Жажда

шесть лет спустя
наши дни

— У Андрея появилась девушка, — сказала мне однажды мама.

Мы с Сашей приехали погостить к моим родителям на неделю, захватив в это время Новый год. Я замерла, услышав его имя и не сразу посмотрела на маму, чтобы не вызвать у нее лишних предположений. С тех пор, как я застукала Андрея с той девушкой, мы общались очень редко и пересекались с ним лишь изредка. Он окончательно влился в свою работу, а я записалась на курсы и много времени проводила либо с сыном, либо за учебой. Не знаю, возможно, мы избегали друг друга. Во всяком случае, не говорили об этом.

— Правда? И кто же она? — спросила я, передавая Сашке другую игрушку. Он уже начинал потихоньку садиться, что не могло не радовать. Малыш рос намного быстрее, чем мне хотелось бы.

— Ее зовут Маргарита. Она управляющая в какой-то фирме, не помню, — она отмахнулась, словно ей действительно было все равно, лишь бы вида не подавать. В такие моменты я подмечала, что с мамой мы во многом похожи. Не хотим принимать очевидного. — Мне она не нравится. Больно искусственная.

— В каком смысле? — засмеялась я. Сашка весело вскрикнул и стал энергично размахивать ручками. Я скорчила ему смешное личико, и он тотчас потянулся ко мне.

— У нее грудь не своя, и губы, и волосы. Я спросила у Андрея имеет ли он хоть малейшее понятие, что завел отношения с куклой, на что он просто улыбнулся.

— Ну, он сделал свой выбор. Не нам его судить.

Она демонстративно закатила глаза, поставив на стол банку с соленьями. Мама приготовила много вкусных блюд и дополняла его закусками, правда, я не понимала, почему приборов больше.

— А я бы посудила. Серьезно, Ева, в городе так много красивых девушек, но выбрал он какую-то дешевку!

Я засмеялась еще сильнее.

— Мы кого-то ждем?

Как раз в этот момент послышался шум возле входной двери.

— Только не ругайся, твой папа пригласил Андрея с его девушкой.

— Что?! — пропищала я. Заколов выпавшие волосы, я подхватила сына на руки.

— Знаю, надо было предупредить!

— Разумеется! С какой кстати папа так печется о нем?

— Полагаю, из-за его долгой службы. Идем, они пришли.

— Не собираюсь я...

— Девочки! — позвал папа из коридора.

Я кинула в маму испепеляющий взгляд и крепко схватилась за сына, чтобы не закричать от злости. Малыш пребывал в довольно хорошем расположении духа и стащил мою заколку в тот самый момент, когда мы вышли навстречу нашим гостям.

Я натянула улыбку и приготовилась встретиться с Андреем. Увидев меня, он удивленно вскинул брови и его губы расплылись в знакомой теплой улыбке. Саша громко заулюлюкал и к всеобщему удивлению потянулся к нему. Потребовалась секунду, чтобы Андрей подхватил моего сына и принялся подбрасывать его вверх, одновременно целуя и обнимая.

Папа тем временем судорожно начал представлять нас незнакомке.

— Рита, знакомься, это моя жена Дарья, — они мило пожали друг другу руки, но я практически не смотрела на них. Все мое внимание было обращено к мужчине, который игрался с малышом. — И моя дочь Ева вместе с сыном Сашей.

Я лишь мельком услышала, что папа представлял маму своей женой. Они поженились сразу после рождения Сашки. Заметив, что Рита смотрит в мою сторону, я сжато улыбнулась ей и сухо пожала поданную руку. Мы слишком быстро узнали друг друга.

— Приятно познакомиться, — сказала я, желая выразить к ней свое уважение. Папа с самого детства говорил мне придерживаться манер.

— Взаимно! Андрей никогда не упоминал, что у тебя есть сын.

— Что ж, теперь ты знаешь.

Вблизи она была такой же, какой я видела ее в квартире Андрея. И все-таки я не совсем понимала, что же он в ней нашел.

— Проходите на кухню, наверное, еда уже порядком остыла, — уверенно проговорила мама и повела всех в другую сторону.

Папа с Ритой последовали за мамой. Когда они скрылись за углом, я повернулась к Андрею. Он уже был готов вступить со мной в спор.

— Игнорируешь мои сообщения? — ни единого намека на улыбку. Я забрала сына обратно.

— Ты что, действительно встречаешься с ней? — пренебрежительно бросила я в его сторону. Андрей отшатнулся от меня и засунул руки в карманы.

— Какое тебе дело, с кем я встречаюсь?

— Ради всего святого, мне плевать с кем ты спишь!

Он посмотрел куда-то поверх меня, затем взял за локоть и повел к задней двери. Сашка заерзал у меня на руках и все тянулся к стоящему напротив мужчине. Раньше я не замечала его детских порывов, но сейчас стала видеть, с какой нежностью Андрей смотрит на моего сына.

— Впрочем, какая разница, с кем можно выпускать пар, не так ли? — снова съязвила я. Даже не знаю, откуда шло это дерьмо.

Андрей улыбался Сашке, потом смотрела на меня своими строгими глазами. И так несколько раз.

— Может быть, я хочу семьи?

Я фыркнула.

— С ней? Ни за что не поверю. Ты стоишь большего.

— Серьезно, какая муха тебя укусила? — он тяжело выдохнул. — Не общаешься со мной несколько месяцев. А теперь еще и недовольна тем, что я сплю с кем хочу.

— Попался!

Я от души рассмеялась. Андрей, подобно маме, закатила глаза и потер шею.

— Тебе не нужно мое одобрение. Сколько тебе? Восемнадцать или двадцать восемь?

— Ну ты и язва.

— Я тоже тебя люблю!

Ужин прошел в странной форме. Папа с мамой с интересом слушали различные рассказы Риты, а я старательно делала вид, что мне реально интересно. Держалась она довольно статно, говорила красиво, но меня нисколько это не впечатлило, если ей хотелось этого добиться. Судя по всему, девушка была ненамного старше меня, однако поскольку у меня был ребенок, а вместе с тем и обязанности, я ощущала себя на голову выше и оценивала ее так, словно передо мной сидела невестка моего сына. Вообще-то она не была управляющей, как говорила мама. Рита руководила одним из финансовых отделов, работала на папу. Это меня насторожило. Не хотелось бы, чтобы незнакомая девушка знала о нас что-то большее.

Я не упускала возможности задавать ей неловкие вопросы. Так я узнала, что ей двадцать шесть лет, родилась она в Сочи и получила диплом экономиста. Родители в разводе еще с самого детства, братьев и сестер нет. У меня голове словно выстраивалась какая-то табличка, где были записаны все интересующие меня пунктики и перед каждой строкой я ставила галочку. Она была простой, независимой и весьма привлекательной. У нее водились хорошие деньги, жила Рита в собственном доме на берегу моря и не знала бед. Счастливая, но чуточку одинокая, она, кажется, и впрямь хотела обзавестись семьей, поскольку не сводила глаз с моего сына.

— Давно вы встречаетесь? — я улыбнулась ей.

— О, почти четыре месяца. Андрей замечательный мужчина.

Я подмигнула ему, пока он качал головой.

— Кем вы приходитесь друг другу? Кажется, вы замечательно ладите, — поинтересовалась она.

— Андрей работал на меня некоторое время, — сказал папа, удосужив меня взглядом остановись-пока-не-поздно. — Был охраной для моей дочери.

— Папа думал, что меня могут убить, когда буду ехать в автобусе. Поэтому Андрейка ездил за мной.

Я отправила в рот кусочек курицы и погладила Сашку по маленьким пухлым ножкам, напоминая себе, что все мои слова — дело далеко минувших дней. Раньше я не чувствовала себя в половину такой, как сейчас, рядом с малышом.

— А сколько тебе лет? — нахмурилась Рита, глядя то на меня, то на сына. Ну да, я выглядела как школьница со своей миниатюрностью и худобой. Я часто небрежно закалывала волосы из-за нехватки времени для ухода, лицо источало усталость и жажду полноценного сна. Когда мы жили с Андреем, он всегда помогал мне, если мальчик просыпался по ночам, но жить одной — это действительно жить одной. Никто не протянет тебе руку.

— Семнадцать, — вздохнула я, сдерживая смех.

Андрей не выдержал. Встав со своего места, он кинул салфетку на стол и сурово посмотрел на меня.

— Достаточно с тебя! Ей двадцать один, Рита. Она просто издевается над тобой. Прямо как ребенок, который все делает назло, мать твою.

И с этими словами он вышел из кухни. Сашка вздрогнул, проводил его взглядом, а потом, как самый настоящий взрослый человек, повернулся ко мне, словно требуя вернуть мужчину. Его глазки быстро забились горькими слезами, а через секунду он заплакал. Это меня жутко разозлило.

— Ты напугал моего сына, черт подери! — крикнула я. — Пап, возьми его, мне надо навалять Андрею.

— Я могу сходить за ним, — предложила Рита.

— Нет! Я знаю его лучше, чем ты.

Я хорошо запомнила этот оскорбительный взгляд. Да я только и делала, что подначивала ее во время всего ужина. Чувствовала, что ей не комфортно, и она бы с удовольствием сбежала из нашего дома. Я была не права, знаю.

Андрея я нашла на улице. Она сидел на качелях и смотрел на ворота, пока я не села рядом.

— Ты ужасно себя ведешь, — заметил парень, толкая меня в плечо.

— Не нужно мне указывать. Я о тебе забочусь!

— Заботишься? Каким образом?

— Рита тебе не подходит. Она тебя не понимает. Вы даже внешне не смотритесь.

— Ожидалось, что ты хотя бы из вежливости скажешь, что мы неплохая пара, — настала его очередь язвить. Я тяжело сглотнула, понимая, что Андрей зол.

— Прости, я говорю только правду. Вы не...

— Я понял, замолчи уже!

И я замолчала, уставившись на его профиль. Рядом с Ритой я чувствовала себя бойцом, готовым не раздумывая вступить в бой. Но сидя тогда рядом с Андреем, я была девочкой, которая отчаянно нуждалась в защите. По тому, как мое сердце отбивало быстр ритм, мне стало ясно на все сто процентов, что я жутко скучала по этому парню. Он взглянул на меня из-под густых ресниц, и тотчас отвернулся.

Андрей не хотел на меня смотреть!

— Какая же ты сейчас противная, Ева. Я знал, что так будет! Знал! — прокричал он, ударяя кулаком по своим коленям.

— Как — так?

— Если у меня появится девушка, ты ее не примешь.

— Она просто не та! — поспешила ответить я, защищаясь.

— Для тебя любая моя девушка будет не той.

— Ой ли! С чего ты так решил?

Андрей повернулся ко мне всем телом.

— Сама знаешь.

Он сказал это так, словно бросил мне чертов вызов.

— Не знаю.

— Ну, если не знаешь, то ты слишком слаба, чтобы признать хоть что-то в своей реальности.

— Прошу прощения? — настроение быстро упало. Все мысли обернулись к Денису, потому что я понимала — говорили мы о любви. Я подумала — неужели мы всегда будем общаться вот так?

— Ты не сможешь всю жизнь любить мертвого парня. Рано или поздно, твое сердце откроется.

Я встала с качелей, подправив свою куртку.

— Либо оно уже открылось. Я всегда был рядом с тобой. С самого начала я был рядом с тобой! Мне до безумия жаль, что Денис погиб такой нелепой смертью. Возможно, ты осознала, что его больше нет. Но ты не осознаешь жизнь, которая началась после него. Сашка заставляет тебя двигаться вперед, заставляет тебя любить и верить. Ты же всегда таила надежду, я знаю!

— Замолчи!

— После похорон ты могла бы остаться у него в доме. Его родители предлагали тебе переехать к ним, давали понять, что они позаботятся о тебе и ребенке. Однако ты поехала со мной. Ты жила со мной беременная. Ты жила со мной после рождения Сашки. Ты меня любишь, Ева. Не так, как Дениса. Так ты никогда больше не полюбишь, но то, что ты чувствуешь все равно называется любовью.

Он остановился и встал рядом со мной.

— Поэтому ты девчонок моих не принимаешь. Ревнуешь.

Нет, я тебя не люблю. Я тебя ненавижу! Катись ты к чертовой матери, понял?

— Да пошел ты, придурок, — сказала я ровно и пошла в сторону дома. Отойдя на пару шагов, Андрей неожиданно схватил меня за локоть и развернул к себе. Он вцепился в меня глазами, источавшими все существующие эмоции, раздираемые внутренней борьбой. Мы молча смотрели друг на друга, пока Андрей не накрыл мои губы своими. В этом поцелуе не было ничего нежного или страстного. Мне хотелось плакать и кричать, потому что я одновременно желала эти губы и ненавидела. Он сильнее прижал меня к себе, я схватилась за его куртку, а прямо над нами сражались два отчаявшихся ангела, твердивших остановиться и продолжать.

Не целуй ее! Она моя женщина! Она. Моя. Женщина. Слышишь, прекрати целовать ее!

Я оттолкнула Андрея, почувствовав слезы на щеках. Прикоснувшись к своим губам, я громко всхлипнула и закрыла глаза, пытаясь отмотать пленку на несколько минут назад. Нужно было вернуться, чтобы предотвратить этот поцелуй, потому я не хотела этих чувств. Я их ненавидела.

— Ева, — проговорил Андрей, делай шаг ко мне навстречу. Я покачала головой и побежала домой, продолжая плакать.

Родители и Рита встревоженно встретили меня на кухне. Мои слезы сбили их с толку. Увидев идущего Андрея, у мамы в голове, видимо, сложились недостающие пазлы. Полагаю, она была единственной, кто знал про наши странные отношения.

— Что случилось? — строго спросил папа у Андрея.

— Все в порядке, — ответила я, — немного друг друга не поняли. Идем, Сашка, поиграем.

Мальчик потянулся ко мне и его маленькие ручки сцепились на моей шее. Иногда он не совсем осознанно обнимал меня как взрослый. В такие минуты я всегда ощущала себя живой, нужной и любимой.

Посмотрев на Риту, я попыталась улыбнуться ей.

— Ты права, он замечательный мужчина. Вы очень гармонично смотритесь.

Уголки ее губ слегка приподнялись. Секунду мы смотрели друг на друга, и я заставила себя поверить во все, что я сказала.

***

В следующий раз мы увиделись только летом, на дне рождении Сашки, хотя до этого времени иногда случайно сталкивались в городе. Изредка он справлялся о нашем благополучии, а я не могла отмалчиваться вечно и отправляла много фотографий своего сына. Но полноценного общения между нами так и не сложилось.

Я с головой погрузилась в учебу и воспитание ребенка. Редко бывала дома и постоянно моталась по разным местам в поисках чего-то нового. Вообще-то я училась жить одной. Раньше я ни за что не вышла бы одна в кино и не прогулялась бы по тихим улочкам, но по стечению обстоятельств я заставила себя выбираться в мир. Моя мама обожала проводить время с Сашкой, так что пару дней в неделю он оставался у моих родителей, а я посвящала время себе.

Я тосковала. Скучала. Злилась. Билась в истерике. Особенно в те дни, когда рядом не было сына. Я думала, что действительно была сильной, несмотря на глубокое одиночество. Сны о Денисе продолжали посещать меня хотя бы раз в неделю и после них я всегда чувствовала себя разбитой, откинутой на год назад. Я старалась — очень старалась — не думать о прошлых событиях, но иногда у меня просто не получалось. Плакала много и долго, а потом восстанавливалась, забирала своего мальчика и снова становилась сильной мамочкой.

Мне понравилось, как родители устроили все для Сашки. В одиннадцать месяцев он уже бегал, чем облегчал наши дни. Называл меня «мамочкой», обожал кота, которого папа купил для него, красную машинку на управлении и своего дедушку, потому что тот только и делал, что баловал его. Думаю, в будущем они станут отличными друзьями.

Мама украсила дом, напекла пирогов и приготовила потрясающий ужин на целую толпу людей. Поскольку у меня появились новые знакомые, то и у Сашки завелась парочка маленький друзей. Наш дом наполнился большим количеством дружелюбных и улыбающихся людей, а в углу собралась внушительная гора подарков. Наверное, приезжали даже те, кто лишь мельком слышал обо мне от папы. Я общалась со всеми, кто был на нашем празднике и одновременно следила за сыном, который метался из одного места в другое, словно маленький метеор.

Вероятно, у меня получилось быть позитивным отражением для него. Саша всегда улыбался и был спокойным малышом. В годик его волосы и глаза стали намного темнее, чем были вначале. Таким образом, он практически полностью превратился в Дениса, хотя какие-то черты лица все-таки оставались моими. Из-за того, что мальчик рос слишком быстро и обогнал своих сверстников, приходилось часто покупать новую одежду. И это еще раз подчеркивало, как сильно гены сыграли свою роль. С сентября я собиралась отдать его в какой-нибудь частный садик, чтобы он был занят, пока я буду сдавать экзамены и собирать необходимые документы для переезда. Может быть, мне не стоило спешить и отправлять его так рано в этот странный мир, но учитывая как стремительно менялся Сашка, я хотела попробовать.

В тот вечер все было замечательно. Дети резвились на детской площадке, взрослые бродили либо дома, либо на улице и говорили о чем-то легком. Да, я заметила, как легко нам всем было одиннадцатого июня и не могла не нарадоваться.

Еще я заметила, что Андрей пришел одним из первых. И как бы я не пыталась этого отрицать — между ним и Сашкой была определенная связь. Как только мальчик увидел его, он со всех ног бросился к мужчине и запрыгнул к нему на руки. Андрей, как обычно, подбросил его вверх, покрутил и зацеловал. Подарил ему кучу развивающих игрушек и, разумеется, огромную машинку, и пока он с горящими глазами рассматривал все это, Андрей подошел ко мне.

С прекрасным букетом розовых пионов.

— За то, что есть ты, Сашка и мир над вашей жизнью, — сказал он и поцеловал меня в щеку. Я с восхищением принялась цветы. Никто до этого времени давно не дарил мне что-либо, и я так обрадовалась, что прижалась к теплому мужскому телу.

— Спасибо! — воскликнула я, сжимая его рубашку. Он скользнул по мне глазами и быстро отошел, словно что-то причиняло ему боль. Я видела, но не стала заострять на этом внимание, чтобы между нами не было никаких ссор. — Я очень рада, что ты пришел.

— Я не мог не прийти, Ева, — он смотрел то на меня, то глядел куда-то в сторону. А я просто замерла, потому что Андрей показался мне настолько красивым, что на секунду мне удалось потерять дар речи. У него было чувство стиля, от него приятно пахло и волосы он укладывал очень аккуратно. Эти мелочи впервые врезались в мою голову, будто машина на бешеной скорости.

— Кажется, Сашка счастлив новым игрушкам. Не стоило так много тратиться, — пробормотала я. Мимо нас прошли знакомые, и я быстро представила им Андрея.

Мы одновременно посмотрели на моего сына и засмеялись, когда он неуклюже плюхнулся на попку. Я нарядила его в милый костюмчик и зачесала непослушные волосы на бок, чтобы они ему не мешались.

— На него я готов тратиться сколько угодно. Ты только погляди, какой он у нас прикольный.

Я замерла, услышав слово «нас».

— Прости, я не это имел в виду, — быстро исправился Андрей. — Правда.

— Ты имел в виду, что он прикольный для всей нашей семьи. Знаю. Располагайся, скоро должны прийти еще гости. На кухне есть еда, впрочем, мама расставила столики по всему дому и дворику. С твоего позволения, мне нужно отлучиться. Поговорим позже?

— Да, конечно, — в его тоне слышалась грусть. Грусть, которая разбивала мое сердце. Что-то мне подсказывало, что между нами больше никогда не будет той простой, непринужденной дружбы, которая так грела в плохие времена. Я помнила все те моменты, которые происходили в нашей жизни, пока была беременна, да и после рождения Саши мы стали близки.

Я поспешила на кухню. Набирая воду в вазу, я облокотилась на кухонный шкафчик и прикрыла глаза. Сердце клокотало слишком быстро и громко, руки тряслись и хотелось где-нибудь спрятаться.

— Какие красивые, — восхитилась мама, оказавшись рядом, — чьих рук дело?

— Андрей приехал.

— Ах, вот оно что, — она подмигнула мне, а я закатила глаза. Похоже, мама была той, кто понимал меня без всяких слов по одному лишь выражению лица. Отношения у нас были хорошими, и мы не портили их разговорами о прошлом. Между нами почти сразу все улеглось, мы притерлись друг к другу, и я приняла ее со всей ее болью, горем и множеством маленьких демонов. Они с папой были очень разными людьми — иногда я с трудом понимала, как им удается ужиться вместе — но потом замечала, как они смотрят друг на друга и все становится таким жутко ясным!

— Вот оно что, — фыркнула я. — Что это значит?

— Знаешь, вы с Сашкой имеете очень яркую черту. У вас обоих горят глаза, когда вы смотрите на понравившуюся вещь. Или на людей.

Я вскинула брови и усмехнулась еще пуще, поставив пионы в вазу. Затем повернулась к маме и покачала головой.

— Все-то ты подмечаешь! Сашке нравятся только игрушки и внимание, а мне...

— Мужчины.

— Мама!

Она посмеялась над моим удивленным тоном и крепко обняла.

— Ты сама к этому придешь. Я не хочу вмешиваться, но то, что между вами происходит...такое может надолго затянуться.

— Я Дениса люблю.

— Ты всегда будешь его любить, милая. Однако сердцу не прикажешь.

Я не дослушала ее и на нервах вышла их кухни, случайно столкнувшись с Андреем. Он схватил меня за плечи, и мы снова прижались друг к другу, оказавшись слишком близко. Я была на каблуках, но все-таки не дотягивала до его высоко роста, однако ощутила горячее дыхание, которым он опалил мое лицо. Я едва ли не задрожала, ощутив нехватку какого-то странно мужского внимания.

— Прошу прощения, — прошептал он.

— Ничего страшного. А где Рита? — спросила я, вспомнив о существовании девушки. Андрей отпустил меня и усмехнулся.

— Мы с ней расстались в апреле.

— О, нет! — на секунду я действительно расстроилась, потому что его отношения укрепляли во мне веру о том, что мы никогда не пересечемся в другом контексте. Но теперь моя вера подорвалась. — Почему?

— Хотели совершенно разные вещи, — он улыбается и указывает куда-то вглубь гостей. — Тебе разве не нужно бежать, солнышко?

Я неотрывно смотрела на него несколько долгих секунду, после чего кивнула и покинула его окружение.

И мне хотелось вернуться.

***

К полуночи гости разъехались. Я уложила Сашку в своей комнате и спустилась на первый этаж, встретив развернувшийся здесь бардак. Повсюду валялись игрушки, шарики, конфетти и детские баночки из-под молочного коктейля. Андрея и маму с папой я нашла на кухне. Они тихо смеялись и пили холодную воду.

Подойдя к Андрею, я забрала у него стакан и опустошила его за пару глотков. Мне было жарко, хотелось снять это дурацкое платье, которое заставляло меня чесаться во всех невозможных местах, и упасть в кровать.

— На следующий год такого не будет, — твердо заявила я, доставая из волос разноцветное конфетти.

— Слово матери — закон, — засмеялся папа, — но ты все равно отпразднуешь его день рождения. Или это сделаю я, потому что мой внук этого заслуживает.

Я устало покачала головой, не переставая улыбаться.

— Пусть Сашка остается с нами на выходные, а ты езжай домой и отдохни, милая, — продолжила мама. — Ты всю неделю каждый день проводила в школе. Тебе не помешало бы выспаться как следует.

— Он и без того оставался у вас чаще обычного.

— Ничего в этом нет, Ева, — папа быстро поцеловал меня в лоб. И я снова маленькая беззаботная девочка, которая живет в его доме и бегает на работу в кофейню. У которой нет ребенка в двадцать один год и плохого прошлого. Но каждый раз, когда папа отпускает меня, я погружаюсь в рутину и чувствую себя слишком взрослой для этого мира.

— Вы уверены? Я совсем не хочу тяготить вас...

— Прекрати. Все, чтобы через двадцать минут тебя здесь не было!

— Хорошо, только вызову такси.

Я вышла из кухни и направилась обратно в комнату, чтобы забрать телефон.

— Я отвезу тебя, если ты не против. Было бы глупо вызывать такси, — сказал Андрей.

И он отвез меня. Я даже не сопротивлялась. Наверное, я так сильно устала, что ни о чем другом, кроме сна, думать не могла. Задремав в его машине, я проснулась только утром в своей кровати. Андрей спал на кресле, вытянув перед собой длинные ноги.

Я как можно тише приняла душ, переоделась в домашние шорты и футболку и приготовила для нас завтрак. Тишина была не такой звенящей, как в обычные дни, но по-прежнему наводила на тяжелые мысли. Я отмахивалась от них, пока возилась с кашей и яйцами, благодарила чайник за то, что он так дребезжит. Хотя я могла легко включить телевизор и пускай бы он орал на всю комнату, или же могла поставить музыку и танцевать, пока все тело не заболит.

Я почему-то никогда этого не делала. В то субботнее утро я чувствовала себя немного другой. Тот факт, что моему сыну исполнился год, а мне через месяц стукнет двадцать два чуточку подбадривал. Сашка мало что понимал, но я ощущала движение и не сопротивлялась ему. Было больно, отчаяние поглощало меня и грозилось вернуть в прошлое.

— Доброе утро, — сонно проговорил Андрей, появившись на кухне. Я выронила ложку и вздрогнула. — Прости! Ты какая-то нервная. Все в порядке?

Я кивнула.

— Можешь умыться. У меня есть запасные щетки внизу в шкафу, белое полотенце для лица. Ты будешь кашу или яичницу?

Андрей странно посмотрел на меня и пожал плечами.

— Тогда поставлю все сразу. Иди же!

От глаз не ускользнула полоска обнаженный кожи, показавшейся из-под расстегнутых первых пуговиц. Я настолько сильно привыкла к Андрею, что совсем забыла о тех временах, когда он был настоящим язвой. Например, когда только появился в моей жизни тем утром после первых звоночков прошлого отца. Да, я думала, что всегда буду ненавидеть его, а потом он забрал меня из роддома и помогал мне с сыном. Такого поворота никто не ожидал.

Через пять минут Андрей появляется на кухне и усаживается напротив меня. Поблагодарив за гостеприимство, несколько минут мы молча трапезничаем и перекидываемся смущенными взглядами. Где-то в глубине души я очень не хотела, чтобы он уходил от меня, поэтому тянула время и долго не поднималась изо стола. Аппетита у меня не было и я старательно делала вид, что приготовленная еда стоила своего. Но я была рада, что Андрей поел, несмотря на неловкость.

— Как дела с твоим делом? — спросила я, желая разбавить неловкое молчание, которое раньше между нами никогда не возникало.

— Маленькими шажками продвигаемся вперед. А ты? Уже превращаешься в настоящую американку?

Я засмеялась, повертев в руках ложку.

— С языками у меня никогда не было проблем. Иногда мне кажется, что я родилась со знанием английского.

— Я помню, как ты бегала к репетитору после школы. Сколько раз в неделю ты туда ходила? Пять?

И снова этот усмехающийся тон. Прямо как в прошлые времена.

— Четыре, вроде бы. Но да, у меня все в порядке. Я занимаюсь углубленным английским, чтобы понимать и говорить не только на бытовом уровне...

— Что дальше, Ева?

Я внимательно посмотрела на него. Наверняка это был достаточно двусмысленный вопрос, но я решила ответить на него не так, как он ожидал.

— Экзамены, сбор документов, виза и прощание. Таков план.

Андрей потер затылок. Я ощутила комок в горле и мне вдруг так резко захотелось плакать.

— Сколько времени этой займет?

— Я не знаю! — сказала я слишком громко, откинув ложку в сторону. Я не злилась и не психовала. Я просто, черт возьми, боялась и ничего не понимала. — Год или два.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, милая, — он перегнулся через стол и взял меня за руку. — Если бы я мог купить счастье, я бы подарил его тебе.

Губы задрожали. Я держалась до тех пор, пока его пальцы не сжали мои. От его прямоты сердце разрывалось на куски.

— Я бы показал тебе...

— Ты расстался с Ритой и пытаешься снова завести эту шарманку?

— Нет. Однажды вечером она собрала свои вещи и сказала, что не может быть с человеком, который любит совершенно другую женщину. А ей хотелось свадьбы, детей, долгой и счастливой жизни.

Я вырвала свою руку, собрала посуду и судорожно принялась мыть ее.

— И что ты ей ответил? — он продолжал сидеть, но говорил теперь шепотом.

— Сказал, что она права. Я правда люблю другую женщину.

Я заплакала. Андрей впервые признался, что действительно меня любил. Мне не нужно было гадать, есть ли та самая другая женщина, потому что никого больше быть не могло. Я не понимала, почему это происходит, почему я вижу этого мужчину насквозь, почему его любовь, если и не кричит о себе, но так яростно проникает во всю нашу жизнь. И я судорожно мыла посуду, желая провалиться сквозь землю, поскольку никак не думала услышать что-то подобное.

— Когда это произошло? — всхлипнула я, не оборачиваясь на него. — До Дениса? Ты же все видел собственными глазами! 

— У тебя очень ранимое сердце. Ты всю жизнь будешь любить его. Не только за то, что он был в твоей жизни.

— У нас есть сын.

— У тебя, Ева. Нельзя слишком долго цепляться за то, чего больше нет.

Я кидаю тарелку в раковину, и она с грохотом разбивается на несколько частей. От бессилия я опадаю на колени и прижимаю к лицу сухое полотенце, не сдерживая своих слез.

— Почему ты всегда такой прямолинейный? Почему ты не можешь оставить меня в покое? Прошел всего лишь год с тех пор, как его не стало. Между нами постоянно стояло время и обстоятельства, хотя мы просто...должны были с самого начала быть друг с другом! Когда он появился...– плакала я, заламывая пальцы, –...нам дали считанные месяцы, да и те практически ничего нам не показали. По крайней мере, ничего хорошего! Да, черт подери, я цепляюсь за все, чего больше нет. Ты хоть понимаешь, что я даже ничего толком и не узнала о Денисе, но родила от него ребенка! Я держалась за нашу с ним любовь, которая только должна была что-то между нами...

Я оборвала все на полуслове. Андрей быстро сел рядом и обнял меня за плечи. Я схватилась за его рубашку и в очередной раз вылила всю свою боль.

— Как насчет того, чтобы посмотреть все те вещи Дениса, которые отдала тебе Наташа? Может быть, пришло время? Тебе должно стать полегче. Хватить прятаться за учебой и сыном. Тебе больно и эта боль тебя съедает. И сеансы с психотерапевтом? Давай я позвоню ему, и вы снова начнете встречаться. Пожалуйста, Ева!

Я еще раз всхлипнула и неожиданно для себя кивнула.

— Сашка никогда не увидит его. Он даже не понимает, что у него нет папы, Андрей. Я так сильно хочу рассказать ему о Денисе, показать фотографии... Сделать хоть что-то, чтобы услышать от него долгожданное слово. Но кому он это скажет? Кому? Твою мать, почему же мне так чертовски больно?

— С Сашкой все будет в порядке. Я буду рядом с ним. Этот мальчик будет моим, слышишь?

— Что? — ошарашенно спросила я, слегка отстранившись от него. Видимо, он тоже удивился своим словам, но буквально через секунду его лицо стало безукоризненно серьезным.

— С самого рождения Саша видел только меня. Я люблю его и принимаю как своего. В этом нет никаких проблем, Ева.

— Подожди, — я отползаю подальше и стираю слезы, — ты хочешь, чтобы мой сын называл тебя папой?

— Да.

— Ты с ума сошел. Серьезно, ты принимаешь слишком много на свой счет. Любить меня, принимать моего ребенка, говорить, что он может быть твоим... Так быть не должно.

— У мальчика должен быть отец. Я могу быть им, даже если ты не хочешь, чтобы я любил тебя.

Я покачала головой и решила уйти в комнату. Не бежать от всего, не выгонять его, а просто отойти на пару часов и подумать обо всех словах, которые он сказал мне. Так я и сделала. Бросила его на кухне и улеглась в свою кровать, пытаясь переварить хоть какую-нибудь информацию.

Даже спустя столько времени, когда наша жизнь приняла некоторую стабильность, я вспоминаю это с теплотой, ведь в конце я все-таки приму решение относительно благополучия Сашки и своего сердца. Перед этим снова и снова будут происходить разные вещи, от которых будет становиться больно, но иногда эта боль будет полезной. Страдания и переживания придают сил, заставляют тебя идти вперед, и я принимала это, хотя постоянно плакала. Слезы появлялись каждый раз, когда что-то шло не так. Я по-прежнему была ранимой и сильной одновременно.

Андрей не ушел. Он ждал меня в зале и когда я вышла, он просто улыбнулся и похлопал на место рядом с собой.

— Я знаю, что значит любить человека, которого больше нет, — сказал он, погладив меня по щеке. От его грустного выражения лица мне становилось дурно.

— Ты о своих родителях?

— О них тоже. В школе у меня была девушка. Познакомился с ней в одиннадцатом классе, и мы встречались несколько лет. Я хотел сделать ей предложение, даже купил кольцо, — Андрей широко улыбнулся, но я заметила похожую грусть в глазах, которая сидела внутри меня. — Мои родители обожали ее. Потом они погибли, а я ушел в себя и долго лечился. Она страдала, очень сильно страдала из-за того, что я никак не мог вернуться в прежнее состояние. При этом я продолжал учиться и работать, но что-то тянуло меня назад. Я хотел быть прежним, хотел любить ее сильнее и подарить хорошую жизнь. И, наверное, почти к этому пришел, когда она, как и мои родители, разбилась.

Андрей хлопнул в ладоши и в этот же момент по его щекам потекли слезы. Я прикрыла глаза и уронила голову на его плечо. Мне и в голове не приходило, что в его жизни происходили такие вещи.

— Я подумал, что смерть стала проклятием моей жизни и каждый входящий в нее человек будет умирать. Я похоронил всех, кого любил, Ева. Абсолютно всех, кто был моим миром. 

С этими словами он посмотрел на меня и продолжал улыбаться. Была в этом какая-то сила.

— Арсен больше не дал мне падать. Я был ужасно потерян. Не помню даже, как вставал по утрам и чем занимался весь день напролет. Но потом появилась ты — моя маленькая девочка, — он засмеялся и похлопал меня по коленке. — Не подумай, я не был маньяком, который позарился на подростка. Просто я работал буквально на тебя одну, пускай ты меня и не видела. Ты была ребенком, а за детьми мне всегда было легче приглядывать. Твой папа не говорил мне познакомиться с тобой, но и не был против, чтобы я появился в твоей жизни. Я не стал этого делать.

— Почему?

— Ты была слишком милой девочкой для всех нас. Легкой, непринужденной, жизнерадостной. А я свою девушку тогда только похоронил и суровости во мне было чересчур много. Я успокаивался, когда работал с тобой, потому что именно тогда было тихо. Так тихо и спокойно, что голову не распирало на части. А твоя тишина — Сашка. Я знаю, как тебе больно. Знаю, что ты чувствуешь. И это нормально.

Я обняла его и положив голову на его плечо, принялась медленно гладить его по волосам. Несколько долгих минут мы просидели в полном молчании и лишь изредка тяжело дышали из-за усталости. Я никак не могла поверить, что Андрей — мой сильный, добрый и смелый мужчина — потерял так много дорогих людей. Мне бы хотелось взглянуть на них, хотелось бы знать их лично.

Потом Андрей покажет мне их фотографии, отвезет в свой родной город и расскажет о своей семье. Мы сходим на кладбище и вместе поплачем над теми, кого он любил. Я постараюсь забрать его боль хотя бы на секунду, а он поцелует меня, обнимет и скажет, что сейчас с ним все в порядке. Он скажет мне, что до сих пор пытается двигаться вперед.

— Андрей, — я взяла его лицо в свои руки и заставила посмотреть на себя.

— Да?

Я провела пальцем по его щекам и грустно улыбнулась. Тогда я всерьез задумалась над тем, сколько печали носили внутри себя. Я была слишком молодой для всего, что происходило, а Андрей, кажется, понятия не имел к чему идет, пока у нас не случился тот разговор.

— Дай мне время для всего. Я не знаю, сколько мне его понадобиться, но будь рядом. Сегодня. Завтра. Через месяц и год. Пусть Сашка сам решит. Но ты же понимаешь, что назад пути нет? Это ребенок, он будет верить нам.

Андрей прижал меня к себе и глубоко выдохнул, словно вечность ждал от меня этих слов.

— Я хочу, чтобы ты верила мне. Я очень люблю этого мальчика и тебя. Нет ничего, чего я желал бы также сильно, как вас двоих.

— Я не раз оттолкну тебя, Андрей. Я буду делать это до тех пор, пока не почувствую, что мое сердце немного успокоилось.

Вместо того, чтобы ответить мне, он просто поцеловал меня в щеку и снова прижал к себе.

* * *

Вчера мы были на одной тусовке. Я блуждал по огромной квартире какого-то знакомого со школы и случайно наткнулся на Еву. Она сидела в ванной и держала в руках телефон, лениво проводя по экрану. Я не успел даже постучать, когда она заметила меня и в очередной раз подарила свою улыбку. И я не совсем улыбался, сколько натягивал ее автоматически, поскольку все во мне словно отзывалось сходу. Я закрыл дверь и сел на край ванны, пока она следил за каждым моим движением.

— Как дела? — спросил я у нее и заметил, как она занервничала. Почему она нервничает?

— Скучно. Надеюсь, никто не увидит, что я больше не в центре внимания.

— Все тебя любят.

— Они любят Матвея.

Она подарила мне еще одну улыбку. Я хотел прикоснуться к ее лицу, в особенности к губам и, хотя бы на секунду почувствовать нежность, исходящую от девушки, в которую я был влюблен. Но я сидел смирно, и мы просто пялились друг на друга.

— Ты уже привык к новому месту? Ребята вроде неплохо относятся к тебе.

Примечание на случай, если я этого не упоминал: три месяца назад я поступил в их школу. Все было ново и слишком тошно.

— Я привык привыкать к новым местам. Позади пять школ и домашнее обучение. А ребята...мне почти все равно, как они ко мне относятся.

— Почти? — недоумевала Ева. Она мило сморщила нос.

— Ты добрая и милая. Этого достаточно.

— Неплохо! — засмеялась она и я вновь последовал за ней. — Но...пять школь? Это хуже ада.

— Не для нас. Мы научились получать знания и не привязываться к чему-то новому. Уверен, скоро мы снова уедем.

— До окончания одиннадцатого класса осталось совсем ничего. Неужели вас с сестрой выдернут из школы посреди учебного года?

Выходит, она наводила справки! Потому что я ни разу не упоминал о своей сестре. Я не стал заострять на этом внимание, однако запомнил ее интерес.

— Мы никогда не отрицаем этого факта. Я даже не стал распаковывать коробки.

— Вот как. А почему...

К сожалению, она так и не договорила. Дверь открылась — нас нашел Матвей. Сначала он недоверчиво посмотрел на нас и не сразу нашел, что сказать. Через пару секунд ему все-таки удалось натянуть улыбку и подать мне руку в знак приветствия. Потом мне следовало оторваться, поскольку его рот опустился к губам Евы и демонстрация чувств пришлась совсем не кстати. Когда он оторвался от нее и потянул за собой, она посмотрела на меня и одними губами прошептала «прости».

Прощать ее было не за что. Я был рад и тому, что мы поговорили целых пять минут. Это ли не счастье для человека, который непростительно влюблен в девушку, чей парень отчаянно хочет стать моим другом?

* * *

Она сидит за третьей партой на первом ряду и записывает за учителем новую тему по литературе. На ней очки в черной оправе, мягкие волосы струсятся по плечам. Я знаю, что они мягкие. Вчера, когда мы сидели рядом друг с другом дома у нашего одноклассника, моя куртка случайно зацепилась за ее волосы. Я пытался тихонько отцепить их и как раз в тот момент почувствовал, что девчачьи волосы действительно такие, какими описывала их мама. И сейчас я думаю только них.

На ней черная юбка и белая водолазка. Так ходят большинство девочек в нашей школе, но только она всегда выделяется из толпы. Или это просто я так на нее смотрю? Во всяком случае, прямо сейчас, в эту самую минуту Ева слишком прекрасна, чтобы слушать учителя и изучать очередного писателя. Здорово, что я сижу один на последней парте и вижу ее в полном обличие. Никто не может заметить, что я веду себя, как влюбленный и озабоченный мудак, потому что я очень аккуратный, когда дела касается Ее.

Рядом с ней сидит Матвей. Он тоже смотрит на нее, а она, похоже, даже не понимает, что Пашка, Данил и Леха тоже изредка поглядывают на третью парту. Полагаю, Ева никогда особенно не подмечала интереса других парней, ведь с ней всегда был Матвей — ее лучший друг и парень. Они всегда вместе: за одной партой, в столовой, на улице и в каждом углу нашей школы. А когда не вместе, то Ева обычно выходит на улицу и сидит с книгой на скамейке или звонит своей бабушке, чтобы справиться о ее здоровье. Бывают момент, когда мы пересекаемся и болтаем об уроках — иногда Ева любит говорить о писателях и поэтах, особенно о Шекспире. И я поддерживаю ее, лишь бы слушать этот голос, который словно мелодия разливается по всему моему телу.

Мне нравится, как она смотрит на меня. Пять минут назад она отвлеклась и посмотрела на меня. Я неотрывно следовал за ней в этой странной битве, и никто из нас не победил из-за учительницы. Она любит своего парня и, кажется, ей нравлюсь я. Если бы я мог, то сказал бы, как жестоко было целоваться с Региной за ее спиной, но я молчу. Это не мое чертово дело, мне просто жаль девушку, которая верит всему, что Матвей ей говорит.

* * *

Я увидел, как она толкнула Матвея и убежала из школы. Ее ждала машина, которая быстро скрылась из вида. Я собрал все свои вещи и хотел подойти к «другу», пока не заметил Регину. Стоя достаточно близко к ним, я услышал их разговор.

— Она увидела нас, — сказал Матвея и запустил руки в свои волосы. Регина была напряжена, а когда она находится в таком состоянии, то постоянно грызет ногти.

— Так лучше. Она поймет, — добавила девушка, повернувшись к нему.

— Это лучше для тебя, Регина. А теперь отвали от меня, к чертовой матери.

— Ах, вот теперь как это работает. Сначала ты прикасаешься ко мне, а потом просто бросаешь? — она скрестила руки на груди и неотрывно смотрела на парня.

— Я люблю ее. Блин, я реально люблю ее, пойми это наконец.

Я ВИДЕЛ. Видел, что эти слова причинили ей боль. У нее задрожали губы, и вся она словно сжалась в себя.

— Тогда зачем ты...зачем ты даешь мне надежду?

Матвей усмехнулся. Нет. Он буквально усмехнулся ей в лицо, эти слова как будто оскорбили его.

— Ничего я тебе не давал. Ты же сама липнешь ко мне, как банный лист. Какого черта тебе от меня нужно?

— Я тебе нравлюсь...

— Ох, Регина, — он схватил ее за плечи и как следует встряхнул, — прекрати болтать эту чушь. Повторяю — я люблю Еву. Нет никого лучше нее. Никого. Так что попридержи свои надежды для другого парня и...хватит уже, ладно?

— Ты настоящая сволочь! — закричала она и толкнула его также, как сделала Ева. — Раз ты любишь свою дражайшую Евочку, то почему изменяешь? Она не дает тебе, что ли? Настолько невинна, что не умеет раздвигать перед тобой ноги?

Я вышел из своего угла и быстро подбежал к ним. Матвей как раз схватил ее за запястье и с силой сжал, но я быстро отодвинул его в сторону, несмотря на то, какой мерзавкой была Регина. Никто не может причинять физическую боль девушке.

— Что между вами происходит, ради всего святого? — жестко спросил я и посмотрел на обоих по очереди. У меня сложились пазлы, и я ненавидел своих так называемых друзей. Просто ненавидел за то, как они поступают с человеком, который верит им и любит.

Регина мне ничего не ответила и убежала. Я запомнил стук ее каблуков — они отдавались в коридоре даже когда девушка поднялась на второй этаж.

— Вали отсюда, Денис. Выколи себе глаза и не вздумай смотреть на Еву, понял? — сказал мне Матвей и я едва сдержался, чтобы не надавать ему.

— По-твоему изменять любимой девушке нормально? — я даже не знал, какое слово можно подобрать в такой ситуации.

У меня были девушки, но я никогда не заводил долгих отношений. Мы встречались, целовали, занимались сексом, а потом наши пути расходились, и никто не пытался вернуть то, что, казалось бы, на первый взгляд начиналось хорошо. Стоит ли благодарить Бога за то, что мне попадались адекватные девушки? Однако я никогда не стану утверждать, будто поступал хорошо.

— Не тебе говорить мне что хорошо, а что плохо.

— Ты, ублюдок, изменяешь Еве. Не какой-нибудь другой девушке, а Еве!

Наверное, тогда он все понял. Мне стоило контролировать свою интонацию и выражение лица.

— Сука, она тебе нравится, — парень схватил меня за футболку, но я быстро отпрянул от него и толкнул в сторону. — Пальцем ее тронешь, я тебя живым в землю закопаю.

Ну, тут я не выдержал. Я действительно ударил его несколько раз, пока дежурные парни с параллельного класса не остановили нас. Если здесь когда-нибудь сохранятся капли крови, то знайте — я надрал этому уроду задницу. Я сделаю это еще раз, мне надоело терпеть его неуважительное отношение в девушкам.

— Отпусти ее сейчас! — кричал я, отбиваясь от парней. — Отпусти! Не делай еще больнее, она не заслуживает этого дерьма, придурок. Я выбью из тебя всю дурь, если Ева заплачет из-за тебя у меня на глазах.

* * *