27
Это было в августе. Мы только что проснулись. Денис обнимал меня здоровой рукой и гладил по руке. Я медленно открывала глаза и думала, что никогда не чувствовала себя такой счастливой, как в то утро.
— Ты слышишь меня? — спросил Денис, целуя меня в щеку. Я лениво кивнула и повернулась к нему, закинув ногу на его бедра.
— Прекрасно слышу.
Я окончательно распахнула глаза и провела пальцами по его слегка помятому лицу. Наше утро всегда проходило в тишине. Мы вечно обнимались и целовались, и уверенно считали, что ничего лучшего в этом мире существовать не могло. Нежность была главным составляющим наших едва начавшихся отношения и нам нравилось, что она была такой осязаемой и чувственной, была способна открыть что-то новое между нами. Я была особенно внимательной, когда дотрагивалась до этого парня, и таким образом проявляла своего роду заботу.
— В жизни так много плохих концов, Ева. Существует столько примеров, когда пути мужчины и женщины расходится и та любовь, что возродилась между ними, распалась на миллионы кусочком. И они никогда вновь не соединятся воедино. А если они были предназначены друг для друга?
— Откуда у тебя столько мыслей, Денис? — я поцеловала его в губы и прильнула еще ближе.
— У меня всегда слишком много мыслей, вопросов и тем для размышления.
— Тебе не тяжело держать их в своей изумительной голове?
Денис засмеялся и пощекотал меня по животу. Я выгнула к нему навстречу, и мы тотчас встретились в сладком и долгом поцелуе, напрочь позабыв о разговоре. На мгновение время застыло и оставило нас наедине, позволяя соединиться двум потерянным душам, обрести долгожданный покой. Несмотря на то, что мы были молоды и вся жизнь была впереди, мы отдавались этим коротким минутам полностью и впитывали каждое прикосновение и чувство, запечатлевая его в самых укромных уголках нашей души.
— Обещай мне...– начал он, но я его перебила.
— Если только ты пообещаешь!
— Договорились. Обещай мне целую жизнь в любви, милая. В жизни действительно слишком много плохих концов. Я пронесу свою любовь к тебе через множество десятилетий, но уверен, что даже этого времени не хватит, чтобы рассказать о ней. У нас должен быть хороший конец, Ева. Мы заслуживаем этого. Заслуживаем счастья.
— Я обещаю прожить целую жизнь в любви к тебе, Денис.
— Но, послушай, если между нами что-то пойдет не так и я окажусь за пределами досягаемости, обещай мне найти свет. Свет, который подарит тебе счастье, потому что ты заслуживаешь его и не важно, что творится в твоей душе или вокруг тебя.
— Я хочу быть с тобой. Мы любим друг друга, поэтому вряд ли что-то может разлучить нас, не так ли?
Мы посмотрели друг на друга. Денис казался таким до жути счастливым, что я никак не могла отделаться от ощущения, словно сердце вот-вот разорвется от полноты.
— Конечно. Никто не сможет разлучить нас, моя любовь.
***
В отражении я видела какого-то другого человека.
Та девушка совершенно не была похожа на меня, и я знала, что больше никогда ее не увижу. Она навсегда ушла вместе с Денисом.
Лучше не читать фантастические книжки, где главный герой имеет способность воскрешать близких людей и жить потом долго и счастливо. Это чревато тем, что человек с легкостью может ввести себя в заблуждение и поверить в бессмертие, которого на самом деле никогда не существовало. Но, наверное, так поступают только помешанные, и в действительности каждый человек прекрасно понимает, что в жизни нет ничего более страшнее смерти.
Людям вообще никогда не стоит встречаться с глазу на глаз с этим ужасом. Совершенно не важно кем был этот человек. Любая утрата как самая настоящая черная дыра, высасывающая из тебя все хорошее и счастливое. Не помогут даже безудержные рыдания, падения, удары в стену и разговоры с психотерапевтами. Даже время, бежавшее сквозь боль, не может вернуть тебя в прежнее состояние.
Сидишь и думаешь о вашем будущем. Представляешь, что вы оба, держась за руки, преодолеваете все сложности жизненного пути, становитесь счастливее, опытнее и мудрее. Женитесь, переезжаете, покупаете дом своей мечты и рожаете ребенка. Сына, полагаю, а потом воспитываете до восемнадцати лет и с чистой совестью отпускаете его в необъятные просторы нашего мира в надежде, что он сможет найти собственную дорогу. Ты представляешь себе идеальный мир, пробуешь на вкус необычные моменты и вдруг летишь в пропасть, потому что ничего идеального не существует. Наши фантазии — это обрывки прошлой жизни, не имеющие ничего общего ни с мечтами, ни с реальностью. В любом случае, ты создаешь абсолютное уродство, или же оно само приходит в твою душу, забирая остатки всякой радости.
— Уродство, — сказала я в пустоту и вновь посмотрела на себя в зеркале.
— Саша, — с трудом проговорил Денис, закрывая глаза и кашляя кровью.
— Пожалуйста, смотри на меня, милый.
Денис пытается совладать с той болью, что пронизывает каждую клеточку его тела. Он тянет свою слабую руку к моему животу и накрывает его, издавая стоны, которые буквально разрывают меня на части.
— Там мальчик. Твой сын. Слышишь меня? Денис, там твой сыночек.
Я крепко держу его руку и сжимаю пальцы, потому что где-то в глубине души знаю, что еще немного и он навсегда закроет глаза. Однако надежда — те ничтожные остатки — все еще теплились в моей душе и мое горячее сердце помогало им зажигаться снова и снова.
— Там Саша, — повторил Денис и посмотрел на меня. И этот взгляд был настолько сильным, что я окончательно расплакалась, и прижалась губами к его сухим, почти безжизненным губам. Я чувствовала его кровь — этот отвратительный привкус железа — но целовала так, словно могла забрать всю таившуюся внутри него боль. Могла оживить его тело, избавить от пули в животе.
— Конечно, там наш Сашенька. Ты только смотри на меня, не закрывай глаза, хорошо? Врачи уже совсем рядом, они помогут тебе. Все будет хорошо.
Я вытираю кровь с его губ, смахиваю с мокрого холодного лба пряди густых, темных волос и смотрю на любовь всей своей жизни, молясь лишь о том, чтобы Бог сжалился над нами и дал еще один шанс. Ни о чем другом я просить не могла. Услышав хрипы, доносившиеся из рта Дениса, я глажу его по лицу, а сама плачу. Плачу слишком сильно, слишком больно, но не издаю никакого звука, чтобы он не видел меня такой слабой.
— Я люблю тебя, Ева.
— Чего же мне ждать? — спросила я себя, сморгнув первые слезы. — Денис умер, чего мне ждать? На что надеяться?
Я закрыла глаза и с надрывом заплакала, держась за живот. В сознании вспыхнули воспоминания, которые я успела позабыть за много лет. Они шли друг за другом, словно через меня проносилась вся хронология нашей дружбы, а затем коротких отношений. Каждое слово кричало о себе; каждое прикосновение заставляло меня чувствовать его; каждый звонкий смех, обращенный на меня. Поцелуи, объятия, прогулки. Все, что радовало нас обоих — кануло в небытие. Сердце разрывалось от дикой боли, разрывалось от невосполнимой утраты, от потерянного, утраченного настоящего и будущего.
Стук в дверь развеял мои воспоминания. Я распахнула глаза и посмотрела на вошедшего человека, хотя все двоилось, и я ничего не видела четко.
— Ева, все готово. Нужно выезжать, — сказал Андрей, подходя ближе. Став рядом со мной, я, наконец, рассмотрела его, заметив красные глаза и печальный внешний вид. Облаченный во все черное, он не спускал с меня своего встревоженного взора.
— Я не готова.
Черное платье, подготовленное мамой и Наташей, лежало на кровати вместе с большой сумкой. Мне было безразлично думать, что лежало внутри. Я думала, что у меня хватит сил встать, одеться и спуститься вниз, но у меня ничего не получалось. Поэтому я сидела в белье и смотрела на себя, размышляя о новом человеке, которого я видела в отражении.
— Я помогу тебе, хорошо?
Я кивнула. Платье уже было у него, когда он попросил меня поднять руки и аккуратно начал одевать его на меня. Руки. Голова. Тело. Припустив его, Андрей застегнул молнию на спине и поцеловал меня в макушку, после чего горько заплакал, удерживая меня за плечи. Буквально мгновение мы простояли в таком положении и не сказав ни слова, направились вниз.
Пока я шла босыми ногами по полу, я думала, что он слишком холодный и мне хочется, чтобы бабушка вновь подарила мне шерстяные носочки. Как в детстве. Сейчас хочется быть маленькой девочкой, а не беременной одинокой девушкой, у которого жестоко убили молодого человека.
Ева, отдай его врачам. Они ему помогут, слышишь? Он еще дышит, дай им возможность помочь ему.
Я остановилась, резко обернулась и ударилась об твердую грудь Андрея.
— Я не могу. Не могу. Денис дышал! Он же дышал, почему они не смогли помочь ему?
Внутри все перевернулось. На меня вновь обрушились слезы.
— Они сделали все возможное, помнишь? Денис продержался столько, сколько смог, дорогая.
— Он убил его, — прошептала я, качая головой. — Убил. Выстрелил в него просто так.
Я сказала больше, чем за все прошлые дни. Голова закружилась, живот больно кольнуло, и я облокотилась на мужчину, который быстро прижал меня к себе и провел ладонью по спине, массируя его. Не знаю, откуда ему был известен этот прием, но я застонала от облегчения.
— Ты не должна забывать, что внутри тебя малыш.
***
Со дня смерти Дениса прошло три дня.
Сегодня его похоронили в нашем родном городе рядом со всеми родственниками, которые по факту таковыми не являлись. Но поскольку он всю жизнь воспитывался в этой семье и не знал биологических родителей, ему отвели место здесь. «Среди своих».
Я смотрела на него в последний раз несколько часов назад, когда он еще был дома. Они держали его тело, чтобы у нас была возможность попрощаться с ним. Я не видела ничего, кроме его бледного маленького лица. Мне казалось, что он просто крепко спит и должен вот-вот проснуться, но я сидела с ним долгое время и Денис не шевелился.
Прощалась я последней. Люди освободили помещение и рядом остался только Андрей. Он стоял возле двери и совсем не смотрел на нас, но я знала, что ему придется услышать все, что я собиралась сказать Денису.
Когда я взглянула на него, у меня возникло ощущение, будто смерть сидела напротив и у меня, как обычно, было слишком мало времени. Она торопила меня, возможно, потому, что хотела припугнуть. Но я ничего не боялась, однажды я уже видела ее и нет в ней ничего устрашающего.
Я погладила Дениса по лицу. Его кожа по-прежнему была мягкой, и я вспомнила множество моментов, когда он прижимался и со всей любовью целовал мои губы. Неужели теперь все это действительно осталось лишь в моей памяти? Неужели все это никогда больше не повторится? Неужели все это случилось с нами? Ему должен был исполниться двадцать один год буквально через месяц, но теперь он навсегда останется двадцатилетним парнем, который при жизни лучился счастьем, добротой и стремлением к необъятному.
И я заговорила. Наверное, я рассказывала ему нашу историю. Это было долго, красиво и слишком больно. В перерывах я плакала и прижимала его руку к своему лицу, чтобы почувствовать любимого человека. Денис был холодным, но я ощущала тепло. Денис был не со мной, но я ощущала его рядом с собой.
У меня никогда так сильно не болело сердце. Я держалась за грудь, словно таким образом могла словить его, если оно вдруг решит упасть. Вполне возможно, что оно упало еще три дня назад и сейчас просто ныло от того, что там было пусто. Уходить мне не хотелось. Хотелось только сидеть рядом с Денисом и ждать, что он проснется, ведь рано или поздно, он все-таки сделает это.
Он откроет глаза не в твоем мире, Ева.
Я не желала слушать внутренний голос, какими бы правдивыми словами он не пытался доказать мне обратное. Я продолжала рассказывать историю, надеясь найти в себе силы для дальнейшего существования. Внутри было так много мыслей, что я путалась в словах, задыхалась из-за спешки и...поняла, что надежда угасла окончательно. Ее не стало вместе с Денисом.
Денис умер.
— Пора, Ева, — сказал Андрей позади меня.
Я медленно поднялась, поцеловала его в обе щеки и провела ладонью по всему лицу. Запоминала это ощущение в последний раз, чтобы навсегда попрощаться с ним.
— Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Ты подарил мне самые счастливые мгновения. Ты подарил мне такую осознанную любовь, Денис! Мы создали прекрасную жизнь. Когда-нибудь я расскажу нашему сыну о тебе, и он будет гордиться своим отцом. Я обещаю, что сделаю это, слышишь?
Андрею пришлось вывести меня. Он сильно держал меня за руку и едва ли не тащил к выходу, потому что я дергалась из стороны в сторону и умоляла его дать мне еще несколько минут. Я говорила ему, что мне не хватило этого времени, что я не готова была расставаться с ним, но дверь закрылась.
Денис остался в одиночестве.
***
— Здравствуй.
Я приоткрыла глаза и подняла голову с окна, удерживая руки на животе. Мне не сразу удалось признать человека, стоящего передо мной в черном костюме. Знакомые черты лица приблизились ко мне и только тогда я узнала в парне Матвея.
— Здравствуй, — ответила я. Кто-то накинул на меня пуховик. В городе стоял настоящий зимний холод. Вероятно, я продрогла до костей, но не ощущала этого в полной мере.
Матвей сел рядом со мной на скамейку и некоторое время молча пил алкоголь из своего длинного стакана. От него противно пахло спиртным, а в глазах застыли слезы, страх и потеря. Та самая потеря. Прошло пять часов с тех пор, как я видела свежую могилу своего парня. Они временно установили тумбу с мемориальной табличкой и поставили фотографию, на которой Денис был очень счастливым. Думаю, я осознавала все, что происходило в эти дни. Раньше мне всегда было тяжело что-либо понять, но сейчас я как никогда находилась в своем теле, разуме и сознании. Все происходило в эту самую минуту.
— Прими мои соболезнования, — говорит Матвей, поворачиваясь ко мне.
— Спасибо. Ты как, держишься?
Я задавала этот вопрос каждому, кто присаживался рядом со мной за последние часы.
— Знаешь, когда он только пришел в нашу школу, я считал его придурком. Денис был странным, но до чертиков умный. Это я сейчас понимаю, что за всей его закрытостью скрывался великий человек. Он добился всего, чего хотел, — Матвей прервался, чтобы стереть слезы и посмотрел на меня с улыбкой. — Он добился тебя, Ева.
Я не сдержала ни улыбку, ни слез. Мы горько засмеялись.
— Я никогда тебе об этом не рассказывал. Ревновал, наверное. Когда мы с тобой расстались, Ева, он приехал ко мне домой. Денис побил меня, честное слово, от всей души побил. Я даже порадовался, что хоть кто-то решил причинить мне физическую боль. Так я мог немного забыть о душевной. Но поскольку Денис был слишком умным чуваком, он надавил на обе стороны.
— На обе стороны? — обессиленно спросила я.
— Да. Он сказал, что любит тебя с тех пор, как увидел впервые. Я и сам знал, что у него есть чувства к тебе. Просто не мог признать это по-настоящему. Денис сказал мне, что я обязательно разобью тебе сердце, что и случилось. Сказал, что я не устою перед искушением, что я сделал. Сказал, что я буду жалеть о прекрасных упущенных моментах с тобой, что стало правдой. Сказал, что когда-нибудь ты будешь его миром, который он превратит в сказку.
— Что в конечном итоге стало сказкой, — закончила я за него.
— Он был уверен, что у вас появится ребенок.
Я усмехнулась, продолжая плакать и гладить себя по животу.
— Но он не сказал, что я останусь одна со всей этой любовью, ребенком и бессмысленной жизнью, — сказала я то ли рыдания, то ли смеясь. — Денис никогда не заглядывал так далеко, но ему нравилось слово «когда-нибудь. Думаю, таким образом он все-таки хотел знать что-то о своем или нашем будущем.
— Ева, ты была с ним счастлива?
Мы посмотрели друг на друга с болью.
— Словами не описать насколько сильно. У меня под сердцем его ребенок, Матвей.
Матвей отложил стакан и поднялся. Он облокотился об стену, засунул руки в карманы и тяжело вздохнул. За дверью послышался гул людей: очередные родственники уезжали домой. Их было так много, что я даже не могла запомнить имена. Зато все знали обо мне, о моей беременности и о том, что с нами было за последние полгода. Кто-то недовольно шушукался за нашими спинами, кто-то тыкал в меня пальцем, утверждая, что это я погубила Дениса. Я встречала на своем пути множество улыбок и такое же количество гнева, но ни разу не решилась вступить в спор или высказать свое мнение. Мне было абсолютно плевать, что люди думали насчет меня. Поэтому я решила посидеть в одиночестве, однако те, кто хотели сказать какие-нибудь слова утешения, находили меня в этом чулане.
— Я переезжаю в Сочи.
Я с трудом поднимаю к нему голову.
— Зачем ты едешь в этот город смерти?
— Мне предложили работу, — он не замечает моих слов.
— Тогда поздравляю тебя. Если ты решил работать на Диму, то будь готов, что он оставит тебя в беде при первом же возможном случае.
— Он не...
— Не нужно доказывать. Он не использовал бы нас, будь у него хоть какой-нибудь благоразумный план. Факт в том, что не он убил Дюрана. Не он покончил со всем этим дерьмом. Знаешь, кто это сделал? — я встала на ноги и схватилась за ручку двери. — Андрей. Всадил пулю в его лоб и закончил то, что не мог сделать Дима. Мы расплатились за прошлое наших родителей. Даже не вздумай говорить, что смерть Дениса теперь есть новое прошлое.
— Ты права. Ева, я никогда не бы не стал говорить о таком.
— Может быть.
Я открываю дверь и выхожу из своего укромного местечка, но Матвей хватает меня за руку и слегла тянет назад. Я встречаюсь с его глазами и на секунду замираю.
— Я не оставлю тебя, Ева. Буду помогать при любой возможности, хорошо?
Я улыбнулась, но по ощущениям хотела побыстрее уйти. Разумеется, каждый будет пытаться «помочь овдовевшей девушке», хотя мы с Денисом не были женаты. Многие подразумевали, что раз мы обзавелись ребенком, то и роспись была не за горами. Суть не в том, чтобы пожениться. Я считала брак особенным только в том случае, если между людьми была настоящая любовь. Так что все остальные могли думать, что угодно. И они не собирались помогать мне, просто говорили то, что обязывал момент смерти.
Я вырвала свою руку из его хватки. Улыбнувшись, я направилась внутрь дома и не собиралась больше думать о разбросанных обещаниях. Потратив несколько минут на поиски Андрея, я забрела на второй этаж и прошлась по длинному коридору. Я была здесь несколько лет назад — Денис устраивал вечеринку в одиннадцатом классе. Дойдя до конца, я остановилась возле окна и увидела, что одна из дверей справой стороны открыта. Сердце будто остановилось. Я задержала дыхание и протянула руку, чтобы открыть ее.
— Ева? — прогремел Андрей. Я вздрогнула и отошла в сторону. — Не входи туда.
— Почему? — резко спросила я.
— Сделаешь это, когда придет время.
— Я могу сделать это сейчас.
— А ты хочешь?
Я снова посмотрела на комнату. Заметила заправленную кровать, столик рядом с окном, на котором лежали стопки книг. На подоконнике — цветы, на спине стула — джинсы и футболки, на стенах — рамки с фотографиями самых разных размеров. Я заплакала, хватаясь за стену, потому что с одной стороны я действительно хотела войти туда, но с другой — разве остались у меня силы на еще одну порцию невыносимой боли?
— Что мне делать, Андрей? — мой шепот разнесся по всему этажу. Он подбежал ко мне, едва я отпустила руку и закрыла глаза. Упав на его грудь, я застонала и слезы полились с еще большей силой.
У меня не получалось. Не получалось быть сильной.
***
Андрей
Ева лежала на кровати Дениса, а я сидела на полу возле шкафа. Наблюдая за тем, как она тихо плакала в подушку, я еле сдерживал свои слезы. Перед глазами сновал образ умирающего парня, его лицо в гробу и свежая могила, заставленная венками. Я слышал крики и рыдания от женщин и мужчин, но только ее плачь я мог различить от всех других.
Она все-таки решила войти в его комнату и попросила меня посидеть здесь. Я не помогал ей, когда она устраивалась на его кровати. Не помогал, когда она укрывалась его одеялом. Не утешал, когда она, надрываясь, проливала свое ужасное горе.
Закрыв лицо руками, я всхлипнул.
«Что нам делать?» — спрашивал я жизнь, пытаясь создать образ нашего будущего. Сейчас Ева должна беречь саму себя и готовиться к предстоящим родам. Не уверен, что она наслаждалась беременностью. Мне даже кажется, что она не совсем понимает, что у нее уже есть ребенок.
И я не знал, что делать со своим будущим.
— Андрей? — выкрикнул Арсений. Я спешно поднялся и вышел из комнаты, не закрывая дверь. Хочу убедиться, что с Евой все будет в порядке. Я боялся оставлять ее одну, но, когда она сказала, что хочет побыть наедине с собой, все же покинул ее маленький мир.
— Мы сидим у него в комнате.
Арсений удивился и заглянул туда, поглядев на Еву. Она немного успокоилась и уснула.
— Зачем? Мало ей досталось?
— Это единственное, что осталось от него. Если она хочет побыть в его комнате... Господи, я должен оторвать ее от пола и силком засунуть в машину?
— Нам нужно ехать. Сережа попросил найти ее.
— Сегодня? Мы же собирались улетать только завтра.
Арсений покачал головой и завел руку в волосы.
— Прямо сейчас. Разбуди ее, ладно? Тебя она поймет.
Я сжал кулаки и с минуту смотрел на своего дядю, не понимая, почему до него до сих пор не дошло, что Ева не игрушка? Сколько раз я наблюдал за тем, как легко они управляли ею! Сколько раз она подчинялась, потому что боялась окружающего дерьма, боялась своего слова! Она вернулась всего неделю назад, и я только и делал, что видел в ней пустоту, которая причиняла мне боль! Я не хотел, чтобы Ева — моя принцесса — подчинялась тем, кто не может уследить за своей жизнью.
— Она не говорила с отцом с того момента, как Денис умер. Она не хочет с ним говорит. Не будет Ева его слушать, понятно? Езжайте без нас.
Арсений недоуменно посмотрел на меня и двинулся в сторону комнаты. Я оттолкнул его резче обычного и заслонил собой проход.
— Андрей, после всего, что случилось Серега не оставит ее в этом доме. Хочет она этого или нет — поедет с нами.
— Я не посмотрю на нашу родственную связь и ударю тебя, если ты хоть шаг в ее сторону сделаешь. Говорю — езжайте без нас.
— Ева сейчас в шоковом состоянии. Вряд ли она понимает, что делает. Мы должны позаботиться о ней. Дай мне пройти, иначе тебе не поздоровится.
Я сгребаю Арсения в охапку и толкаю его в стену. Он с грохотом соприкасается с досками и удивленно вскидывает брови. Мои глаза тотчас наполняются слезами.
— Отвалите. Достаточно с нее. Ева не будет спрашивать у вас о дальнейших решениях. Они все запороли, Арсен. Как же ты не понимаешь? Они использовали своих детей, чтобы...проиграть! С самого начала! И ребята ничего не знали! Боже, да как бы ты себя чувствовал, если бы твою жену застрелил чертов псих? Как, скажи мне?!
Я отпускаю его, но потом снова толкаю. Из горла рвется крик. Еще немного и я точно сойду с ума. Осознание того, что Дима все это время намеренно использовал Еву и Дениса, чтобы ближе подобраться к Дюрану, не укладывается в моей голове. Будь я на месте Сергея, не выдержал бы и минуты. Все это неправильно. Никто не заслужил смерти.
— Никто из вас не может понять, что она чувствует. У нее внутри ребенок! Маленький мальчик, который еще не знает, что остался без отца! Ева потеряет его, если не получит то, чего хочет. Так что пусть она лежит на его кровати, оплакивает свою потерю. Я знаю, что она сильная, знаю, что сама попросит меня увезти ее! — я стираю с щек слезы и смотрю на дядю. — Убирайтесь к чертовой матери, пока я не высказал все, что думаю о вас!
В последний раз оттолкнув его, я захожу в комнату и хлопаю дверью.
А потом понимаю, что Ева не спала.
Она слышала все, что я говорил.