Жажда

Одиннадцатого июня я родила здорово и крепкого мальчика. Александр появился на свет через пятнадцать часов после начала тяжелых схваток и объявил о своем появлении самым громким детским плачем, который я когда-либо слышала. Акушерки сразу же приложили его к моей груди, и я ощутила безграничное счастье, истинную и безоговорочную любовь к маленькому человеку, кряхтящему в мою шею, о которой говорили во всех этих книжках про материнство. Я плакала и смеялась одновременно, прерывисто дышала от нехватки сил и рассматривала его сморщенное личико, с трудом осознавая тот факт, что теперь у меня есть ребенок.

— Поздравляем, мамочка! — воскликнула акушерка, похлопав меня по бедру. — Умница. Давно я не встречала таких сильных девушек. Ты справилась на отлично, милая.

Я что-то пробормотала, лишь краем ухом слушая ее слова, потому что все мое внимание было обращено на Сашу. На крохотного человека, смотрящего в мои глаза с огромной надеждой. Мне тотчас хотелось сказать, что у нас обязательно все получится, что он никогда не останется один. И что я его уже так сильно люблю! Но пока мальчик просто разглядывал меня — своего единственного близкого человека — а я улыбалась ему, и гладила теперь уже по щечкам. Я была счастлива прикасаться к нему.

Через пару часов все окончательно закончилось. Нас обоих привели в надлежащий порядок и отправили в палату ко всем остальным мамочкам. Я специально легла со всеми, чтобы не ощущать боль от одиночества. Кто-то болтал без умолку, кто-то кормил своего малыша, а кто-то просто спал, потому что роды — слишком сложная вещь. Я с самого начала не страшилась этого момента и постаралась быть в сознании каждую минуту тех пятнадцати часов, что длились, казалось, вечность. Так или иначе, мы с Сашей справились. Мы помогли друг друга обрести счастье.

Следующие пять дней я отдыхала. Избавилась от всех посторонних мыслей и сосредоточилась на себе и ребенке. Кормила его, разговаривала и пеленала. Эти занятия были чуждыми для меня, но я получала удовольствие от нового занятия. В голове роилась целая куча мыслей по поводу дальнейшей жизни. Мне нравилось думать, что я буду проживать новое детство, буду много смеяться и познавать жизнь с другой стороны. Где-то внутри у меня уже был подготовлен план, просто нужно было взять себя в руки, чтобы осуществить его.

Как-то вечером — было около восьми часов — одна из мамочек стояла возле окна и неожиданно засмеялась. Она вытянулась вперед, а потом посмотрела на меня. Я наблюдала за ней все время, поскольку та, похоже, была такой же потерянной. Ни с кем не говорила, не рассказывала о муже, как делали это другие, не отвечала на телефонные звонки. Мы иногда перебрасывались с ней короткими предложениями по поводу наших детей, но этим все и заканчивалось.

— Ева, кажется, к тебе пришли.

— Что? Кто пришел?

Я поцеловала Сашу в лоб и быстро подошла к окну. Внизу, со множеством разноцветных шариков, стоял Андрей. Это случилось на третий день после родов. Он первым узнал, что на свет появилась новая жизнь. Всем остальным я сообщила только на следующий день. Кажется, многие расстроились, что не были вовлечены, но это было моим решением. Я начала оберегать своего сына от посторонних (даже если все были ему родными) глаз. В мыслях иногда проскальзывала мысль уехать из страны, чтобы быть подальше от того, что я пережила.

Я схватилась за телефон и набрала номер Андрея. Мы общались посредством сообщений, и я была рада услышать его голос.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, не скрывая улыбку. Что уж там, настроение поднялось на порядок выше.

— Решил порадовать тебя. У меня выработалось хорошее умение распознавать твои эмоции через текст. Вот, — он поднял шарики и помахал ими в мою сторону, — это для тебя, принцесса. И для моего принца.

Я от души рассмеялась. Покачав головой, я отложила телефон и взяла на руки сына. Он в очередной раз закряхтел, поскольку сон, полагаю, был его единственным любимым делом и поднесла маленькое тело к окну. Потом снова приложила телефон к уху и стала показывать мальчика другому взрослому мальчику.

— Знакомься. Это мой Сашка, — весело проговорила я. — Ему уже целых три дня. Он обожает мою грудь, спать и с любопытством рассматривать свою маму.

— Нет слов, Ева. — Андрей не сводил с нас своего внимательного и теплого взгляда. Мы лежали на втором этаже и все было хорошо видно. — Он такой маленький.

— В живую еще меньше. Нас выписывают через день.

— Тогда я развешу эти шарики по всей квартире и приготовлю для тебя самый классный обед.

— И начнутся бессонные ночи.

Мы засмеялись. Я положила Сашу на кровать и снова устроилась на окне.

— Серега хочет забрать тебя больницы. Как ты смотришь на это? — поинтересовался Андрей. Он разговаривал со мной обо всем, что тревожило нас обоих. Никто не испытывал друг к другу столько доверия, сколько делали это мы. Думаю, те месяцы подкрепили нашу дружбу. Мы стали командой.

— Я хочу, чтобы ты забрал нас, Андрей. Только, пожалуйста, не доставай свои пистолеты, хорошо? — проговорила я очень тихо, чтобы никаких вопросов у мамочек не возникало.

— Разумеется. Этого больше никогда не будет в нашей жизни. И еще, Ева...

— Что такое?

— Звонил Женя. Они с Наташей собираются приехать на следующей неделе, чтобы познакомиться с внуком.

— Забавно, ведь это ты у нас родил ребенка, не так ли? — я в отвращении съежилась от мысли, что люди до сих пор старались регулировать мою жизнь. Решали за меня, что-то усердно планировали. Поэтому я держалась от всех подальше. Никто больше не подойдет ко мне ближе, чем метр, пока я сама этого не захочу.

— Я сказал им то же самое, милая. Не уверен, что Женя услышал хоть что-то из моих слов. Он непреклонен.

— Что ж, не могу же я запретить им видеться с внуком. Если они додумаются позвонить мне, то я поговорю с ними. Спасибо, что предупредил меня. Я так благодарна тебе, Андрей.

— Мы двигаемся дальше. Медленно. Вместе. Все будет хорошо, я верю в это.

Я улыбнулась и смахнула несколько упавших слезинок.

— Ну, тогда до пятницы. Завтра я напишу тебе время нашей выписки, — я слезла с окна и уже собиралась отключиться.

— Постой, кто-нибудь еще знает, что ты выходишь?

— Нет. Но ты же никому не расскажешь?

— Никому.

После выписки нам дали фотографии, на которых мы — я, Андрей и Саша — идеальная счастливая семья. Любимый муж и отец, он забирал своих близких людей в подготовленную квартиру, и наша жизнь должна была протекать, как и всех нормальных российских семей.

Когда Андрей впервые увидел моего сына, то не смог сдержать слез. Их знакомство произвело на меня очень странное впечатление, но поскольку я была довольно эмоциональна после родов, закрываться от этого не стала. Плакала, если мне хотелось, смеялась и радовалась. Ни разу за все время, что я пробыла в больнице, я не забывала о Денисе. Он появлялся в моей памяти каждую свободную секунду. Однажды вечером, когда Сашу забрали на обследование, я закрылась в одной из туалетных кабинок и проплакала несколько часов от того, что не могла поверить — я была чертовски одинока.

Никто не держал меня за руку, когда позвоночник буквально крошился на мелкие кусочки от невыносимой боли. Никто не целовал меня в лоб, когда с последними потугами я родила ребенка. Никто не знал, что я в принципе обзавелась ребенком от человека, которого больше нет. Я стала матерью-одиночкой в двадцать лет. Такое случалось. Я чувствовала себя одновременно сильной и слабой. Жалела, а потом ругала. Смеялась, а потом плакала. Ругалась, а потом извинялась. Но выкарабкалась.

Родители Дениса все-таки приехали к нам. Я знала, что никогда не буду готова к нашей встрече, но, когда мы соприкоснулись взглядами, ощутила некую близость. Подумала — вот они, люди, к которым Денис обращался «мама и папа». Я не могла относиться к ним как-то иначе. Я уважала их с тех самых пор, как впервые встретилась еще, обучаясь в школе. Пришлось сказать себе:

— Ева, они его бабушка и дедушка. Они могут рассказать о Денисе немного больше, чем ты.

Так я поступила. Дала им волю делать все, что они захотят. Их знакомство было таким же впечатляющим. Женя и Наташа очень трепетно относились к Саше, пока я стояла за их спинами, словно готова была вступить в любую войну.

— Ты выглядишь, как боевая мамаша, — сказал мне Андрей, погладив по спине. — Расслабься, они же просто говорят с ним.

Было трудно, но я смогла. Они подарили ему много игрушек, привезли подгузники и всякого рода необходимых на первое время принадлежностей. Мы не нуждались в помощи, и я принимала ее только потому, что это значило помнить. Помнить о том, что мы теперь связаны общим человеком, что мы теперь семья, черт возьми. И когда-нибудь Саша будет называть их как подобает внуку. Вот и все факты.

Мы угостили их ужином. Я не знала, откуда Андрей берет деньги, но они у него были. Вполне достаточно, чтобы безбедно жить еще несколько десятилетий. Видимо, были вещи, о которых он пока не хотел мне говорить, а я и не подгоняла его. В конце концов, у Андрея есть собственная жизнь.

Тем же вечером, пока мужчины вышли на улицу, Наташа позвала меня в зал и вручила небольшую коробочку. Внутри лежали медальоны, которые Денис носил на шее, браслеты, золотые цепочки и кольца. Он любил эти вещи и никогда не снимал. Я так и не успела спросить у него их значения. Это быстро заставило меня плакать. После похорон я ничего у него забрала, чтобы была память. Все хранилось в моей голове, но тогда я так сильно жалела, что уехала с пустыми руками.

— Это принадлежало Денису. Наверное, будет лучше, если ты сохранишь их у себя. Знаешь, Ева, он был к тебе намного ближе, чем к нам. У него никогда не было семьи, но с тобой он ее создал. Поэтому постоянно и говорил, что хочет обзавестись своей как можно раньше.

— Спасибо, — выдавила я, сквозь слезы. Оказывается, даже через три месяца после его смерти все было свежим. Слишком и слишком свежим.

— Еще там есть парочка тетрадей. Он записывал туда все свои мысли последние пару лет. Это тоже твое.

— Почему?

— Он любил тебя...

— Почему мне так больно, Наташ? Порой я думаю, что еще немного и...просто не выдержу.

Наташа прижала меня к себе, и я разразилась громким плачем.

— Ты жива. Ты чувствуешь и проносишь через себя все, что приходит в твою жизнь. Он был нежным мальчиком, и любил тебя так сильно, насколько мог.

— Денис говорил вам, что нашел своих родителей?

— Да, мы собираемся закончить это дело. Нам хочется отыскать их и рассказать о всей его жизни.

— Это было бы замечательно.

— Ты можешь приехать в любой момент и жить у нас. Все его вещи теперь будут твоими. Да и когда Сашка подрастет, думаю, ему захочется узнать о своем папе чуточку больше.

Я улыбнулась и снова обняла Наташу.

— Спасибо, что приехали. Я очень ценю ваше внимание.

— Главное, чтобы ты начала отвечать на мои звонки, иначе мы переедем к вам в город, и я буду каждый день стоять под твоей дверью.

Встреча прошла более чем прекрасно. Вещи Дениса я убрала подальше и собиралась изучить их только тогда, когда буду готова. У меня было слишком мало сил для очередной борьбы.

Весь следующий месяц мы принимали гостей. Мои родители завалили нас большим количеством подарков, которые не помещались даже в двух комнатах. Когда я сказала, что Саша еще не скоро сядет за тот маленький велосипед, папа просто махнул рукой и продолжил общение со своим внуком. Мама поразила меня сильнее — связала ему несколько пар шерстяных носочков, хотя вряд ли они понадобились бы ему на море. Однако такое трепетное внимание было настолько приятным, что я со слезами приняла этот милейший подарок и тотчас одела на Сашу.

Я сразу заметила, что мама с папой теперь были вместе. Их отношения нельзя было назвать просто дружескими, да и объятия и поцелуи, которые я видела в дальнейшем, подтверждали мои догадки. Я не лезла в их жизнь. Мне просто хотелось, чтобы кто-нибудь был счастлив. Они, кажется, действительно заново полюбили друг друга. С нашей первой встречи после выписки, они частенько заглядывали к нам и нянчились с Сашей, давая мне несколько свободных часов на себя. Искупаться, привести себя в порядок, полноценно поесть и прикупить кое какие средства гигиены. Я не жаловалась на трудности, напротив, обожала их, ведь когда я еще смогу смотреть на своего такого маленького сына? Знаете, у меня в голове долгое время сидело мнение, что все дети, так или иначе, довольно капризные в первые месяцы. Однако Саша доказал мне обратное. Он был моим отражением, а я старалась быть максимально спокойной, старалась овевать его любовью и всегда говорила ему об этом. Я постоянно изучала информацию о младенцах, кормлении грудью и воспитании. Благодаря целой кучи книг, которые я читала по ночам, я узнала намного больше, чем за все время беременности.

Я не сделала из себя идеальную маму. Мне хотелось быть такой, какой я была на самом деле. И на самом деле, я была очень спокойной. Если другим не нравилось, что дети часто вставали по ночам, то я это любила. Да, мне не всегда удавалось выспаться, и я постоянно клевала носом днем, но твердила себе, что это того стоит. Сашка рассказывал о младенчестве, я рассказывала о себе. Мы знакомились, изучали друг друга. Наверное, так и должны поступать мамы. Он научит меня, я научу его.

В июле мне исполнился двадцать один год. Тем утром я проснулась очень поздно и испугалась, не обнаружив в кроватке своего сына. Я вскочила с места, не удосужившись даже приодеться (я спала в нижнем белье из-за сильной жары) и побежала на поиски Саши. Нашла я их в зале. Андрей лежал рядом с моим мальчиком и читал ему книгу. Я притаилась за углом и стала прислушиваться.

— Как тебе, Сашка? Нравится слушать про всяких этих принцев?

Я посмотрела на часы. Те показывали два часа дня. Услышав, как маленький что-то прокряхтел, я улыбнулась. Крохотный болтливый комочек счастья.

— Да, верно. Лучше нам с тобой подкрепиться. А мамочка пускай отдыхает. Слишком она у нас завертелась, да? Пойдем, я дам тебе самое вкусное молочко на свете.

Через секунду он вышел из зала с Сашей на руках. Меня они не заметили, поэтому я поспешила в комнату и надела свое любимое домашнее платье. Я не чувствовала себя радостной из-за дня рождения, но мне было приятно, что Андрей снова проявлял такую заботу обо мне.

Появившись на кухне, Андрей без слов заключил меня в свои медвежьи объятия и крепко поцеловал в обе щеки.

— С твоим днем, красавица.

Затем он взял меня за плечи и поймал мой благодарный взгляд.

— Я люблю тебя, Ева. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречал.

— Спасибо, Андрей! Как ты так незаметно забрал Сашу?

— Ночью он плакал. Долго плакал.

Я расширила глаза и посмотрела на бедного малыша. Во мне тотчас проснулось угрызения совести. В те дни я была очень уставшей.

— Я забрал его к себе и дал смесь. Сделал так, как ты меня учила, не волнуйся. Потом он уснул, и я не стал тебя тревожить.

Стало быть, мой сын всю ночь провел с Андреем.

— Господи, малыш, — я чмокнула Андрея в щеку и потянулась к Саше. Он сразу встрепенулся и выплюнул бутылочку изо рта. — Прости меня, персик. Твоя мамочка совсем о тебе забыла.

— О, нет! Это не то слово. Твоя мамочка, Сашка, никогда о тебе не забывает. Слушай, у меня для есть сюрприз. Тебе лучше привести себя в порядок.

Я покосилась на Андрея. Мне не хотелось никаких сюрпризов и подарков. Вообще-то я собиралась провести этот день дома.

— Я серьезно. Поторопись, у тебя сегодня все по времени.

— Что ты задумал?

Он вновь забрал у меня сына. Тот, похоже, только и делал, что наслаждался, пока переходил из одних любимых рук в другие.

— У тебя есть час. Давай, беги уже.

Пришлось собираться. Я приняла быстрый душ, аккуратно уложила волосы и немного подкрасилась. Стараясь не думать о сюрпризе, я надела легкое платье и вышла из комнаты как раз в тот момент, когда входная дверь распахнулась. Я не могла поверить своим глазам и застыла на месте.

Я уже сбилась со счета. Не помню, когда перестала считать месяцы молчания. Но я заплакала и прислонилась лбом к стене, пока они заходили к нам в квартиру. Я пыталась заглушить всхлипывания, чтобы хоть как-то скрыть свою горькую печаль. В голове сразу же поселился Денис, поскольку грусть всегда навевала на себя все, что таилось в глубине души. Прошлое навалилось на меня огромным комком и стоя в коридоре, глядя на то, как мои друзья смотрят на меня, я не могла сдерживаться.

— Привет, Ева. Прости, я больше не могу находиться в этом молчании. Я соскучилась по тебе, подруга. Я соскучилась по нашей с тобой жизни. Хочешь того или нет, я буду здесь до тех пор, пока мы не поговорим.

И все, что я сделала — обняла Свету.

***

шесть лет назад
июль

— У тебя дочь, — сказала я после пяти минут молчания. Мы сидели в их машине, и никто не решался завести беседу. Последний раз мы виделись в сентябре, но общение у нас выдалось не таким уж и хорошим. Я помню, как она сказала, что любит меня, а ответить я ей ничего не смогла.

— У тебя сын. Знали ли я еще тем летом, что через год мы будем мамочками? — Света сухо усмехнулась. — Ни за что.

— Мамочки, — пробурчала я, потирая лицо или стирая слезы. Все смешалось. Я не думала, что когда-нибудь мы снова встретимся, поскольку решила, что не стану подвергать своих друзей опасности. Но Андрей, видимо, считал иначе.

— Не хочешь говорить со мной?..

— Света, ты помнишь, что из-за меня у тебя едва ребенок не погиб?

Мы переглянулись и тотчас отвели взгляд.

— Это не твоя вина и мой ребенок не умер! Я родила Софию здоровой, — прокричала она. — Ева, нельзя просто так отказаться от нашей дружбы. Я люблю тебя и мне жаль, что с тобой произошло...ужасное. Но мы не должны останавливаться.

— Если ты собираешься читать мне лекцию о том, как мне стоит жизнь, то я лучше прямо сейчас выйду из машины и пойду прочь.

Света выдохнула и покачала головой.

— Ты забеременела в сентябре?

Ее вопрос застыл у меня в самом сердце. Оказывается, разговаривать о произошедшем мне действительно было куда тяжелее. Вспоминать — пожалуйста. Моменты постоянно крутились у меня в голове, буквально день и ночь.

— В сентябре. Но узнала позже, на тринадцатой неделе. Тогда я уже давно жила у...

Подруга кивнула и вцепилась за руль, словно таким образом могла сдержать свою истерику. Я лишь краем глаза заметила, что ее слегка потряхивает.

— А Денис? Он знал об этом?

— Знал. Я уверена, что тебе обо всем известно от Андрея. Зачем ты пытаешься поговорить со мной об этом?

Тут я уже не смогла говорить ровно. Голос дрогнул, и я жестко сжала свои пальцы.

— Хочу, чтобы ты знала — я готова выслушать все, что ты захочешь мне рассказать. Ты можешь мне доверять.

— Я могу доверять только себе и Андрею. Прости, Света.

— Ты просто пришла из ада, — буркнула подруга, откинувшись на спинку.

Я заплакала. А потом застонала, закрывая лицо ладонями. Я плакала так сильно, что заболело горло и грудь. Последнюю неделю я держалась молодцом и ни разу не пролила слезы, но пришла Света и расковыряла все мои раны, которые успели покрыться небольшой корочкой. Сейчас мне просто хотелось подняться домой и обнять Сашу, чтобы удержаться. Удержаться за единственный смысл, оставшийся в моей жизни. Неужели, теперь я всегда буду такой? Убитой горем девушкой, у которой все лежало в глубокой яме?

— Прости, пожалуйста. У меня не самые лучшие времена, — сказала я, выпрямившись. Я прекращала плакать так же резко, как и начинала.

— Если ты еще не готова общаться с нами, я это приму. Скажу честно, я никогда не смогу понять, что случилось с тобой за весь этот год. Мне трудно даже представить, не говоря уже о чувствах, таящихся внутри тебя. Знаю только...это было ужасно. Но несмотря ни на что, я безумно хочу быть рядом с тобой. Я хочу помогать тебе, хочу быть твоим другом.

— Мне легче принимать тот факт, что рядом со мной никого, кроме Саши нет.

— Ты живешь с Андреем, — настороженно заметила Света.

— Мы с ним похожи.

— Вы похожи на семью, Ева.

Я так встревожилась ее словами, что невольно сжала пальцы, не почувствовав боли. Такие мысли в голове мелькали довольно часто, но я не давала им воли. Не давала возможности стать чем-то большим, потому они и сидели в самой глубине сознания.

— Мы никогда не будем семьей.

— Ты осталась без мужского плеча. Я общалась некоторое время с Андреем. Что-то мне подсказывает, что именно он может обеспечить вам надлежащую защиту и счастье.

— Спасибо, я не знала, что у меня Денис умер. И как это я сразу не поняла? — съязвила я и открыла дверь машины. Выбравшись из нее за долю секунду, я потерла напряженные бедра и сделала несколько маленьких вдохов, пытаясь прийти в норму. В возможную норму, которую я могу себе позволить.

— Я не это имела в виду...

— Света, я впервые в своей жизни полюбила человека так сильно, что порой становилось больно. Я полностью доверилась ему. Но всякая моя любовь, черт возьми, заканчивалась слишком дерьмово, — я строго посмотрела на подругу. — Я боюсь. Я не хочу больше любить. Мне не нужны эти чувства, если рядом со мной не будет Дениса. Ты должна понять это, у тебя есть Паша. Разве смогла бы ты предать саму мысль о чем-то новом, когда твое сердце до сих пор наполнено счастьем до краев?

Света тяжело выдохнула и опустила голову на руль. На колени капали слезы, и мое сердце от этого зрелища разрывалось на кусочки.

— Что дальше, Ева?

— Жить, наверное. Такое ощущение, будто я все разом потеряла, но Сашка мне это вернул. У меня только мама биологическая, да и та чужая, понимаешь? У моего ребенка нет отца, а дедушки и бабушки у него не настоящие. Не по крови.

— Не так важно, если эти люди были с тобой всю жизнь. Вас с Денисом родители не бросили, ты ведь это понимаешь?

— Не бросили.

— Но и боли доставали очень много. Послушай, милая, — она повернулась ко мне, и я сама потянулась к ней, усевшись обратно, — давай будем вместе? Мы не плохие люди...

— Я никогда и не считала вас плохими. Вы же мои друзья.

— Я приготовила для тебя подарок. Ты еще не забыла, что тебе сегодня двадцать один год?

Я рассмеялась сквозь слезы.

— А кажется, словно все пятьдесят.

— Давай, не куксись. Так что, согласна общаться с нами?

— Я просто хотела защитить вас от моего плохого окружения.

— Мне плевать. Я тебя люблю, Ева.

Я потянулась к ней и как можно крепче прижала к себе. Это ощущение было настолько мягким и приятным, что я расплакалась прямо в ее шею и снова почувствовала себя маленькой беззащитной девочкой. За считанное мгновение перед глазами пробежали все воспоминания их прошлого.

— Я тоже люблю тебя, Света. С вас все и начиналось. С чего-то очень хорошего.

— И теперь мы с тобой. Навсегда.

***

шесть лет спустя
наши дни

Весь день мы провели в салоне красоты. Я отлично помню, с какой легкостью отрезала свои волосы. Мне нравилось, что они не струились по спине, а едва достигали плеч и были на пару тонов светлее. Затем мы несколько часов приводили наши ногти в порядок, после чего расслаблялись на массажном столе, пока умелые руки профессионалов дарили нам ощущение блаженства. До самого вечера мы ходили по торговому центру и накупили много новых платьев на лето, открытые босоножки, не громоздкие украшения и еще кучу одежды для наших малышей. Я действительно отвлеклась, и это замечательно подействовало на мою душу. Мне удалось побыть наедине с подругой, не думая о прошлом, которое отчаянно пыталось причинит мне боль.

Света постоянно напоминала мне наши развлечения, когда мы еще работали в кофейне и не знали трудностей. Мне казалось, что прошло уже с десяток лет с последней вечеринки, которую мы посетили на мой прошлый день рождения, но я отсчитала двенадцать месяцев и это было не так давно. Всего лишь год, но сколько он принес в наши жизни! Реальность словно была не настоящей.

Словом, отдохнули мы на славу. Находится с хорошим человеком с утра до самого вечера — прекрасно. Свете удалось убедить меня, что мы двигаемся. Маленькими шагами, не спеша, и все же двигаемся, а это значило, что некоторые вещи имеют свойство налаживаться. Я была благодарна этим людям за их понимание, потому что в течение следующего года они все будут видеть меня разбитой, угнетенной и замкнутой. За все это время никто из них не скажет мне прекратить плакать, убегать от воспоминаний и снова плакать. Я все также не буду трогать вещи Дениса, которые его мама дала мне в тот день. Не открою конверты Неймара. Я уберу эти вещи на полку с замком, чтобы они не попадались мне на глаза и прикоснусь к ним только тогда, когда сделаю из себя нового человека.

Мой двадцать первый день рождения прошел не так весело, как прошлый, но радовал тем, что теперь у меня была мама. Из Италии прилетели дедушка с тетей, родители Дениса вместе с старшим сыном и дочерью, Арсений со своими женой и детьми. И мой дом, который еще в марте был местом, где убили несколько человек, больше не был местом, в котором витала смерть. Мы наслаждались вкусной едой, приготовленной женщинами, радовались тому, что я подарила нашей семье прекрасного мальчика, удивлявший всех своим спокойным нравом.

Мы не говорили о жизни в конкретный момент. Мы говорили о ней в целом. Говорили о будущем, обнимались и гордились друг другом, ведь несмотря ни на что, мы нашли в себе силы сесть за один стол и стать одной большой семьей. Да, единственным кровным родственником для меня была мама, но, как я и считала раньше, не это делало нас ближе. Папе я была благодарна за то, что не оставил меня в одиночестве. Дедушке с бабушкой — за их помощь в моем воспитании. Свете с Пашей — за их крепкую дружбу и поддержку. Жене с Наташей — за Дениса. Денису — за крепкую любовь и прекрасного сына.

Именно так я думала о каждом, пока сидела в самом центре стола, мысленно произнося благодарность за их данность для меня. Вероятно, я могла бы написать это на чистом листе бумаги и сохранить его до тех времен, когда почувствую, что жизнь снова трещит по швам. Моя эмоциональная нестабильность каждый день напоминала о себе, и я редко могла контролировать свои порывы. Однако скрывать правду я не собиралась.

После того дня мы начали жить. Знаете, будто все ждали определенный момент, своего рода толчок, который помог бы нам всем задвигаться. Это ощущалось, когда папа разложил нас всех в своем доме, заставив, тем самым, остаться еще на несколько дней. Находиться в большом в доме с большим количеством людей было довольно весело и приятно.

Я заняла свою комнату и из каких-то соображений — я не совсем понимала, почему так поступаю — сказала Андрею оставаться с нами. Я твердила себе, что нельзя привязываться к человеку, у которого была своя судьба. Где-то в глубине души я понимала — мне стоит уехать из его квартиры, стоит поговорить с ним о будущем. Но тогда мне просто хотелось, чтобы мы легли все вместе в одну кровать и побыли втроем.

— Я лягу на полу, — сказал Андрей, доставая из моего шкафа надувной матрас.

— Не стоит. У меня большая кровать.

Наверное, по моему взгляду было видно, что я боролась с непонятными чувствами. Андрей не стал противиться и когда улегся напротив меня, погладив Сашку по его светлым волосам, я ощутила спокойствие.

— Спасибо за этот день. Я не думала, что мы с тобой когда-нибудь будем такими замечательными друзьями.

Андрей и меня погладил по волосам. Его руки были такими мягкими и одновременно сильными, что от избытка приятных ощущения, я закрыла глаза и тяжело выдохнула. На секунду я представила, что на его месте сейчас лежит Денис, но отмела это представление. Быстро и слишком резко.

— Мне нравится быть с тобой, Ева. Ты меня понимаешь, как никто другой, а Сашка... Он как надежда. Маленькая, но чертовски сильная надежда.

— Да, — согласилась я, — надежда. Давай сядем на подоконник, я хочу поговорить с тобой.

Мы переместились к окну и молча уставились на ночную улицу. Небо было усыпано яркими звездами, кажется, на те числа выпал тот самый звездопад, о котором все так возбужденно рассказывали. Некоторое время мы с Андреем не могли оторвать взгляда от завораживающего зрелища, а когда я заметила падающую звезду, то быстро загадала желание.

— Что ты загадала? — прошептал Андрей, заметив, что я сижу в закрытыми глазами и скрещенными ладошками.

— Если скажу — не сбудется.

— Ладно, тогда я тоже не скажу.

Я слегка толкнула его. Даже спустя шесть лет я помню легкость, возникшую между нами в тот момент. Андрей потянулся ко мне и прижал к себе, а я обхватила его шею и дышала так ровно, как могла. Как будто эти минуты были для нас что-то вроде исцеления или наполнения новыми чувствами. Или вовсе принятие. Принятие продолжающейся жизни.

— Думаю, к концу лета я съеду от тебя, — медленно сказала я, все еще держась за него. Хватка на моей талии немного ослабла, но мы пока не хотели отпускать друг друга.

— Зачем, Ева? Я не хочу, чтобы вы уходили от меня.

Я сказала себе — воспринимай его слова так, как считаешь нужным. И я посчитала.

— Мне нужно растить сына.

— Расти его в моей квартире. Рядом со мной.

Я покачала головой, встретившись с его взглядом. Испуганным и отчаянным.

— Я не имею права тянуть тебя назад, Андрей. Ты должен найти себе женщину, которая будет любить тебя всем сердцем и подарит вам обоим малыша. В конце концов, ты, видимо, где-то работаешь. Нужно и там подниматься. А мы с Сашкой будем пробовать новое.

— Ева, — он прислонился лбом к моему плечу, — пожалуйста, мальчик еще слишком маленький. Вам понадобится помощь.

— Я обязательно справлюсь.

— Ты молода, а с ребенком на руках будет сложнее.

— Я уверена, что многие женщины, самостоятельно воспитывающие своих детей, встречались со сложностями. Это неизбежно, но я к ним готова. Я не могу постоянно полагаться на чью-то помощь, особенно твою, потому что ты должен строить свою жизнь. Ты уделял мне внимание с тех пор, как мне было пятнадцать. Достаточно, Андрей. Живи.

— А что, если я скажу...

Я накрыла его рот рукой, зная дальнейшие слова. Мне не хотелось слышать их. Я все понимала по одному лишь взгляду, которые он бросал на меня по утрам. Я все понимала по тому, как он заботился о моем малыше. Я все знала, но вряд ли могла бы вынести это тогда.

— Нет никакого «а что, если...». Нет, Андрей. Понимаешь?

Он внимательно посмотрел на меня, затем медленно убрал мою руку и поцеловал в щеку. Я прикрыла глаза, казалось бы, ощущая себя обреченной на провал. Андрей поцеловал меня снова, но сдвинулся ближе к уголку губ, а через мгновение я почувствовала его губы на своих. Аккуратное прикосновение, легкое, едва ли означающее настоящий поцелуй. Я не должна была позволять ему проявлять эти чувства, однако не воспротивилась. Взявшись за его руки, сцепленные на моей шее, я расслабила их, все еще прижатая к теплым губам.

— Отпусти, — грустно произнесла я, надеясь, что он поймет мои слова.

— Слишком сложно, Ева.

— Нам нельзя. Я не могу, Андрей. Прошу тебя, найди кого-нибудь, кто скажет тебе «да».

Ночь сделала его откровенным. Он не боялся своих действий, не боялся говорить о том, что, вероятно, сидело внутри него долгое время. Но я продолжала бояться и не могла ему ничего дать. Денис был моей любовью, другого больше не дано. В моей жизни не будет чего-то другого.

Тогда я впервые увидела, что Андрею тяжело. Он понимал меня и себя, но смириться с этим было трудно.

— Послушай, — я взяла его лицо в свои руки и смахнула слезы, — это случилось, потому что...потому что мы были вместе несколько месяцев. Я должна уехать ради всех нас. Я должна увидеть мир и саму жизнь, чтобы стать сильнее. Нужно научиться твердо стоять на ногах. Отпусти все, что сидит внутри, Андрей. Станет легче.

— Дениса ты отпустить не сможешь, — заметил парень, поглаживая мои колени.

— Не смогу, но когда-нибудь моя жизнь измениться.

***

Я нашла уютную квартиру на окраине города со всеми удобствами и заключила договор на шесть месяцев, не уверенная, что остановлюсь там надолго. Внутри самого комплекса были все необходимые магазины, а море находилось буквально в нескольких минутах ходьбы. Я не была особенно требовательной к новому месту, но мне хотелось, чтобы нам с Сашкой было комфортно.

Узнав, что я собиралась переезжать, папа настоял на том, чтобы оплачивать мое проживание. Я не сразу согласилась, но, когда это все-таки произошло, мы условились — платить он будет только до тех пор, пока я не найду способ делать это самостоятельно. Папа только кивнул, как обычно, и я была уверена — он никогда не позволит мне вкладывать деньги куда бы то ни было.

По крайней мере я была рада, что смогла найти себе что-то приятное. Пока мы с Андреем перевозили все вещи, моя мама присматривала за Сашей. Мне нравилось, что она очень трепетно относилась к нему и часто читала книжки, сидя на качелях. Пока он был очень маленький я не переставала удивляться, насколько спокойный у меня родился ребенок. Сашка плакал только тогда, когда хотел кушать, болел животик и резались зубки. Он любил наблюдать за игрушками, которые я установила на его кроватке, любил слушать мою болтовню за готовкой, гулять на улице. Конечно, были моменты, когда он с особым удовольствием начинал плакать и капризничать, но мне не доставляло это неудобств. Не помню, чтобы я когда-либо за весь его первый год страдала из-за детских капризов.

После того, как мы перевезли вещи, я решила остаться на ночь у Андрея. Вечером мы собирались сходить в кино и посидеть в баре, поскольку потом у нас у обоих были планы. Он, наконец, рассказал мне, что работал телохранителем у одного высокопоставленного политического человека в нашем городе. У него водились хорошие деньги, и теперь он хотел открыть личную охранную фирму. Полагаю, для Андрея это был огромный шаг, потому что мыслей на счет чего-то нового у него было очень много. Я видела огонь в его глазах и гордость, когда он говорил, что у него много знакомых, в том числе и военных. А я успела забыть, что парень и сам был военным.

Кроме меня, он разговаривал об этом с моим папой. Я понимала это по-своему. Последние несколько лет Андрей работал только с ним, другие люди и вовсе не брались в счет. Из-за этого он доверял папе намного больше, а тот, полагаю, был очень близок с ним и воспринимал, как своего сына. Андрей не требовал от него помощи, ему лишь хотелось сделать все правильно с самого начала.

— Но без ошибок редко получается с первого раза, — запротестовала я. — Тем более папа не самый лучший наставник, учитывая, что он скрывал от нас свой бизнес с клубами.

— Я знал про них, Ева, — он, как обычно, отмахнулся, словно не желал говорить о прошлом. — Просто мне хочется открыть первую контору с минимальным количеством тех самых ошибок.

Мне оставалось лишь поддерживать его в начинаниях. Этого я и хотела — движения вперед. Я же собиралась поступать в университет в Калифорнии. Все знали, что Денис учился на графического дизайнера. Я досконально изучила эту профессию, чтобы понять, к чему же на самом деле лежала у него душа и потратила уйму времени на поиски необходимых людей для связи с данным вопросом. С помощью Жени и Наташи я связалась с его друзьями из кампуса. Сначала пришлось рассказать им о случившемся, и только потом я получила некоторые материалы Дениса, которые хранились в университете. Затем я общалась с компанией, где он проработал свой последний год. Они ценили его не только как сотрудника, но и как человека. Я не думала, что посторонние люди могут так говорить о человеке, совершенно далеком от их мира, но так или иначе они искренне выражали свои соболезнования.

И пригласили меня посетить их компанию, если у меня появятся желание и возможность. Они смогут отдать мне все его личные вещи. Я была рада, что они с такой доброжелательностью отнеслись ко мне. Скорее всего, именно поэтому я и решилась поступать. Хорошее отношение в очередной раз доказывало мне, каким прекрасным человеком был Денис. Люди любили его не только за необычную внешность и умение найти правильный подход во всех сферах.

Мы говорили на английском языке настолько, насколько позволял мне мой уровень. Все вышло не плохого, однако я уверенно заявила себе, что мне снова придется подучить его. Поэтому я составила план и следовала ему до самого конца. Оставить своего ребенка здесь я не могла, а потому искала все возможные университеты со специальными характеристиками и возможностями, которые предлагали хорошие условия учебы для молодых родителей. Необходимо было решить проблемы не только с проживаем, я должна была позаботиться о Сашке в совершенно другой стране. Все, кто узнал об этом, сначала отреагировали слишком негативно, ведь придется изменить практически всю свою жизнь. И ради чего?

— Ради нашего будущего. Я слишком долго откладывала свои мечты на завтра, сейчас делать этого не буду.

— Саша еще совсем малыш, Ева. Подумай, что ему придется пережить, когда вы приедете туда? — папа был чрезмерно встревожен вопросом моего обучения и переезда, хотя в мои семнадцать лет, когда я только распрощалась со школой, хотел силком отправить меня в другую страну.

— Я найду способ позаботиться о нас обоих, папа. Никто из вас не сможет изменить моего решения. К тому же, ему на тот момент уже исполнится три года. Мне нужно подучить язык, сдать все экзамены, подготовить кучу документов. Я буду подаваться на стипендию и финансовую помощь. Некоторые университеты предлагаю неплохие условия...

— Ты поступаешь глупо и необдуманно!

— По крайней мере она никого не обманывает и пытается создать будущее для себя и своего сына, Сергей. Не будь ты таким упертым человеком. Она уже давно не твоя маленькая девочка, — сказала мама, тем самым показав мне, что становится на мою сторону. — Нам нужно поддержать ее, а не стоять против всего, что открыто для молодых людей.

Но до этого произошло много изменений. Я и не думала, что жизнь будет со всех сил подталкивать меня к чему-то новому так быстро.

В тот вечер я долго ждала Андрея с работы. Он сказал, что задержится из-за непредвиденных обстоятельств и я согласилась дождаться его. По моим подсчетам мы должны были успеть попасть на последний сеанс. Я специально собралась заранее, чтобы не задерживаться, но, когда дверь в квартиру открылась что-то пошло не так. Я сидела в зале под тусклым светом ночника, поэтому меня особо не было видно. Зато я, к сожалению, видела все.

Если вспомнить, то мне, наверное, стало очень больно где-то внутри. Сердце сжалось до немыслимых размеров, из легких выбило воздух. Самое главное, я не понимала, почему испытываю эти чувства и хотела поскорее от них избавиться. Но я словно превратилась в мазохиста и некоторое время просто сидела на месте.

Сначала я увидела копну светлых женских волос, раскинутых на плечах и спине. Они целовались, наощупь направляясь в сторону комнаты. Съезжали вниз по стене, затем снова поднимались, принимаясь трогать друг друга во всех возможных местах. Я старалась держаться, надеясь, что меня все же заметят. А когда услышала ее стон — дикий, страстный и желанный — во мне что-то щелкнуло. Я видела, как Андрей приподнял ее за бедра, и она сцепилась ноги на его талии. Вообще-то я впервые лицезрела сцену, где он был так близок с девушкой. И мне нужно было подняться, уйти к чертовой матери из его квартиры. Оставить их наедине, чтобы они выпустили пар или сплелись в круговороте обуявшей любви.

Да что угодно могло происходить между ними, но мне стало так до нестерпимого больно, что я включила основной свет и больше себя не контролировала. Я старалась мысленно уверить себя, что боль эта связана лишь с тем, что мы не пошли в кино, как решили несколько дней назад. Если он выбирал свою жизнь, я не имела права злиться.

— Добрый вечер, — твердо сказала я. Они испуганно оторвались друг от друга. Девушка подправила свои крашенные волосы и облизнула губы. Она мне не понравилось. В ней не было ничего, что я могла бы назвать настоящим.

Похоже, Андрей был пьян. Он пошатнулся и схватился за стену. Глаза за секунду удивленно расширились, после чего он вспомнил. А я думала лишь о том, что он забыл.

Если он выбирал свою жизнь, я не имела права злиться.

— Я тебя два часа ждала. Отличная работа, — я демонстративно подмигнула девушке. Та продолжала оценивающе глядеть на меня. Видимо, ей хотелось найти во мне какой-нибудь изъян, чтобы в случае чего указать на него, но я и без чужих взглядов знала, что форма у меня не самая лучшая. После рождения ребенка я быстро избавилась от живота и снова слишком сильно похудела. Папа называл меня тощей.

Все просто — горе убило меня.

Но знаете, что? Несмотря на то, что незнакомка была накаченной, она была красивой, черт возьми. Со своими глазами бусинками, красными пухлыми губами и идеальной талией.

— Ева, прости, я совсем забыл, что мы...

Я посмотрела на него, на его губы, вспоминая их мягкость и тепло. Это ощущение завладело мной буквально на секунду. Я оторвала это от себя, потому что это никогда не будет мне принадлежать. Андрей мог делать все, что ему угодно.

— Пустяки, — усмехнулась я, — сходим в другой раз. Простите, что помешала.

Когда я проходила мимо них, Андрей взял меня за руку. Я не полностью развернулась к нему и не смотрела в его глаза. Мне просто не хотелось плакать, не хотелось чувствовать боль, не хотелось думать о своем глубоком и ненавистном одиночестве.

— Это не то, что ты подумала.

— Имей совесть, она же стоит прямо перед тобой. Ты должен выбирать себя, помнишь?

Вот я и напомнила. Через две минуты я уехала из его квартиры в полном одиночестве.

***

шесть лет назад
сентябрь

— Он едва ли не присунул ей на моих глазах! — буркнула я, делая глоток ледяной воды. Света похлопала меня по руке, а Паша недоуменно покачал головой.

— Мне очень жаль, — сказала подруга, на что я отрицательно покачала головой.

— Никогда! Я не собиралась его винить. Ему двадцать восемь лет, у него нет жены и ребенка. Спать может с любой попавшейся девушкой.

— Ой, никогда не слышал от тебя столько...– начала Паша. Я закатила глаза.

— Как я по-твоему забеременела? Люди занимаются сексом прежде, чем у них появляются дети, не так ли?

— Дело в том, что ты всегда была такой милашкой и не употребляла слов вроде этих.

— Это глупо, — ответила я, закатив глаза. — Я называю вещи своими именами. Просто раньше до такого мы с вами не доходили.

— Да, похоже, наша маленькая Ева стала совсем взрослой, — заметила Света.

Я сглотнула нахлынувший комок в горле. Сердце забилось с новой силой, перед глазами отчетливо стоял образ целующегося Андрей.

Ты привязалась к нему, девочка. Прекрати терзать себя страданиями, которые не являются истиной в сердце.

— Мне жаль потому, что я видела — между вами что-то есть.

— Ничего нет! — закричала я. — Ничего! Почему вы так думаете? Я была привязана к нему только из-за работы. Он был моей охраной, вот, что связывало нас на самом деле. А потом, когда все это случилось, Андрей был единственным человеком, которому я доверяла. Я не злюсь на него из-за поцелуя. Я вообще не злюсь.

— Год назад я уже предлагала тебе перепихнуться со своим горячим телохранителем...

— Что ты такое говоришь, Света? — удивилась я и уставилась на подругу. Она пожала плечами.

— Предлагаю и сейчас.

Проблема в том, что я поняла ее сразу. Она действительно предлагала мне переспать с Андреем, чтобы... Что? Чтобы мне стало легче? Я посмотрела на своих друзей и внезапно меня посетило одно осознание.

Они не понимали, что я любила Дениса и родила от него ребенка. Они не видели нас вместе, не видели нашей любви, наших отношений. Иногда у меня складывается ощущение, что я и сама не присутствовала рядом со своим любимым. Но я одергивала себя тем фактом, что у нас с ним было очень мало времени. Так или иначе, Света с Пашей не понимают и никогда не смогут понять, что же я чувствую на самом деле.

Им казалось, что я пережила. Раз уж Дениса больше нет, то и переживать нечего, его уже не вернешь. Все кончилось, нужно жить. Да, с последним я согласна, но моя любовь по-прежнему жива, и я чувствую ее в своем сердце каждую минуту. Саша — наш сын — единственное доказательство того, что существует между нами до сих. Я смотрю на него и не могу не видеть Дениса.

— Я лучше пойду, — сказала я, хватая свой рюкзак. На улице уже была глубокая ночь, но я не собиралась оставаться здесь. Мне нужна была тишина.

— Нет, милая, ты неправильно меня поняла. Подожди...

Я должна быть аккуратнее и с чувствами, и с людьми. Особенно, когда два эти слова стоял в одном предложении.

— Прости, я должна.