, Андрей. Какого черта? Ее очень тяжело получить, да и для нее нужны просто баснословные деньги! Ты хоть понимаешь, какая это сумма в рублях? И рассматривается она долго. Не факт, что вообще дадут!

— Ну дали же, — спокойно ответил Андрей, похлопав меня по коленке. — Я был уверен, что ты действительно уедешь. Когда ты только заговорила об этом, я решил попробовать один из вариантов, который подходил бы для нас. Для меня.

— Ты с ума сошел?

Я завернулась в одеяло и встала перед ним. Во мне вспыхнуло какое-то жутко приятное чувство и мне больше не сиделось на месте.

— У меня были деньги. — Вот так просто он пожал плечами и в очередной раз улыбнулся.

— Миллион долларов? Гребаный миллион долларов? — прошипела я. — Сложно понимать богачей. Честное слово, я просто не понимаю, как тебе удалось?

— Я хочу быть ближе к тебе. Так что, да, я решил инвестировать. У меня быстро приняли документы, но рассмотрение заняло больше времени, чем я думал. Если бы все было готово к твоему отъезду, я бы сразу же поехал за тобой.

— Ты с самого начала знал, что поедешь? А если бы я не смогла поступить, Андрей? Что, если все пошло бы совсем не так, как я планировала.

Он притянул меня к себе, развернул одеяло и поцеловал в грудь. Наверняка ему хотелось задобрить меня своими нежностями, отвлечь и снова затащить в постель, но я вовремя оттолкнула его и заставила продолжить, хотя никакой злости не ощущала. Наоборот, я была жутко рада.

— Ты так упорно трудилась все два года ради поступления, что у тебя просто-напросто не могло не получиться.

— Боже, — я подняла его голову к своему лицу и засмеялась, — расскажи мне все сейчас же! Я хочу знать, как ты провернул свою затею.

Андрей обхватил меня за талию и повалил на кровать. Его губы тотчас нашли мои и несколько минут мы бездумно целовались, ощущая долгожданное счастье, от которого у нас захватывало дух и сводило дыхание.

— Слишком много мелких деталей. Просто скажи мне, ты рада? Ты не сняла кольцо.

— Ты сделал это для меня, — сказала я, возвращая ему еще один поцелуй. — Для меня и Саши!

Он засмеялся. Я готова была взорваться от переполнявшего меня счастья.

— Я сделал это, потому что люблю вас и не могу быть так далеко.

— Предложи мне выйти за тебя через шесть месяцев на берегу океана. Я готова принять и эту часть новой жизни.

— Значит ли это, что теперь мы по-настоящему двигаемся вперед все вместе, Ева?

Тогда я не смогла ответить именно на этот вопрос. Но через шесть месяцев после нашего разговора, я с уверенностью ответила на каждый из них.