Императрица-воин

Медленно, но верно солнце  скрывалось за горизонтом, и даже в этих предзакатных сумерках снег ослепительно искрился. Из-за него перед глазами плясали сотни противных тёмных пятнышек, что заставляли не спеша шагать по дорожкам. 

К слову, дорожки эти успели, всего за несколько десятков минут жуткого холода, покрыться ровным слоем льда, словно его специально  растирали для катания – излюбленной зимней забавы среди знати, да и, в общем-то, всего простого люда. 

Сальма фыркнула. Она подобные развлечения с детства не любила, предпочитая сидеть в тёплом поместье отца с горячей чашей молока. И ведь за десятилетие ничего не изменилось. Будь её воля, девушка сидела бы сейчас в своём особняке в обнимку с сыном, а не шагала бы по скользким дорожкам, схватившись за руку Лораны мёртвой хваткой. Особенно в Рождение Близнецов, когда один год уже заканчивается, а второй ещё только начинается. 

Но тётушка приказала явиться к ней во дворец Драгоценных Самоцветов на празднество, устроенное для всех женщин дворцового комплекса (кроме Генши, разумеется), и Асылжар, как бы сильно ей не хотелось видеть лица некоторых девушек, не посмела ослушаться Вдовствующую Императрицу.

Сальма явилась во дворец первой, как того требовала Хедала, но не успели они сказать друг другу и пары слов, как зал, созданный и украшенный для подобных торжеств, наполнился гостями в богатых, и не очень, одеждах. Их украшения из всех видов драгоценных металлов и всевозможных каменьев сверкали не хуже снега в солнечный день. 

Среди всей этой пёстрой толпы, что сразу ринулась к столам, выделялись лишь трое: Ферайшан – своей тёмной кожей и платьем фиалкового цвета. Данашри – обилием золота, вышедшего за все рамки пристойности и скромности, предписанной Илахи. Сар'исса же, как всегда, отличалась мрачностью и отсутствием каких-либо намёков на искусственные цветы или растительные узоры. Она казалась ночным небом, а её спутницы – Инеш и Иренес – дневным небом и райской землёй где-то между этим. 

Девушка отвернулась, не в силах смотреть на этих троих, и принялась взглядом искать Жесир. Если тётушка не попробует отравить двух Благородных Жён и Императрицу в этот вечер, то Асылжар возьмёт всё в свои руки и первым же делом отправит родственницу восвояси. Да будут боги – милосердный Отец и святые Близнецы – ей свидетелями. 

Гости расселись быстро, но вместо блюд, приготовленных лучшими повторами всей империи из продуктов, что и летом то трудно отыскать на обычных рынках, не говоря уже о зиме, в зал внесли искусную треногу, в чаше которой лежали белые и черные розы из стекла. А после, почти сразу, заиграла музыка, и из потайных дверей выбежала дюжина Генши в лёгких платьях светлых и нежных оттенков. Во главе у них, возвышаясь над всеми почти на голову, стояла Утенекли в белых, с золотом, одеждах. 

Музыка сменилась, с каждым мгновением набирая обороты. А девушки кружились, порхали и струились вокруг треноги с розами и  Утенекли, изображавшей Хакру. То был танец Хранителя Знаний – быстрый, как сама жизнь. 

Не успели гости и глазом моргнуть, как музыка вновь сменилась, а девушки скрылись из виду, предоставляя место другим – в тёмных одеждах с Утенекли в роли Зезиро, что сразу начали танцевать Рыцаря Света – танец, больше похожий на сражение. 

Их резкие, но медленные движения и точные взмахи вееров контрастировали с быстрыми  и текучими движениями других, что кружились в танце Хранителя Знаний, а сейчас застыли со стеклянными розами в руках. 

Сальма оглянулась. Казалось, вместе с танцовщицами замер весь зал. Девушки и женщины внимательно вслушивались в тихий перезвон музыкальных инструментов, безотрывно глядя, при этом, на центр, дабы не проглядеть и малейшего движения...

Зал взорвался столь же резко и неожиданно, как гром среди ясного неба. Музыка была столь быстрой, что за Генши и Утенекли, двигающимися в так мелодии, невозможно было уследить. Мгновение. Ещё мгновение. Вот так, наверно, пробегает вся жизнь перед глазами в момент, когда человек умирает. 

А потом... 

Они взмахнули руками, в которых держали розы, и стеклянные цветы на короткий миг взмыли вверх, а потом стремительно упали на мраморный пол и разбились, выпустив в воздух дым с искрящимися частицами. 

Зрительницы зааплодировали – некоторые из них даже повскакивали со своих мест – но танцовщицы этого уже не видели и не слышали, потому как скрылись за толстыми стенами. Им на смену, собирая одеждой сверкающие частицы в воздухе, вышли слуги с блюдами, закрытыми прозрачными колпаками, и графинами, наполненными различными напитками. Среди этого разнообразия главенствовали  перепела в ягодном соку и подогретое вино с мёдом. 

– ах, эти Молодые и Талантливые Наложницы очень искусны в танцах, раз смогли на высшем уровне станцевать Хранителя Знаний и Слугу Света – заговорила одна из женщин за столом рядом с возвышением. Кажется, она была женой одного из более влиятельных советников. Хотя, судя по внешности, могла оказаться и вовсе супругой представителя какой-нибудь области – так мог бы сказать каждый, кто не был на Бале Цветов года три назад. Но те, кто там присутствовал... Они вам сразу скажут, что Утенекли в образе Зезиро – Асылжар могла поклясться, что при этих словах Сар'исса едва заметно поморщилась – не дотягивает до совершенства. У неё нет стержня, присущего Кир'амес Тегин, а ныне Сар'иссы Асылжар. Госпожа, мне неловко просить, но не могли бы вы станцевать для нас и показать младшим наложницам до какого уровня они должны довести свои навыки в танцах? 

– боюсь, это им придётся показывать мне до какого уровня я должна довести свои навыки в танцах. – бархатным голосом произнесла аисдармка, из-за чего по коже пробежала волна мурашек, а внутри всё сжалось, словно рядом была какая-то опасность. Улыбка Сар'иссы была натянутой и все могли это видеть. – к тому же я не пришла ещё в норму после родов.

– ах да, родов – подала голос Хедала, хищно улыбаясь. 

Если от голоса мрачной Асылжар зал притих, то после слов Жесир он замер так, как замирает природа перед бурей. Никто из них не знал, чем может закончиться всё это. 

– мы не можем с уверенностью говорить об этом, потому как не уверены. –продалжала Вдовствующая Императрица, словно ничего не заметив – По правилам женщина из гарема должна и вынашивать, и рожать наследников в самом гареме. 

– на то была воля Императора. Не нам решать законно было это или нет, – Благородная Жена Императора не ответила улыбкой на хищный оскал собеседницы, как делали особо смелые, но и не испугалась. Лицо её оставалось бесстрастным, а тёмные глаза лишь слегка прищуренными, в то время как Иренес открыто демонстрировала своё отношение к данным словам, да и всей ситуации в целом. – потому как слово его – закон для нас, и если государь решил отправить меня в храм, что между гор, то ни одно правило гарема уже не имеет силы надо мной вплоть до возвращения из храма. 

– вплоть, но не после – заметила Хедала и наклонила голову набок, от чего несколько рыжих прядок, завитых и специально вытянутых из прически, упали ей на глаз. – твои дети... 

– если жить по правилам гарема, – вмешалась Гизин, перебив тем Жесир. Та гневно уставилась на принцессу, обещая медленную расправу – то вы, не имея сына-императора, уже давно должны были отправиться в монастырь Близнецов, что далеко на севере. 

– некоторые правила слишком жестоки и варварские, и от них давно пара отказаться. – Вдовствующая Императрица хмыкнула, глядя на Иренес теперь с насмешкой – от некоторых уже отказались, но, как я думаю, в одном случае они зря это сделали. Нельзя оставлять в живых детей рабынь, и уж точно нельзя возвышать их до рангов Гизин и Ирадез. 

Осмелев после подобных слов, зал зашептался в негодовании. Ферайшан и Данашри напряглись, не зная как поступить и не нарваться самим, в то время как принцесса покраснела от гнева, и уже даже открыла рот... 

– довольно! – рявкнула Сар'исса и все тут же умолкли, устремив свои взгляды на старшую из Благородных Жён Императора. Вздрогнув от внезапности, Сальма тоже рефлекторно посмотрела на Асылжар – мы на празднике Рождения Близнецов во дворце Драгоценных Самоцветов – одной из важных частей самого сердца империи, а не на рынке, где обсуждают последние грязные сплетни. Оставьте свои мнения о том, кто прав, а кто виноват для частных бесед в какой-нибудь тёмной норе и принимайтесь за еду. – она резко повернулась к Илахи, сверкая чёрными глазами – а ты, Императрица, наберись побольше храбрости, и подобного больше не допускай, ибо выставишь себя посмешищем, не способным ни на что маломальски значимое. 

Сальма вдруг осознала, что перед ней приоткрылась дверь к заветной мечте и, что пара брать всё в свои руки. Хватит с неё сидеть сложа руки, да ждать у моря погоды. 

К тому же план вырисовывался уже сейчас перед глазами яркими красками.