Жажда

Андрей

Рана больно саднила. Порез не такой глубокий, но крови все же было много. Наташа плакала с тех пор, как в дом заявились люди Дюрана. Они пришли неожиданно, окружили весь дом и не давали спуску. Но когда уехал Сережа, я прихватил автомат, словно чувствовал, что грядет что-то дурное. Плана у меня не было, хотя в голове звучали слова Арсения.

Стреляй, Андрей. Тебя убьют, если ты не нажмешь на курок.

Я нажал. Три раза. Потом меня стошнило и сильно кружилась голова, но я смог взять себя в руки, потому что знал — где-то там, внутри дома или за его пределами, меня ждала Ева и питала надежду Наташа. Сейчас я думал лишь о том, что хотел бы увидеть слезы беременной девочки, а не то застывшее выражение лица, которое пугало своей пустотой. Она не издавала лишних звуков, сидела смирно и крепко сжимала свои маленькие ладошки. Живот, выпирающий из толстого свитера, напомнил мне об аккуратности. До сих пор тяжело представить, что Ева ждет ребенка, но осознание бросилось почти сразу. Такое случается, говорил я себе, разумеется, постоянно случается. Просто иногда не в том месте и не в то время.

— Я должен идти, — сказал я в темноту и поднялся на ноги, схватившись за оружие. Усталость накатывала урывками, и порой так сильно, что хотелось свалиться ничком и просто заснуть на несколько лет. Позабыть все, что происходило за последние полгода и проснуться только тогда, когда жизнь наладиться, придет в норму. Станет прежней. Мы все будто находились на какой-то нелепой, ненужной войне, собирались отдавать свои судьбы ради совершенно ничтожных вещей.

— Нет, посидим здесь. Подождем пока остальные не приедут, — прошептала Ева.

Я не стал говорить ей о своих опасениях. Есть вероятность, что все разбредутся по городским больницам, но я все-таки верил, что полиция, наконец, поставит точку в этом деле. Денис вернется, и они с Евой заживут полноценной жизнью. Той, о которой, возможно, мечтали.

— Они нас найдут. Нужно их запутать или как-нибудь отвлечь.

Она стала было подниматься ко мне, но я одним движением усадил ее обратно и сурово посмотрел на все еще детское личико, ставшее теперь донельзя серьезным и тревожным.

— Сидите тихо. Никакого лишнего звука!

Оставив их на соседском участке, я вновь просочился в темноту и, внимательно исследуя каждый свой шаг, шел к главному входу в дом. Те двое, что были живы, бродили по нашей территории также настороженно, и я хотел быть быстрее, а может и знал, что могу быть таковы. Быть может, соседи слышали выстрелы, я надеялся, что они вызовут полицию. Впрочем, полицией был Дмитрий. Вся надежда теперь была только на нем и каждый из нас проживал эти минуты молясь о дальнейшем благополучии.

Если мы с самого начала знали, что все это было подставой...

— Как сквозь землю провалились, — проговорил один парень прямо за углом. Я резко остановился.

— Здесь они. Ты видел того пацана? Слишком обученный, — сказал второй. Они были совсем рядом. Сердце у меня замерло. Я больше не хотел убивать даже несмотря на то, что это было моей работой. Устранять плохих людей. Однако по доброте душевной, я не считал людей плохими. Просто не понимал, что именно заставило их ступить не на ту дорогу.

Я оставил пистолет на спине и, сжав пистолет со всей силы, начал прицеливаться в макушку первого парня. Руки немного тряслись, но я умел управлять собой, умел контролировать свои эмоции и в нужный момент отключался от всего, что висело над головой. Все эти парни были слишком молодыми для мафии, и мне бы хотелось задать им несколько важных вопросов. Нет ли у них семей? Нет ли мамы, которая волнуется и ждет, что ты придешь обратно домой, поговоришь с ней, обнимешь и поцелуешь? Нет ли у них любимой женщины? Что ими двигало: деньги, власть, богатство? Боже, что же из этого имеет такую огромную ценность?

Один из них слегка повернулся в мою сторону. Я живо прильнул к стене. Неожиданно подъездную дорожку осветило множеством ярких фар. Машины одна за другой заезжали к дому, а люди стремительно выпрыгивали из салонов, заполняя все свободное пространство. Кто-то был мне совершенно не знаком, но через минуту показались лица Сережи, Арсения и Жени. С ними были и все другие мои приятели, с которыми мы работали на эту семью. Численностью выходило больше.

Я посмотрел чуть влево, заметив знакомую макушку. Парень с трудом вылез из машины, без сил упал на колени и тишину развеял его тяжелый протяжный стон. Денис попытался подняться, но, видно, у него действительно не было возможности сделать это. Он остался сидеть на холодных камнях, облокотившись об дверь черной машины. Все наши глядели только на него и что-то мне подсказывало, что именно из-за него все сюда и приехали. Сделка пошла не так, как нужно.

В следующую минуту я увидел Дмитрия. Почему же до сих не приехала полиция? Почему он так долго тянет то, что необходимо было сделать еще несколько месяцев назад?

— Андрей? — услышал я позади себя. Резко обернувшись встретил Еву. Она испуганно пыталась посмотреть за мою спину.

— Стой где стоишь! — тихо воскликнул я, вытянув руку вперед. Мне во что бы то ни стало нужно было удержать ее на месте. Заметь она Дениса, все полетит в тартарары. — Ева, стой! Говорю тебе — замри!

Она часто задышала и прильнула к стене рядом со мной.

— Они приехали, да? Денис там?

Я пропустил ее вопрос мимо ушей, да и разве должен был отвечать? Раз она слышала машины, значит, все сама додумала. Все внутри вспыхнуло ярким пламенем. Эмоции и чувства перемешались, жуткое ощущение застряло где-то глубоко внутри и грозилось вылиться прямо наружу. Я разрывался на несколько частей.

Лица у всех были какие-то странные. Я не мог понять их значение, а потому с тревогой наблюдал за этим затянувшимся молчанием. Пистолеты были направлены в нашу сторону. Денис сидел под мушкой, и шестеренки в моей голове пытались что-нибудь придумать. Как мне пойти против них, против десятка обозлившихся, ненормальных наркоманов, когда они целятся в человека, который должен быть рядом с нами?

— Ты что, думал, будто все пройдет тихо да гладко? — закричал Дюран. — Твоя сука испортила мой план!

Еще один шорох — на этот раз позади притаилась Наташа. Я покачал головой и разозлился в тысячу раз пуще. К поясной кобуре потянулась маленькая рука Евы, лихо достала оттуда второй пистолет и зарядила. Нет, не должен был я учить ее стрелять. Не должен был давать ей волю думать, будто это какое-то развлечение. Но если сейчас она чувствовала себя сильнее вместе с этой штуковиной, то так тому и быть.

— Это был твой человек, Дима! — продолжал Дюран. — Вы глубоко ошибались, если думали, что я все это время вам верил. Меня слишком легко провести, ублюдки, и никому не удастся провернуть эту глубокую хрень.

— Для тебя все кончено, Дюран. Бросай пистолет и сдавайся, — сказал Дима, подходя ближе. — У тебя ничего не получилось, слышишь? Все. Кончено.

— Я все тебе продал, мать твою! Я тебе поверил, думал, ты у нас тут важная шишка, разбрасываешься налево и направо наркотой и деньгами. Но разве ты не знал, что я всегда буду впереди вас? Я давно подозревал, что Неймар замышляет какую-то хрень, и вот! Он отпустил девчонку, пытался выпустить вашего тварюгу... Ничего не выйдет. Не убил девчонку, убью его.

Дюран зарычал, грубо схватил Дениса за волосы и потянул назад. Парень был настолько слаб, что подчинялся беспрекословно, опадал к ногам этого урода и просто молчал. Что же они делали с бедным мальчиком, если он кажется таким...мертвым? Дуло пистолета прижалось к его виску.

Я затаил дыхание, и вдруг некая сила сотрясла меня с ног до головы. внутри что-то отчаянно закричало мне двигаться. И я двинулся. Вышел из-за угла, прошел пару метров и остановился, прицелившись автоматом к Дюрану. Если он выстрелит в Дениса, я убью его. Убью, засадив тысячу пуль в его тело. Несколько взглядов обернулись в мою сторону, я же был сосредоточен только на одном человеке и мне было плевать на все остальное. Я хотел, чтобы отец того маленького мальчика был рядом с ним, хотел, чтобы он прожил с ним долгую и счастливую жизнь.

— Прекрати, — крикнул я. — Остановись! Полиция будет здесь с минуты на минуту. Тебе лучше опустить пистолет и покончить с этим дерьмом!

Кричал я строго, но внутри все горело. Или я вовсе хотел заплакать?

Денис, наконец, открыл глаза. Я стоял достаточно близко, чтобы рассмотреть в его глазах нечто столь ужасное, до боли стиснувшее мое сердце. Я как будто тонул и задыхался, задыхался и снова тонул. Иногда человек одним лишь взглядом может сказать что-нибудь очень важное. Я посмотрел на то, как его рука поднялась к животу и похлопала по нему, а потом он указал на окно в комнате Евы, и я все понял.

Я все, черт возьми, понял.

— У тебя больше нет смысла пытаться, Дюран. Отпусти Дениса, он ни в чем не виноват. Ева ни в чем не виновата. Разбирайся с нами, стреляй в любого из нас, прикажи своим головорезам целиться в других! — уверенно сказал Сережа, подходя ближе к нему.

Дюрана трясло, глаза сверкали злостью, страхом, озабоченностью и отчаянием. Я никогда не видел столько эмоций одновременно, это действительно пугало. Но я знал, что он долгое время был одним из самых главных мафиози этого города и держал под собой столько власти, что о нем слышали в других точках нашей страны. Он управлял людьми, словно те были обыкновенными марионетками и ни разу ему не удавалось допустить хотя бы малейшей ошибки, пока полиция все-таки не нашла возможность выйти на его след. Дело с Сережей было лишь стечением глупых обстоятельств, затронувших всю его семью, и я прекрасно понимал, как сильно отец Евы сожалеет о своем прошлом. Я бы только и делал, что повторял слово «глупо» каждую секунду, потому что иначе назвать было никак. Черт бы побрал эту жизнь.

Я снова двинулся на Дюрана, успел увидеть мгновенный испуг, отразившийся в его глазах и именно это сподвигло меня действовать. Прицелившись на него, я думал всего лишь секунду, после чего на ходу нажал на курок. Выстрел оглушил всех, он показался мне совершенно чуждым, словно я вернулся на свое первое задание и убил человека.

Второй выстрел показался привычным.

Но я стрелял только один раз. Страх парализовал меня. Мой взгляд приковался к Денису, который приложил руку к животу и в состоянии шока смотрел на то место, откуда быстрой струей вытекала кровь. Он медленно оглянулся по сторонам и издал громкий хриплый стон, пытаясь подняться. По руке тянулась темная жидкость и капала прямо на серые тяжелые камни.

Затем посмотрел на Дюрана — тот упал замертво. Его люди растерянно стояли на местах и готовы были сдаться, потому что полиция уже заехала к дому. И все закрутилось слишком быстро. Люди забегали, закричали, а тишина исчезла, как и исчезла надежда. Денис медленно опадал на спину и кашлял кровью. Я что есть мочи ринулся к нему и едва ли успел подхватить его тело, зажать рану, и то и дело задавал себе один вопрос — как же так получилось, что я не успел? Стоял совсем рядом и не успел выстрелить первым?

Все словно происходило в замедленной съемке.

Мои руки живо запачкались чужой кровью. Губы у меня задрожали, да и все тело вместе с ними, и я заплакал, держа на своих коленях умирающего Дениса.

— Господи, кто-нибудь вызовите гребаную скорую! — закричал я, стараясь найти зрительный контакт с кем-нибудь из своих. — Денис, парень, смотри на меня.

Он с трудом нащупал мою руку и крепко сжал ее, заставляя посмотреть на себя.

— Андрей, — сипло произнес он и снова закашлялся. Я вытер его губы футболкой. Слезы градом катились по моим щекам. — Ева...не оставляй...

— Да чего же ты, парень! — кричал я от злости, отчаяния и безнадежности. — Это ты ее не оставишь, слышишь? Смотри на меня и не вздумай закрывать глаза.

Денис продолжал старательно не отрывать от меня своих глаз и постоянно хмурился, борясь с ужаснейшей болью. Кровь все текла и текла, заливая нас обоих и землю под нами. Чистую, светлую землю, по которой мы вместе ходили, смеялись, дурачились и дразнили Еву. И я звал скорую, как будто она могла появиться по щелчку пальцев. Звал Бога, чтобы он помог продержаться, помог излечиться, ведь мы всегда были сильными!

— Никогда...– сказал Денис. Я удерживал пальцы на его ране. — Не...оставляй!

Нет. Нет. Нет.

Я кричал это у себя в голове, а сам молчал, глядя на залитые слезами глаза парня. Чувствовать подобные эмоции мне приходилось и никогда я не смогу этого забыть. В ту же секунду кто-то отшвырнул меня в сторону. Я услышал душераздирающие женский стоны, плач и жуткие крики. Кое-как поднявшись с земли, я немного отошел от того места не понимая, что Денис, черт возьми, умирает. Умирает! Да это ведь невозможно!

Я никогда не смогу понять, почему жизнь отбирает у нас самых близких и родных людей. Не от того ли, что мы слишком сильно к ним привязываемся? Что слишком сильно любим их, представляя жизнь бесконечно длинной?

— Андрей, она не держится на ногах, — сказал Арсений, толкая меня за плечо.

Я замер на месте, и повернулся, наблюдая за тем, как два молодых человека сидели в обнимку. Ева кричит Денису не закрывать глаза, повторяя слово «нет» тысячу раз за минуту. Она кладет парня на свои колени, а тот прерывисто дышит и быстро шевелит губами. Я буквально вижу, как смерть садится рядом с его телом и дает ему несколько последних минут, чтобы он мог попрощаться с девушкой, которая вот-вот останется одна с глубокой и удушающей болью на всю оставшуюся жизнь. Ева плачет и просит его держаться, просит его держать глаза открытыми и говорить с ней, и тем временем зажимает его рану, из которой слишком быстро вытекает кровь. Откуда-то слышится вой сирены скорой помощи, но я продолжаю стоять на месте и наблюдать за тем, как двое людей, так сильно полюбивших друг друга за короткий срок, пытаются справиться с единственным шансом хоть на какое-то будущее.

Однако будущего уже нет.

Смерть протягивает руку к лицу Денису, накрывает его глаза и те смыкаются. Навсегда.

Услышав дикий крик Евы, я быстро отворачиваюсь и закрываю уши руками. Я сажусь на колени и пытаюсь полностью исчезнуть из мира, накрывая себя невидимой пеленой. Прямо как семь лет назад, когда погибли родители. Я сделал точно также, потому что видел смерть собственными глазами, видел, как она забирала моих близких одного за другим, уводя их на другую сторону нашей жизни. Медленно, но уверенно. Без всяких шансов на крошечную попытку возобновить их сердцебиение.

— Андрей? — позвал меня чей-то голос. Я покачал головой, будто мог избавиться от него, избавиться от тошнотворного ощущения боли где-то внутри тела или сердца. — Андрей!

— Пошел ты! — закричал я. — Пошел ты к черту! Не трогай меня!

Я оттолкнул сильные руки, лежавшие на моих плечах и упал на землю спиной. Арсений посмотрел на меня со смесью всевозможных эмоций, но одно я знал очень хорошо. Каждый из нас должен был быть готовым к внезапной смерти, это являлось частью нашей работы. Правда, я всегда думал, что умирать будут плохие люди, те, кто причинял боль хорошим, те, кто не познал когда-то счастья, те, кто жил под девизом «насилие порождает насилие». Именно так. Но я никогда не думал, что смерть придет к Денису.

Я посмотрел на маленькую фигурку Евы, которая продолжала держать окровавленного Дениса. Его текло обмякло, кожа за считанные секунды побледнела, рот приоткрылся. Я поднялся на ноги, а Арсений держал меня за руки.

— Уведи ее отсюда, Андрей. Возьми себя в руки и уведи девочку, иначе ее ребенок пострадает. Не допусти этого, прошу тебя!

Я посмотрел на него, заметив в глазах страх похожий на тот, который я видел, когда он хоронил родного брата. Помню, он был единственным человеком, который смог собрать всю волю в кулак и забрать меня к себе, несмотря на то, что у него была своя семья. Он собрался ради меня, чтобы я мог стать хоть кем-то в этой жизни и никогда больше не видел смерть. И эта смерть, та, что сейчас крутилась вокруг нас, была не моей. Я должен был забрать Еву, чтобы она не забрала ее или маленького ребенка, который был огромной частью Дениса. Был продолжением их поломанной жизни.