Жажда

шесть лет спустя
 наши дни

Ева

В своем доме я продержалась ровно неделю.

В одну ночь с субботы на воскресенье я не выдержала. Достав из шкафа свой единственный большой чемодан, я запихнула туда лишь самые необходимые вещи и средства личной гигиены, которые могли бы мне понадобиться. Затем я тихо переоделась в одежду, которую дал мне Андрей и сразу же позвонила ему.

Доверять я могла только Андрею. Со дня смерти Дениса я практически не говорила с родителями, да и те, кажется, не особо шли со мной на контакт. Они закрывались в своих комнатах, и мы редко видели друг друга, встречаясь только на кухне, если кто-нибудь хотел перекусить. Я испытывала противоречивые чувства по отношению к папе, и понимала, что мне нужно время, чтобы осознать конец этой истории. Мама боялась говорить со мной, поэтому мы снова начали эту глупую игру.

Родители Дениса хотели, чтобы я осталась в их доме. Они обещали позаботиться обо мне и ребенке. Обещали мне безопасность, но я не могла оставаться в городе. Впрочем, как и в этом морском местечке. Так что в моем окружении осталось очень мало людей, которым я могла по-настоящему довериться и теперь остановилась только на себе и Андрее.

Он ответил на мой звонок через пару гудков, словно ждал, что я обязательно наберу его номер.

— Ева, что случилось? — обеспокоенно спросил Андрей. В голосе не было и намека на сон.

— Не возражаешь, если я поживу у тебя? Знаю, у тебя новая квартира и ты затеял ремонт, но мне просто...необходимо...то есть я буквально жажду оказаться у тебя. Эти стены душат меня, я не могу находиться здесь, Андрей.

Я говорила открыто и прямо, пугаясь, что моя уверенность дрогнет и все покатиться совершенно не туда. Он колебался считанные секунды, после чего твердо произнес:

— Собирайся, я заеду за тобой через час.

Андрей был безотказным человеком, но я никогда не смела пользоваться этим качеством. Возможно, иногда это выходило ему боком из-за чрезмерной доброты и прочих положительных черт. И все же, я была рада, что мы с ним были дружны.

Я спускала чемодан на первый этаж, когда мама с папой услышали шум и заметили силуэты за дверями. Они поплелись за мной и в их глазах читалось ясное недоумение и страх. Мы посмотрели друг на друга и без слов обменялись довольно громкими высказываниями, и это словно задевало меня сильнее, чем если бы они говорили вслух. Все раны, нанесенные на мою жизнь, были слишком свежими и жутко больными. Мне хотелось скорее оказаться подальше от всех проблем своей семьи и сосредоточиться на чем-то одном. Если бы я осталась с родителями, я бы себя погубила.

— Где ты будешь жить? — поинтересовался папа. Я не спрашивала у него чем закончилось дело. На самом деле, мне было плевать — исходит был ясен для всех. Денис умер, а вместе с ним — Дюран, со всей своей бандой. Никто ничего не получил, поэтому не было никакого смысла что-либо выяснять.

— У Андрея. Думаю, он разрешит мне занять одну из его комнат, — голос у меня было чересчур неестественным.

— Хорошо, — кивнул он и потер ладони об пижамную футболку. На лице у него красовались синяки и ссадины. Я хотела обнять его, потому что после смерти Дениса ни разу не притронулась к нему. Как и он. Мой папа не обнял меня. Мой папа меня не поддержал. И хотела ли я этого? Ведь весь его вид будто кричал о том, что он знал все с самого начала.

— Вы можете идти спать. Я подожду Андрея на улице...

— Послушай, — папа внимательно посмотрел на меня и замялся. Наконец, он вздрогнул и заплакал, сжимая глаза пальцами. — Мне очень жаль, Ева. Мне так жаль, что все это произошло с тобой. Я виноват.

— Мы оба виноваты, милая, — прошептала мама. Я неожиданно поймала себя на мысли, что внешне они очень подходят друг другу. Я успела позабыть об их совместном прошлом. Нам всем нужно время, чтобы прийти в себя.

— Я открою доступ к твоему счету. Там много денег, можешь брать столько, сколько захочешь. Знаешь, я...должен...отпустить тебя. Прямо сейчас.

Я нахмурилась и крепко схватилась за ручку своего чемодана. Это были не те слова, которые я хотела бы услышать.

— Я отправлю тебе карту и все реквизиты, чтобы ты могла пользоваться деньгами. Просто давай знать, что у тебя все хорошо, ладно?

Я сглотнула тяжелый ком в горле и кивнула. Мне нечего было ответить. Папа окончательно отпускал меня. Мы истратили всякий шанс на нормальную жизнь вместе. Но я верила, что когда-нибудь мы снова сможем со спокойствием смотреть друг на друга. Сморгнув слезы, я спросила у него:

— О каком счеты ты говоришь, пап?

— Когда ты родилась, я копил деньги для твоего будущего. За двадцать лет набралась неплохая сумма. Это все твое. Для вас обоих, Ева.

— Обоих?

— Для тебя и твоего сына.

Я отчетливо помню, с какой силой меня затрясло. Для тебя и твоего сына. Теперь эта была моя жизнь, понимаете? Значит, так тому и быть.

Так или иначе, я уехала из родительского дома со минимальными пожитками. Андрей забрал меня, а на следующий день уволился. Больше он на папу не работал и пожелал провести некоторое время дома, чтобы наладить свою жизнь.

Все текло размеренным чередом. Андрей окончательно продал дом, в которым мы пострадали тем летом и купил большую квартиру на окраине города, в пяти минутах ходьбы от моря. В первый месяц нам пришлось тяжело. Я заняла одну из комнат и практически не выходила из нее. Получив серьезную психологическую травму, мне часто приходилось посещать больницу, чтобы врачи могли следить за состоянием малыша, и заодно я проходила курс психотерапии, стараясь хотя бы немного прийти в себя. Ради будущего с сыном. Я закрылась, позволила себе окунуться в горе и постоянно думала о Денисе, пытаясь восстановить его образ в своей голове. Закрывала глаза и придумывала, будто он не умер и был рядом со мной.

Я скучала. Тосковала. Я плакала и страдала от нехватки любимого человека. Мне было так тяжело, что порой я выпадала из реальности и даже не помнила, что со мной происходило. По ночам снились кошмары, в которых обязательно присутствовал Денис, а потом меня будил Андрей и укачивал, пока я выливала на него всю свою боль.

Ему тоже снились кошмары. Андрея мучили своим проблемы, далекие и нестерпимые, но мы никогда не говорили об этом друг с другом. Да, в них было что-то общее — намного больше общего — только вот сил на совместную психотерапию у нас не было. Поэтому каждый жил по-своему. Переживал по-своему. Болел по-своему.

Мы не пересекались даже во время завтраков, обедов и ужинов. Я готовила нам обоим — это помогало мне немного отвлечься. Но питались мы раздельно, лишь изредка усаживались за один стол. Иногда мы внимательно рассматривали друг друга, пытаясь понять, когда все немного поутихнет, но стоило этой мысли проскальзывать в голову, что-то кололо мое сердце. Это предательство, Ева. Не забывай меня. Никогда не забывай меня. И я не забывала. Я бы не позволила себе забыть о Денисе даже через миллион лет.

На втором месяце нашего совместного проживания с Андреем я вышла к нему на завтра. У меня началась тридцатая неделя беременности. Одевалась я в его мешковатую одежду, питалась его едой, и все еще не прикоснулась к папиному счету, который он для меня открыл. Я двигалась слишком медленно, вероятно, спешить мне совсем не хотелось, но жизнь требовала от меня хоть какого-нибудь движения. Элементарного похода в магазин, чтобы я могла купить себе удобной одежды, например.

— Доброе утро, — проговорил Андрей. Он сидел за столом, пил любимый кофе и ел шоколадное печенье. У нас всегда было много еды, потому что в отличие от меня, этот парень постоянно выходил на улицу.

— Доброе утро. У нас нет соленых огурцов?

Я устало плюхнулась на стул. У меня был достаточно большой живот и с каждым новым днем, движения давались мне немного сложнее.

— Кажется...– Андрей быстро подвигал банки в холодильнике и поставил на стол мои желанные огурцы. — Жена Арсения угостила на прошлой неделе. Ты уверена, что хочешь поесть их на завтрак?

— Я ем то, что хочет мой ребенок. Если он захочет огурцы в девять утра, я не смогу ему отказать.

Я пожала плечами. Андрей открыл для меня банку, и я без всяких рассуждений обрушилась на лакомство, позабыв обо всем на свете. Я чувствовала, что мои гормоны скакали вверх-вниз, а рецепторы заставляли искажать всю нормальную еду. Беременность тогда особенно часто заявляла о себе.

— Не забудь принять витамины, Ева. Вчера я купил тебе еще одну баночку, последняя почти закончилась.

Знаете, эти воспоминания сейчас очень греют мою душу. Несмотря на то, что мы с Андреем были порознь все время, он заботился обо мне, понимаете? Я осталась одна с ребенком, но жила у своего телохранителя, который оберегал меня с пятнадцати лет. В конце марта я, как обычно, лежала у себя в комнате и за долгое время решила просмотреть свои социальные сети. Настоящих аккаунтов у меня не было со временем школы, но потом интерес у меня поубавился. В ленте появились возможные друзья, где я быстро наткнулась на страницу Андрея. Ничего примечательного там не было: парочка фотографий на море, поход с друзьями в клуб пятилетней давности и пять тысяч аудиозаписей. Вот и все. Правда, заметив дату его рождения, я не могла не расстроиться. В октябре я жила у Дюрана, хотя могла бы быть рядом со своей семьей и поздравлять своего друга. Я этого не сделала, поэтому, неожиданно для самой себя, быстро собралась и сходила в магазин за самым шоколадным тортом в мире (Андрей обожает все, что связано с шоколадом и лучше уж, если его будет побольше). Купила двадцать восемь свечей, апельсиновый сок и бутылку его любимого виски.

Он очень удивился, но отказываться от скромного празднования не стал. К тому же, я немного надавила на него, убедив, чтобы он не пытался отнимать у меня возможность сделать ему приятное. Мы долго болтали, наслаждались вкусным тортом, а потом смотрели сериал до самого утра. В тот вечер мы были обычными людьми с обычными жизнями. Никаких проблем словно и не было, и на мгновение я в это поверила.

***

— Сегодня мне привезут материалы для ремонта. У нас еще много времени до июня, так что я начну с зала, — сказал он, усевшись напротив. Этот разговор случился на следующий день после того, как я ела вместе с ним огурцы.

— Я буду помогать тебе. Вместе мы справимся быстрее, и твоя квартира превратится в нечто прекрасное.

Мы оба удивились, когда эти слова легко вылетели из моих уст. Я тогда снова ощутила боль в груди. Мой психотерапевт сказал, что иногда такое будет случаться, потому что жизнь никогда не остановится. Вопреки всем бедам она будет нестись вперед и вначале все нормальное будет причинять мне дискомфорт.

— Тебе лучше не напрягаться. Ты и без того постоянно готовишь нам еду, хотя лучше бы отдыхала, — заметил Андрей.

— Мне нравится готовить. И тебе все равно нужен будет помощник.

Он странно посмотрел на меня, но не стал возражать. В этот же момент я попробовала заговорить об одном из своих планов на будущее.

— Ты сможешь помочь мне с поиском квартиры? — спросила я, уставившись на него.

— Какой квартиры?

— Я хочу снимать что-то для себя. Не смогу же я вечно жить с тобой. У меня сейчас есть деньги.

Андрей резко встал со стула и принялся мыть посуду. Я устроилась рядом с ним, облокотившись спиной об столешницу.

— Это пустая трата денег, Ева. На ветер их пускать будешь.

— Что же ты предлагаешь?

— Живи у меня. Я сделаю хороший ремонт. Ты знаешь, что я собирался оборудовать одну комнату под детскую?

Я встревожилась. Шесть лет назад многое было неопределенным. Я не понимала, с чего мне начать, чтобы строить свою жизнь. Мысли путались, и я боялась любого начинания. Да и раны внутри были слишком, слишком свежими. Я не общалась с родителями и в действительности рядом со мной был только Андрей, который только и делал, что предлагать жить у него всегда.

— Тогда я буду платить тебе...

— Ни за что! — сердито воскликнул Андрей. Он с шумом поставил кружку на полку и повернулся ко мне. — Ничего ты мне платить не будешь.

— Я тебе никто.

— А куда ты пойдешь? Квартиры дорогие, а всех денег не хватит. Ребенок, знаешь ли, не дешевое удовольствие.

Я понятия не имела, откуда у него взялось только злости. Сначала я растерялась и только через секунду, опомнившись, дала ему звонкую пощечину. Уже потом я пойму, что он испугался моего ухода, но до тех пор я расположилась к нему с некой враждебностью.

Он стойко выдержал удар. Замолчал, посмотрел на меня и отрешенно покачал головой. У меня внутри все рухнуло, я не хотела, чтобы между нами что-то изменилось в плохую сторону, ведь по сути только мы были друг у друга. А если разбежимся, то беды не миновать.

— Мой ребенок тебя волновать не должен. Уясни это раз и навсегда.

— Я не позволю тебе жить одной. Уясни это раз и навсегда.

Он собирался уходить, но я схватила его за руку.

— Я буду платить тебе деньги за свое проживание, а ты будешь брать их у меня.

Выдернув руку, Андрей все-таки вышел из кухни. Я последовала за ним.

— Да пожалуйста, Ева. Собирай их в баночку, если тебе будет спокойнее от этого, — выплюнул парень и скрылся за комнатными дверями.

После того, как ему привезли все необходимые материалы для ремонта, Андрей ушел из дома и вернулся только поздней ночью. Пьяным. Я дождалась его и помогла лечь спать. Мы не разговаривали несколько дней, однако потом все равно вместе занялись ремонтом.

Большинство наших дней проходили однотипно. Мы вставали рано утром, сухо завтракали и брались за ремонт, погружаясь в него со всей головой до глубокой ночи. Андрей хотел делать все сразу не всегда понимая, что слишком быстро устает, поэтому засыпал прямо рядом с лестницей или на широком подоконнике. Я была низкого роста, и все же помогала там, где могла и это было хорошо. Мы работали как одни слаженный механизм. Поначалу много молчали, но со временем стали разговаривать о чем-нибудь легком. Нам здорово удавалось обходить стороной все плохое.

Но не всегда все было так гладко. У меня часто случались истерики из-за ночных кошмаров. Таблетки мне не помогали, да я и не питала к ним особой симпатии. Не хотела, чтобы они каким-то образом навредили моему малышу. Андрей рассказывал, что я подолгу могла кричать и плакать. Могла не слышать его мольбы, могла не ощущать его прикосновений. Я очень сильно от них уставала. Тяжело было двигаться вперед. Слишком тяжело. Я пыталась не спать, пыталась остановить время, но ничего из всех возможных вариантов мне не помогало. Ночь заканчивалась и наступало утро. Затем наступал вечер и снова ночь. Круговорот. Рутина. Быт.

К концу апреля мы закончили ремонт в зале и одной из комнат. Уставшие, мы сели на новенький диван и поужинали в полной тишине. В тот вечер я захотела китайской еды и решила угостить своего друга. Давно я не ощущала такого наслаждения от простого ужина. Андрей посмеялся надо мной, когда я со стоном откинулась на спинку и закрыла глаза. Затем я подхватила его смех и толкнул парня в плечо.

— У тебя такой огромный живот. Жутко даже.

На тридцать четвертой неделе я была похожа на колобок. Была такая же круглая и, вероятно, мягкая. Во время ремонта я завязывала футболку под грудью и оставляла живот обнаженным. Я не стеснялась ходить так перед Андреем. Он сам говорил мне, чтобы я чувствовала себя свободной во всем.

— Он станет еще больше. Позже, — ответила я.

— Можно мне?..– он потянулся к животу и остановился. Я кивнула и ощутила его сильную руку на себе. Малыш тотчас откликнулся, пнув в его ладонь. Андрей округлил глаза от удивления. — Какой сильный!

— Ага. Он пинается сильнее, когда слышит твой голос.

— Правда?

Я ощутила, что ножки малыша расположились под животом. Переместив туда руку Андрея, он снова встретился с толчками моего сына. А потом он что-то сделал своими ладонями и слегла приподнял его. Я испытывала необыкновенное облегчение и встретилась с уверенным взглядом парня.

— Что ты только сделал? — удивилась я.

— Я вычитал в книге, что иногда для облегчения можно на несколько секунд приподнимать живот девушки. Встань, я покажу тебе.

— А это не плохо?

— Нет. Я сделаю все аккуратно.

Он помог мне подняться и встал позади меня, вплотную прижавшись своей грудью к моей спине. Я положила голову на его плечо и медленно выдохнула, после чего Андрей аккуратно обхватил живот снизу и медленно приподнял его. Я застонала от очередного приступа легкости и пару минут находилась в блаженном счастье. Сердце успокоилось, тело полностью расслабилось, и я растворилась в этом невероятном ощущении.

— Ты мой спаситель, Андрей, — прошептала я. Он отпустил меня, но я продолжала стоять, прижавшись к нему.

— Рад помочь. Я прикупил себе книжки. Знаешь, мне даже нравится читать про всех этих младенцев.

— Слушай, — я повернулась к нему, — не хочешь сходить со мной в детский магазин? Нужно прикупить для малыша одежду.

Андрей тепло улыбнулся мне. В течение двух долгих месяцев мы практически не улыбались, но тогда на какое-то мгновение все стало простым. Мы были простыми.

— Конечно. Завтра же поедем. Кстати, пока мы будем делать детскую и твою комнату, ты лучше живи в моей. Я буду спать в зале. Больше не надо лежать в окружении этих голых стен. Думаю, к рождению твоего мальчика мы доделаем весь ремонт.

— Две комнаты и коридор. Плюс надо купить мебель и много разной мелочи.

— Тогда нам надо ускориться.

— Да, правильное решение.

Мы улыбнулись и крепко пожали друг другу руки. А ночью снова случилась истерика, которая затормозила мою жизнь.

***

Я купила своему сыну все, что нужно было для его рождения. Мы закончили ремонт в детской очень быстро и в тот же день обставили ее всем необходимым. В конце мая у меня уже была тридцать восьмая неделя. Я была готова родить в любой момент и меня даже посетили тренировочные схватки, о которых так весело рассказывали мамочки в больнице. Я не была легкой собеседницей, да и назвать меня особенно дружелюбной тоже нельзя.

Из-за того, что практически всех посещали мужья или парни, мне приходилось уходить на некоторое время из отделения, чтобы не видеть тех нежностей, которых я никогда не могла испытать на себе. Многие пытались разузнать обо мне немного больше, чем я рассказывала, но видя с какой неохотой я раскрывалась, девушки просто пожимали плечами.

Разумеется, ко мне часто наведывался Андрей. В перерывах между ремонтом, он бывал рядом со мной. Я принимала его помощь и часто плакала, склонившись к крепкому мужскому плечу. И снова сыпались вопросы о том, что это за красавчик. Это отец ребенка? Девочка, ты отхватила самый лакомый кусочек!

Никто не попадал под правду.

К выписке в квартире все было готово. Я пролежала всего неделю на сохранении, но, видимо, мое отсутствие сподвигло Андрея ускориться. Так что я пришла в совершенно иную обитель и вдыхала приятный запах новой мебели и разных ароматизированных свечек, которые нравились нам обоим.

— Какой же ты молодец, Андрей. Все выглядит таким прекрасным! — восхищалась я, исследуя квартиру. Я обошла каждый сантиметр, а парень ходил за мной попятам, как маленький мальчик. Мне нравилась его искренняя, довольная улыбка. Кажется, ремонт действительно помог ему избавиться от некоторых моментов прошлого.

— Точно все нормально? Может быть, в детской надо было поклеить другие обои?

— Нет. Я бы хотела, чтобы она всегда была такой. Даже когда мой мальчик вырастет.

В комнате было все, что только существовало для малышей. Кроватка, пеленальный столик, шкаф, увешенный множеством различной одежды. Комод, в котором лежали средства гигиены. Две полки были дополна забыты подгузниками. Мне даже не верилось, что я смогла сделать это самостоятельно, поскольку еще несколько месяцев назад с трудом передвигала ногами от горя.

— Я прикупил очиститель воздуха, чтобы побыстрее избавить комнату от пыли.

Я покачала головой, не веря ни своим глазам, ни ушам. Понимаете, мне было тяжело задумываться о будущем, поскольку в нем не было Дениса. Смысл отчего-то был в нем одном, даже несмотря на то, что я носила под сердцем нашего ребенка. Но так вышло, что я каким-то образом нашла в себе эти силы. Возможно, это все мой мальчик.

В тот день Андрей приготовил нам отличный ужин. Это был последний день тридцать восьмой недели. Я очень хорошо его запомнила. Чувствовала я себя прекрасно, сыночек теперь пинался намного сильнее, словно уверял, что совсем скоро он уже будет рядом со мной. Весь вечер я не могла скрыть улыбку и у меня возникло ощущение, будто Денис был где-то здесь. Со мной. В той квартире, на той кухне. Держал меня за руку и смешил.

И я немного успокоилась. С его смерти прошло два месяца — так мало, но для меня целая жизнь. Я все еще не поддерживала ни с кем общения, хотя каждый день получала сообщения от своих родителей и родителей Дениса. Иногда у меня выходило отвечать им, но в большинстве своем молчала.

— Так что, как ты решила назвать своего мальчика? — спросил Андрей.

— Александр.

— Почему?

Я поколебалась пару минут. Он ничего не сказал мне, пока я молчала. Обычно, Андрей никогда не торопил меня и давал время на раздумья.

— Потому что Денис сказал, что у меня будет Саша.

Андрей меня не понял. Я никому не рассказывала о последних словах любимого, а тут вдруг легко выпалила его имя.

— Перед тем, как уйти, он несколько раз повторил имя нашего сына, — Андрей взял меня за руку и крепко сжал пальцы. — Денис не знал пол ребенка, но, думаю, подбирал имя, которое подошло бы и девочке, и мальчику.

Вместо того, чтобы плакать, я улыбалась. Знаете, почему? Денис думал обо мне. О нас. Сидел посреди холода, но никогда не прекращал думать о нашей будущей жизни.

— Тебе нравится, Ева? Нравится это имя?

— Да, — я кивнула, доказывая ему, что по-другому быть не может, — очень даже.

— Отлично. Тогда...– Андрей опустился на колени, приподнял мою майку и обхватил живот обеими руками. Пару раз поцеловал, а я сидела, положив голову на ладонь и не могла нарадоваться этой маленькой, минутной нежности. —... поскорее выходи из своего домика, Сашка. Я уже заждался тебя, слышишь? У нас впереди столько всего интересного!

Мы засмеялись одновременно. Я погладила Андрея по мягким волосам. Он очень много помогал мне. Зачем? Понятия не имею. Факт был в том, что для нас обоих такая жизнь была нормальной. Дарить друг другу взаимную помощь, есть на одной кухне, разговаривать обо всем на свете и смотреть фильмы, поедая крекеры. Между нами была отличная дружба.

Я любила Дениса. Я обещала себе, что никогда никого не полюблю.

Я сдерживала обещание два года подряд, преодолевала все трудности. Была неплохой мамой, хорошим другом и сильной дочерью.

Пока однажды у меня не появился новый статус.