Жажда

Десять минут показались мне вечностью. Никогда не думала, что могу застрять в собственном доме. Подняв голову с плеча Наташи, которая продолжала трястись и понятия не имела, что с ней происходило, я осмотрелась и остановилась на одном головорезе. Он сидел на стуле, на нас не смотрел, а входная дверь в дом была почему-то открыта.

— Мне нужно в туалет, — твердо произнесла я, привлекая внимание парня. Я поднялась на ноги и застыла, когда он направил на меня оружие.

— Не пойдешь. Садись обратно и терпи.

— Но я беременна! — воскликнула я и двинулась в его сторону. Малыш начинал беспокойно толкаться, и я успела уловить подходящий момент. Схватив грубую мужскую руку, приложив ее к собственному животу, я заставила его посмотреть на себя. Отвратительно было так поступать, но мне нужно было попасть в туалет на первом этаже. Нельзя вечно ждать кого-то, нельзя ждать, что кто-то придет и спасет тебя.

Парень вырвал от меня руку и положил ее на приклад.

— Очередной ублюдок Дюрана, — я выплюнула эти слова и начала идти в сторону лестницы, за которой находился туалет.

— Стой!

— Что, застрелишь меня? Давай! Запачкай свою и без того поганую жизнь, запачкай свою совесть!

Я больше не боялась, когда кто-то прицеливался на меня. Меня не пугали звуки сдвигающегося предохранителя, жесткое, прерывистое дыхание стрелка или грубые слова. Я не должна была бояться, потому что все они слабые — эти головорезы.

— Ева, — предостерегла меня Наташа. Она приподнялась, а у самой по-прежнему текли слезы.

— Я тебя не боюсь, парень! Я жила с тобой полгода и научилась различать эмоции. Знаю, что ты в меня не выстрелишь. Я тебя помню, — я прищурилась, запечатлевая знакомые черты лица.

— Я помогал тебе подняться, когда Клим чуть не изнасиловал тебя.

— Помогал, вот именно! А сейчас готов пристрелить меня, беременную девушку, потому что так сказал Дюран? — я развела руками, ощущая, как дрожь проносится по всему телу. — Давай!

Мы смерили друг друга жестким ненавидящим взглядом. Он подошел ко мне, развернул спиной к себе и с силой толкнул к туалету. Я облегченно выдохнула, как можно спокойнее открыла дверь и вошла внутрь. Первым делом я прижалась к стене и сделала несколько коротких вдохов, чтобы перевести дыхание. Ущипнув себя, я крепко зажмурилась и заставила свое сердце биться медленнее.

Не понимаю, как так получилось, что все молодые люди, которые еще утром бродили по нашей территории, исчезли. Знаю, что Андрей сейчас где-то здесь, но все равно боялась. Окно над раковиной было не таким уж большим, однако я вполне свободна могла вылезти на улицу и убежать на соседский участок.

Опустившись на пол, я тихо открыла полку, где хранились все моющие средства. Летом Андрей рассказал папе одну задумку, которую в дальнейшем он все-таки осуществил. Она заключалась в том, чтобы упрятать пистолет в каждом возможном месте на случай, если что-нибудь пойдет не так. Андрей с самого начала знал, что даже наш дом не является безопасным местом в городе. В какой-то момент он взял меня с собой и показывал каждое потайное место и четко говорил сколько патронов хранится в пистоле. На первом этаже — где мы сейчас и находились — именно в этом туалете, за всеми этими баночками лежало оружие. Засунув руку поглубже, я кое-как нащупала его и ухватилась за рукоятку. После чего как можно тише достала, проверила магазин и порадовалась — восемь патронов можно считать удачей.

По двери постучали. Я наскоро зарядила пистолет и убрала его на полку под раковину. Теперь шестеренки в моей голове закрутились быстрее, и я подумала о том, что одной мне отсюда не выбраться, да и Наташу оставлять не собиралась.

— Что-то не так!

Я согнулась в три погибели и постучала ногой по двери, привлекая внимание. Может быть, они испугаются, если беременной девушке вдруг станет плохо. С той стороны показалась измученная голова парня. Я зажмурилась и застонала.

— Долго ты маешься, выходи.

— Не могу встать, очень сильно заболел живот.

Он полностью открыл дверь и внимательно посмотрел на меня. В глазах блеснул страх неизвестности, и парень поспешил отвернуться, когда я сделала вид, будто пытаюсь встать. На самом деле, мне действительно в какой-то мере было больно.

— Позови Наташу. Пожалуйста. Она знает, что делать.

Пока он скрылся в темноте, я поглядела в окно. Кто-то уже приоткрыл его. Я помнила, что под ним всегда стоял маленький деревянный столик, который мы ставили возле качелей, если хотелось позавтракать на улице. Так что высота там была не такая большая.

— Что случилось, Ева, дорогая? — забеспокоилась Наташа, упав рядом со мной на колени. Дверь вновь захлопнулась, оставляя нас одних.

— Все нормально. Нам надо выйти отсюда.

Сначала она не поняла, о чем я толковала и долго всматривалась в мои глаза. Когда же я показала ей пистолет, лицо у нее исказилось от страха. Это чувство было жутко знакомо, но сейчас я испытывала его куда меньше.

— Мы не сможем выйти, — заговорила женщина, оглядываясь на дверь.

— Еще как сможем. У нас получится пролезть через окно, видишь?

Я привстала и потянула ее на себя, потому что Наташа была слишком слабой от неопределенных эмоций. А я так не могла. Не могла сидеть просто так. Мне хватило шести месяцев.

— Где Андрей? Он же был с тобой в комнате.

— Не знаю. Каким-то образом ушел, но он явно где-то здесь.

— А если за окном кто-нибудь стоит? Так нельзя!

Я как следует встряхнула ее за плечи и со слезами спросила:

— Как же можно? Как можно находиться здесь, пока по ту сторону стоят люди, которые хотят нас убить, Наташа? Подумай! Подумай хорошенько, какой жизни ты хочешь!

Подойдя к двери, я прислушалась к шуму. Было тихо, никакого шороха. Затем я жестом велела Наташе взять пистолет. Она передала его слишком резко, словно желая скорее избавить свои пальцы от этого ужасного оружия. Я ее понимала, потому что еще в самом начале была такой же, но сейчас время совсем другое. Нельзя бояться, сомневаться и медлить! Если она хочет жить, хочет доказать этим уродам, что жизнь принадлежит нам, Наташа пойдет со мной.

И все-таки папа не зря позаботился о том, чтобы все двери в доме были с замком. В каждой замочной скважине торчал ключ. Что-то да значило!

— Надо будет уходить быстро, — сказала я уверенно. У меня не выйдет вселить в Наташу силу, но я могла бы заставить ее поверить, что бездействовать еще хуже. — Слышала, что они сказали? Скоро мы выезжаем, и понятия не имеем куда они нам повезут. Я не собираюсь возвращаться в ту жизнь. Понимаешь?

— Ева, это опасно. Сергей сейчас на сделке, они просто подержат нас здесь, а потом отпустят. Надо переждать.

— Ничего я ждать не собираюсь! — зашипела я от злости. Встав на носочки, я тянулась к окну и как можно тише распахиваю его до конца, подставив парочку косметических баночек, чтобы оно не закрывалось. Наташа ловит мой взгляд и с секунду молча наблюдает за моими действиями, после чего — я вижу это по ее глазам — действительно сознает, что я собираюсь бежать. Снова.

— Подать мне ее на блюдечке! — прокричал голос за дверью. Что-то тяжелое грохнуло прямо в центр, и мы обе вздрогнули, схватившись за руки. — Я убью эту девочку, честное слово. Единственный шанс причинить ей боль выдается сейчас, и я должен терпеть, как она калечит меня?

— Кончай буянить, — ответил другой голос. Кажется, они говорили совсем рядом. — Не все получается так, как ты хочешь. Выполняй свою работу и помалкивай, понял?

Какое-то крохотное мгновение они потратили на разговоры и именно в этот момент я подбежала к ручке и несколько раз повернула ключ, закрывая дверь. Сердце упало к пяткам, забилось, кровь отлила от всех жизненно важных органов и мне вдруг стало жутко страшно. Словно Наташин страх переселился в меня, обуял меня с головы до пят и даже не давал сомкнуть пальцы в кулак. Но кое-как, услышав писк женщины, я покачала головой, стряхнув остатки всех мыслей, эмоций и чувств.

— Две минуты у нас, — прошептала я, подталкивая ее к окну. Она поднялась на раковине и уже было подпрыгнула, как попятилась назад.

— Нет, тебе нужно идти первой. Я не смогу стрелять, пока ты перелезать будешь! — она плакала, не скрывая эти крупные горькие капли. Мне хотелось ударить ее и одновременно прижать к себе, чтобы забить этот ничтожный страх в землю. Но я просто кивнула и полезла первой. С животом было намного тяжелее, я постоянно задевала его и случайно зажимала. Перешагнув через выступ, нащупав деревянный столик, я аккуратно поставила на него ногу и перенесла вес на нее, затем перетащила другую ногу и взяла пистолет в руки.

И как только Наташа начала перелезать, в дверь заколотили с такой силой, что петли затряслись, заскулили, и готовы были вот-вот выпрыгнуть со своего места. Руки тряслись, мне хотелось закричать от боли в сердце, заглушить этот ненавистный порыв, но я держалась прямо и пистолет был направлен прямо в центр.

— Быстрее! Скорее же, — шипела я на Наташу. Она всхлипнула, схватилась за поданную руку и упала прямо к моим ногам, словно была не в силах стоять, говорить и дышать.

— Где же Андрей? Почему это с нами происходит? — плакала она, сжимая мою щиколотку.

Этот вопрос я задавала долгое время и сейчас он снова ударил по моему сознанию. Две минуты, выданные для нас двоих, истекли, а петли продолжали сдерживать дверь. Я толкнула Наташу на землю, и она тихо спрыгнула. Мне нужно было пойти за ней, нужно было ухватиться за ее руки и бежать на соседский участок, — так, как планировалось в моей голове. Но я ждала еще минуту, глядя на дребезжание двери, желая встретиться с глазами того урода в последний раз.

— Ева, — позвала Наташа, дергая меня за штанину, — пойдем же! Надо спешить, сама говорила.

Из горла вырвался жестокое, ранее неведанное мной рычание. Я не забывала о малыше, потому спустилась медленно, изнывая от тянущей боли, расползающейся по всему телу. Мы прижались к стене и закрыли глаза. На улице было холодно, ветер неприятно пронизывал прямо до костей, заставляя трястись, а ноги подгибались. Я досчитала до десяти и отошла от стены.

— Кто на сделке? — спросила я, поглядывая на окно.

— Все уехали: Женя, Сережа, Даша и куча этих охранников. Много там людей, а меня оставили с тобой. Андрей сам попросился быть здесь. Мы и не думали, что люди Дюрана сюда заявятся...

— Она сбежала! — закричал парень за окном.

Я взяла Наташу за руку и потянула за собой. Мы побежали в темноту и могли в любую секунду напороться на этих головорезов, но завернув за угол никого не встретили и остановились. Послышалась череда выстрелов, криков, противных ругательств. Как назло, фонари на участке не горели. Я с трудом различала очертания маленьких деревьев и клумб.

— Куда мы пойдем, Ева?

— Надо затаиться. Я не могу вспомнить, где находится дверь, ведущая на соседский участок.

— В гараже...

— Нет, — я яростно покачала головой, — первым делом его прочешут.

Рядом послышались шаги. Я навострилась и вытянула руки с пистолетом вперед. Выстрели, Ева, выстрели в него. Мы медленно попятились назад, босиком ступая по каменной дорожке. Первым я увидела крохотный проблеск света за углом. Он то включался, то выключался.

— Боже, — пискнула Наташа, но тотчас закрыла рот рукой. Мне и самой хотелось запищать, да только в горле ком застыл и не давал сделать вдоха.

Я увидела, как кто-то проскочил к нашей стене и замер. Увидела, как неизвестная мужская рука поднялась к лицу и нервно его потерло. Увидела, как автомат дрожал вместе с мощным телом. Мы все замерли на месте. Палец уже лежал на курке, мне нужно было только как следует на него надавить, но парень вдруг повернулся к нам и фонарик включился.

Рука дрогнула, а пистолет упал на землю. Внутри словно что-то остановилось и меня накрыло волной облегчения. Я двинулась в его сторону и буквально упала к родным рукам. Андрей молча обхватил меня и поцеловал в лоб, затем к нам присоединилась Наташа и мы стояли так очередное мгновение, надеясь, что все закончилось.

— Ты меня в шкафу закрыл! Не напомнил про сделку, закрыл и ушел! — шептала я, слегка ударяя его в грудь. Он крепче прижал нас к себе.

— Что это у тебя? — голос Наташа был таким тихим, что, казалось, она и не говорила вовсе. Мысли читались сами по себе. Я дотронулась до ее пальцев, которые она старательно растирала между собой, и Андрей неожиданно выхватил их и вытер об свою футболку. Нам даже не пришлось думать, мы уже знали, что этой липкостью была кровь.

Женщина отошла от нас, уселась на корточки и горько заплакала, закрывая лицо кровавыми руками. Я тяжело сглотнула и сдержала все, что лилось из меня. И понимала только одно — если бы Андрей не убил, убили бы его, а потом нас и всех, кого я любила. Ведь я тоже собиралась выстрелить, собиралась забрать чью-то жизнь.

— Тебя трясет, — сказала я, хватая Андрея за плечи. Он кивнул и положил голову на мое плечо.

— Их теперь только двое.

— А сколько было?

— Пятеро.

Я погладила его по волосам. Было страшно. Сердце отчаянно пыталось сказать, что же он наделал! Как он посмел убить! Как он посмел посягнуть на жизнь невинного человека! Но та часть сознания, которая боялась и страдала столько месяцев, твердила мне, что таким людям мало смерти. Мало обычного выстрела и пролитой крови.

— Вас надо спрятать, — сказал Андрей, смахивая со лба упавшие волосы. Он обходит меня, поднимает Наташу на ноги, видя, с каким трудом ей удается находиться в сознании, и тихо ведет нас по темной каменной дорожке в новую неизвестность.