Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

От автора:

Дорогие читатели, в этой главе содержится письмо отца Арвен своей дочери. Оно идет в самом начале и обозначено курсивом. Я прошу вас, чтобы прежде вы фоново поставили песню, которую я прикреплю к этой главе. Мне кажется, что благодаря ей оно воспринимается иначе, словно вы выходите на контакт со вселенной, растворяясь в словах. Я писала это письмо, слушая эту композицию снова и снова, плакала, ощущая эту утрату как свою собственную, и переносилась в другой мир, превращаясь в тысячи бабочек, что кружатся в небе.

С любовью, Arabellaai.

«Арвен... Знаешь, когда я читал «Властелин колец» еще в юности, то был настолько очарован этой героиней, которая принесла свет в жизнь Арагорна, что, увидев тебя в руках твоей мамы, я понял, что ты осветила мою жизнь. У нас с тобой всегда была какая-то особая связь, что делала наши отношения крепче, чем у любых других родителей с их детьми. Я помню каждое мгновение, связанное тобой, помню, как ты просыпалась с улыбкой на лице, как лепетала себе под нос, как пыталась просунуть кулачок в свой маленький рот, как смеялась, когда хватала маму за волосы. Помню, как недовольно ворчала на нас, когда не могла перевернуться на животик, как плакала, когда я уходил на работу и как ты бежала мне на встречу, когда я приходил вечером домой. Ты – самое чистое творение, и я так благодарен Богу и твоей маме, что ты есть. Ты – мое сердце. Ты – моя жизнь. Когда ты появилась на свет и издала самый громкий крик, я готов был умереть от счастья. Когда я впервые взял тебя на руки, ощутив тепло крохотного живого тельца, из моих глаз полились слезы радости. Ты была для нас с мамой чудом, тем человеком, появление которого мы ждали больше всего на свете. Я понимал, что в моей жизни больше не может быть другого ребенка, потому что моим сердцем безраздельно завладела ты.

Каждый день, который я проводил с тобой, каждое утро, что начиналось с твоего смеха, каждый вечер, когда мы смотрели с тобой фильмы и читали вместе книги, - все это было для меня смыслом жизни. Ты была смыслом моей жизни. И мне так жаль, что я не смог увидеть тебя взрослую, не смог наблюдать за тем, как ты растешь, за тем, как сбываются твои мечты. Я мечтал отвезти тебя в университет, проводить во взрослую жизнь, мечтал услышать, как ты достигаешь успехов в профессиональной деятельности, мечтал увидеть тебя в свадебном платье, мечтал обнять твоего ребенка и прижать его к сердцу. Я знаю, что у него будут такие же большие голубые глаза, в которых поместится весь мир, как у тебя.

Я хотел быть рядом с тобой и быть для тебя опорой, защищать от всех невзгод, обнимать холодными ночами – я хотел быть тебе хорошим папой. Но я не смог. Я просто не успел. И мне так жаль... 

Но в одном я уверен точно: если ты смогла забраться так далеко, если ты смогла открыть этот кейс и увидеть письмо, то ты самый сильный человек в жизни, самый смелый и самый отчаянный. Я всегда гордился тем, какой ты была, и я горжусь тобой сейчас. Моя маленькая девочка, мой маленький четвертак, я знал, что наступит этот день, когда ты откроешь мое письмо, предназначенное для тебя. Я бы хотел, чтобы этого никогда не случалось, но все внутри меня говорило, что это испытание выпадет именно тебе. И потому я хочу попросить у тебя прощение за все страдания, которые тебе довелось испытать, за всю ту боль, что тебе причинили. Ни ты, ни твоя мать этого не заслужили.

Я прошу тебя не сдаваться, не нести этот груз одной, а разделить его с теми, кто тебе близок. Уверен, что они не бросят тебя, не предадут – встанут рядом с тобой, сражаясь за тебя. Они бы поступили также, как сделала бы ты. Уверен, что очаровательная Лили стала твоей верной спутницей, как Луна сделала это для Земли. С ней мне было бы не страшно ринуться в бой. Валери. Эта девочка в столь юном возрасте повергла в шок своим умом не только меня - я знаю, что она рядом с тобой, знаю, что не позволяет тебе сдаваться. Помню ее сестренку, что всегда просила у меня ванильное мороженое, - Айрис. Она так любила все эти новые штучки, связанные с компьютерами и телефонами, что мне всегда казалось, будто она с другой планеты. Наверное, так даже лучше. Ведь жизнь позволила ей увидеть Землю, открыть для нее тебя и помочь тебе в поисках правды. В ней определенно есть стержень, что делает ее невероятной. Я знаю, что все вместе вы открыли этот ужасный мир, скрытый в кейсе. И, наверное, это прозвучит ужасно, но я рад, потому что ты сделала это не одна.

Нельзя играть в одни ворота. Люди созданы для того, чтобы помогать друг другу, защищать, когда это необходимо, быть сильными, когда кто-то не выдерживает и становится слабым...

Когда я подружился с Аланом и всеми остальными, они стали для меня второй семьей. В них я видел товарищей, друзей, братьев, с которыми было не страшно броситься и в огонь, и в воду. Они подарили мне ощущение безопасности, позволили мне считать их родными, и мы всегда были вместе. До определенного момента это казалось идиллией, но потом, в один день, все изменилось. Все оказалось фальшью, ложью, миражом, и тогда мое сердце было разбито. Ту боль я не забуду никогда.

Но я знаю, что тебя ждет другая участь, знаю, что они не предадут тебя, знаю, что умрут вместе с тобой. В них есть то, чего не было в их отцах, - душа. И они у них столь же светлые, как у тебя. Уверен, что Бог еще на небесах решил свести вас на Земле.

Однако в твоей жизни обязательно появится другой человек, и с ним тебя будут связывать совершенно другие узы - узы любви. Когда я впервые увидел этого мальчика, меня покорили его глаза: в них плескалось столько жизни, столько любви, столько любопытства, что я был поражен в самое сердце. Тогда ему было всего два месяца. И с каждым пройденным годом я все яснее понимал, что он – тот самый для моей Арвен. Он ее Арагорн. Да, он сын ужасного человека с темной душой, но сердце этого мальчика всегда было таким чистым, таким наивным, таким добрым, что даже солнце улыбалось ему. Темпл. Ты ведь знаешь, что его имя переводится как храм? Место, где каждая душа верующего может найти успокоение и ощутить единение с Богом. Храм для скитальца становится домом.

Знаешь, кто предложил его так назвать? Думаю, ты уже догадываешься...

Эх, я знаю, что эти ясные голубые глаза, что всегда исследовали этот мир, что смотрели на него с такой жаждой, с таким восхищением, покорили тебя, знаю, что эта улыбка оставила отпечаток в твоем сердце, а еще я знаю, что он - тот странник, которому ты светишь во тьме, путник, пленивший сердце самой восхитительной звезды. И я вверяю в его руки тебя, зная, что ваши сердца созданы друг для друга.

Арвен. Мне не хватит листов бумаги, чтобы сказать тебе все, что я хотел бы поведать тебе, но одно мне нужно сказать точно - я бесконечно сильно люблю тебя. В моей жизни были три женщины: моя мать, Джессика и ты, и я был счастлив знать вашу любовь, быть ее сыном, быть для нее мужем, а для тебя – отцом. И я прошу тебя: не плачь. Улыбнись, четвертак, и знай, что мы обязательно с тобой встретимся, чтобы я приготовил для тебя твой любимый вишневый пирог, чтобы я вновь отнес тебя спящую в твою кровать, чтобы я вновь сказал тебе, как сильно ты для меня дорога...»

Меня душили рыдания, меня разрывало оттого, что я испытывала, я умирала, потому что не могла обнять своего отца и сказать, как сильно люблю его. Прижав к сердце эти листы, я расплакалась, как маленький ребенок, ощущая ужасную пустоту и такую тоску, которая рвала на куски мое сердце. Мой папа. Мой самый близкий человек. Тот, на кого я всегда равнялась, тот, чье появление заставляло меня забывать обо всем на свете. О Боже, как же сильно я сейчас хотела, чтобы он был рядом со мной, чтобы он обнимал меня и целовал, как всегда делал это в детстве. Его теплые руки, что обнимали меня ночью, его прекрасный голос, когда он читал мне сказки, его сияющая улыбка, что делало прекрасным любой день в моей жизни... Из груди вырывались стоны, и я уткнулась в подушку дивана, пытаясь хоть как-то их заглушить, но мое сердце выло от боли, от осознания, что я больше никогда не увижу его, не услышу его голос, не почувствую прикосновения его рук. Я так хочу уткнуться ему в грудь, так хочу спрятаться от всего мира в его сильных руках – я хочу знать, что он жив, что он рядом, что он никогда меня не бросит, что он будет со мной всегда.

- Папа! – простонала я. – Папа, пожалуйста, вернись! Па-а-а-а-а-па, ну па-а-а-па-а-а-а...

Я завыла волком, мечтая оказаться рядом с ним, мечтая, чтобы он вошел в эту дверь и улыбнулся мне, как делал это всегда. Меня обняли знакомые руки, и я вцепилась в Лили, что плакала вместе со мной. Моя Луна.

- Почему он забрал его так рано? – спросила я, плача. – Почему он не дал ему остаться с нами? Почему его отняли у нас? Я так хочу увидеть его, Лили...

Она прижала меня к своей груди, и я вновь зарыдала, не в силах успокоиться после его письма. Эта боль от утраты человека никогда меня не покинет. Он был для меня всем, был для меня героем, что спасает этот мир, что делает его лучше для нас. Мой папа. Мое сердце. Моя душа.

- Билл! – отчаянно воскликнула Лили. – Билл...

Я прижимала к сердцу эти листы, надеясь хотя бы так ощутить прикосновение отца.

- Билл, мы должны идти, - прошептала Айрис.

- Но я не могу...

- Твоя мама в опасности...

- Мой папа...

- Билл...

- Почему все так произошло? – спросила я. – Почему он должен был...

- Билл, все, прекращай! – воскликнула Валери, встав перед мной. – Ты не можешь рыдать здесь всю ночь!

Я смотрела на нее, не совсем понимая, о чем она говорит. Тут Валери присела на корточки перед мной и взяла меня за руки. В ее глазах стояли слезы и голос заметно дрожал:

- Нам никогда не понять эту утрату, никогда не понять тебя... И мне так жаль, что его нет с нами в этом мире..., жаль, что он может обнять тебя сейчас, когда ты в этом так нуждаешься... Но мы не можем бросить твою мать умирать там. Не можем рисковать ее жизнью. Ты думаешь, он был бы счастлив, если бы узнал, что ты хоронишь себя вместе с ним? Что ты до сих пор оплакиваешь его смерть? Я думаю, он не хотел бы этого. Ни один хороший папа бы не пожелал этого своему ребенку.

Все внутри меня сначала воспротивилось всему, что она сказала, но потом пришло осознание, что она права...Мой папа был бы несчастен, знай он, что спустя столько лет я до сих пор лью слезы из-за того, что его нет рядом.

- Он вот здесь, - прошептала Валери, стирая слезу и тыкая пальцем мне в грудь. – Он всегда будет здесь, и ты должна с улыбкой хранить память о нем.

В порыве я обняла Валери, благодаря за каждое слово, за ту поддержку, которую она мне оказывала, а затем заключила в объятия всех, кто был в комнате. Они были рядом со мной все это время, поддерживали и помогали, хотя не должны были.

- Мне не хватит слов, чтобы сказать, как я вам благодарна, - прохрипела я, складывая письмо и пряча в кармане штанов.

- Билл, мы никогда..., - начала Лили, когда мы услышали шум шин подъезжающих машин.

Бабушка медленно подошла к окну, отодвинул шторы и тут же закрыла их.

- Три машины. Из них вышли люди в черном.

В голове тут же стало пусто, чувства притупились, и мной овладела паника. Я схватила кейс, закрывая его на замок, а Айрис разорвала в клочья блокнот, в котором были записи, после чего Валери смыла их в унитаз. Передав кейс Лили, что вцепилась в него, явно намереваясь за него порвать любого, я схватила биту и оказалась с нею около двери. В доме встала оглушающая тишина, стены покрылись темнотой, как вдруг послышался скрип возле двери, а на полу показались тени ног людей, что стояли всего в нескольких шагах от меня. Скрип, щелчок, еще один, и дверь открылась. Я занесла биту, намереваясь ударить ею любого, кто войдет..., как вдруг она выпала из моих рук. Не веря своим глазам, я подошла к человеку, что стоял в дверном проеме, и всмотрелась в его лицо, отмечая каждую ссадину, каждый порез. На миг мне показалось, будто перед мной мной видение, плод моего воображения. я настолько отчаялась увидеть этого человека, что мне казалось, будто этого никогда не произойдет.

- Темпл, - вырвалось из меня, и я чуть не рухнула на пол от облегчения и радости, захлестнувших меня. – Темпл!

Он смотрел на меня своими ясными голубыми глазами, в которых плескалось так много эмоций, так много чувств, что ни он, ни я не находили слов. Я бросилась на него, и он обхватил меня своими сильными руками, прижимая к стальной груди, цепляясь за меня также отчаянно, как и я за него. Мои ладони лихорадочно обводили каждый изгиб его тела, желая как можно больше почувствовать его, вобрать его в себя.

- Арвен, - позвал меня он, сжимая в своих руках, - Арвен...

Его ладони гладили мое лицо, шею, бегали вдоль спины, застревая в волосах, пряди которых он наматывал себе на палец.

- Ты жив! – воскликнула я. – Ты жив...

И не выдержав, мы жадно прильнули друг к другу губами, желая раствориться в этом мгновение, забыть обо всем и наслаждаться присутствием друг друга. Такие мягкие, такие нежные, губы Темпла напоминали мне мякоть вишни, топленый шоколад, вечерний дождь и запах незабудок - все то, что я так любила. Он вцепился в мои волосы, оттягивая их назад, и каждая клеточка моего тела реагировала на него так, что мне казалось, будто меня бьет током. Я беспомощно сжала его плечи, провела рукой по шее, отчего Темпл тихо застонал, а затем ощутила, как его язык проникает в мой рот, отчего я чуть не потеряла сознание. Кто-то настойчиво закашлял рядом, и мы оторвались друг друга, отчаянно дыша и желая вновь повторить этот поцелуй.

- Меня сейчас стошнит от ваших лобызаний! - гаркнул рядом Джейми, а затем изобразил тазик и рвотные позывы. – Если вы еще тут трах...

- Джейми! – воскликнула Валери.

- Что ты здесь забыла, мелочь? – удивленно спросил он, переводя взгляд на нее. – Ты почему еще не в кровати?

- Наверное, потому что мне больше не десять? – ответила она, гневно сверкнув глазами.

- Подожди, и ты больше не посасываешь пальчик прежде, чем заснуть? – театрально изобразив шок, обратился он к ней. Ой, он это зря. Мы все уставились на них, наблюдая за словесной перепалкой.

- Знаешь, есть более интересные вещи, которые можно посасывать перед сном! - шикнула она, ударив его в ногу.

Рафаэль засвистел, Зейн изо всех сдерживал смех, а Эйден смотрел на Валери выпученными глазами. Харви и Лили не было дела до этого, так как они скрылись на кухне. Джейми ахнул и потер больное место.

- Валери! – ошеломленно воскликнул Темпл.

- Темпл! – спародировала его она.

- Джейми! – довольно закатил глаза сам Джейми. – Брось, детка, ты просто бесишься, потому что братик не разрешает тебе делать взрослые вещи.

- Ты все мозги растерял там? – спросил Темпл, насупив брови. – Заткнись!

- Джейми, исходя их твоих слов, можно сделать вывод, что ты хочешь меня, но боишься, что Темпл порвет тебя прежде, чем ты успеешь засунуть свой язык мне в рот, - усмехнулась Валери, сложив руки на груди.

Мы с Темплом наблюдали за этой сценой с открытыми ртами. Мой парень явно растерялся, не зная, что делать в такой ситуации. Я бы сказала, что ничего. Просто наслаждаться. Хотя у меня нет младшей сестры...

Джейми медленно подошел к Валери, убрав прядь волос ей за ухо и хриплым голосом сказав:

- Знаешь, даже твой брат не испугает меня, если вдруг однажды ты позвонишь мне и попросишь, чтобы я взял тебя во всех позах, которые только есть в этом мире.

Тут даже Зейн с Рафаэлем охренели от услышанного. Да что уж тут греха таить – мы тоже. Темпл медленно подошел к Джейми, явно намереваясь разобраться с ним, как вдруг Валери покачала головой и сама к нему обратилась.

- Если твой член такой же длинный, как и твой язык, и такой же твердый, как твоя тупая башка, тогда я жду тебя после всей этой заварухи у себя дома. Не забудь презерватив.

Сказав это, она развернулась и пошла в гостиную, оставив всех нас в шоковом состоянии пребывать в коридоре. Даже Джейми был выбит из колеи, смотря ей вслед.

- Когда она успела так вырасти? –лишь спросил он вслух, покачав головой. - У нее всегда был такой острый язычок?

- Я готов разорвать тебя на куски за каждое сказанное слово тобой в адрес Валери! – приходя в себя и надвигаясь на друга, рявкнул Темпл. – Ты как разговариваешь с моей сестрой?!

Зейн подошел к нему, пытаясь утихомирить, Рафаэль встал рядом, даже не пытаясь скрыть свой смех, а Эйден пошел вправлять мозги Джейми. Айрис тихо укатила на своей коляске к сестре.

- Мне не нужны драки в доме, - встряла моя бабушка, про которую я совсем забыла.

Господи, и она все это слышала? Вся пунцовая от смущения, я схватила Темпла и повела его в свою комнату, пока он еще бросал угрозы в сторону Джейми. Заперев дверь, я повернулась к нему лицом и облокотилась на стену, пытаясь разглядеть каждую черту лица Темпла, запомнить его образ в своей голове. Он стоял здесь, перед мной, целый, живой, и мне хотелось кричать от радости, прыгать возле него. Темпл застыл, точно также вглядываясь в меня, а затем медленно подошел ко мне, и я тихо вздохнула, когда его рука коснулась моего лица. Прижав ее к своей щеке, я поцеловала ее и закрыла глаза, наслаждаясь этими прикосновениями, тем, что он был рядом.

Я протянула свои руки, и мы стали исследовать друг друга, мягка касаясь теплой кожи, вздувшихся вен, проступающих жил, утопая в шелковистых волосах. Подняв меня, Темпл крепко сжал мои бедра, а затем поцеловал. Так страстно, что я застонала, чувствуя, как желание спиралью затягивается внизу живота. Когда он взял в рот мочку моего уха, а затем укусил, мой мир взорвался, и я вцепилась в него, как в спасательный круг, отчаянно нуждаясь в его прикосновениях и поцелуях. Голова невольно откинулась назад, открывая ему вид на шею, и в следующую секунду он провел по ней языком, отчего я выгнулась назад.

- Темпл!

В моем голосе было столько отчаяния, что он усмехнулся и намотал мои волосы на руку, оттягивая их назад, и от сладкой истомы я задохнулась, понимая, что стремительно проваливаюсь в темноту. Мои ногти оставляли следы на его спине, прерывистое дыхание смешивалось с его именем, стонами и мольбами продолжить дальше. Я хотела его. До безумия. Хотела слиться с ним в идеальном страстном танце, растворяясь во времени и пространстве.

Мягко втянув его язык, я ласково провела руками вдоль его живота, спускаясь все ниже, а затем схватила нижнюю губу и слегка укусила, получив в ответ довольное рычание. Мы нуждались друг в друге, пытались забыть, сколько времени было нами упущено, стирали в памяти друг друга все горькие воспоминания, прогоняли демонов ночи, что прятались в углах. Оторвавшись, Темпл посмотрел мне в глаза и прошептал:

- Я люблю тебя. И моя любовь к тебе такая же бесконечная, как эта Вселенная.

На глаза навернулись слезы, и я улыбнулась, оглушенная его словами. Мое сердце пыталось вырваться из груди.

- Я люблю тебя, Темпл, - ответила я, смотря в его глаза. – Люблю так сильно, что не могу и не хочу представлять свою жизнь без тебя.

Стоило мне произнести эти слова, как Темпл одарил меня нежнейшим поцелуем.

- Моя Арвен, - улыбнулся он.

- Мой Арагорн, - улыбнулась в ответ я.

Нам нужно было возвращаться в реальность, и, когда он поставил меня на пол, я взяла его за руку и усадила на кровать, а затем протянула ему письмо моего отца. Мне хотелось, чтобы он знал, что о нем думал один из важнейших людей в моей жизни. Лицо Темпла менялось, выражая совершенно разные эмоции, но, дойдя до того места, где папа говорил о нем, он стер слезу, скатившуюся по его щеке. Я понимала его чувства. Оно не могло не тронуть его.

- Мы нашли это письмо в кейсе, - сказала я, когда он закончил читать.

- В каком кейсе?

Я кратко рассказала ему все, что произошло, и он задумчиво потер подбородок.

- Сколько до рассвета? – спросил он.

Мы оба посмотрели на часы: время три ночи. Рассвет через три-четыре часа. Ничего не сказав, он взял меня за руку и повел вниз, в гостиную, где собрались все. На столе стояли кружки с чаем и лежала тарелка с печеньями. Бабушка заботливо протянула одну Рафаэлю, который жадно вцепился в нее. Не сказав ни слова, бабушка удалилась на кухню и через несколько минут принесла сэндвичи. Парни голодными глазами уставились на них.

- Можно взять один? – облизнув губы, спросил Зейн.

- Я для вас и принесла.

Каждый из нас взял по одному, только сейчас понимая, как все мы были голодны.

- Нам необходимо решить кое-какое дело, - сказал Темпл.

Перед тем, как мы все расселись, Валери, Айрис и Темпл обменивались долгими и теплыми объятиями. Сестры даже расплакались. Они переживали за своего брата, но старались не показывать этого при мне, поддерживали, когда я не выдерживала... Я никогда не забуду их доброты.

- Какое? – спросил Эйден.

Я посмотрела на Лили, Валери и Айрис, и мы рассказали все, что случилось. Парни внимательно слушали, спрашивая какие-то детали, а затем задумчиво уставились на кейс. Первым к нему потянулся Рафаэль. Он взял его в руки, ввел шифр и открыл кейс, поставив его обратно на стол. Каждый взял несколько бумаг в руки.

- О Аллах, - вздохнул Зейн, закрыв рот рукой. Рафаэль потянулся к нему, и его глаза полезли на лоб.

Мы с Темплом переглянулись и уткнулись в те листы, которые держал он, и увидели данные, сообщавшие нам, когда, где и за сколько были проданы сто восемьдесят шесть девушек в рабство какому-то человеку из Италии для проституции. Рука Темпла сжалась, отчего листы помялись, а затем он взял другие, исследуя каждую строчку, и в них говорилось об извлечении и продаже органов на черном рынке. Донорами были бездомные и маленькие дети, которых похищали.

- Меня сейчас стошнит, - ошеломленно выдавил Джейми.

Он кинул листы на стол и провел ладонями по лицу. Валери потянулась за бумагами, но он ловко выхватил их у нее из рук, пряча в кейсе.

- Тебе не нужно знать об этом.

- Я хочу знать, что в них такого, что вы все так реагируете!

- Валери, поверь мне, тебе не стоит это читать, - произнес Эйден, смотря в окно. – Это настолько отвратительно, что мне хочется забыть обо всем, что я только что прочитал.

Меня саму тошнило оттого, что я узнала. Темпл потянулся за новыми, но затем отбросил все.

- Нам нужно все продумать. Они звонили на номер Лили?

- Да.

- Значит, они позвонят на него снова.

- Взамен они требуют вскрытый кейс, верно? – спросил Эйден. Я закивала головой. – Они говорили, как именно тебе нужно передать им его?

- Нет.

Все замолчали, обдумывая, что делать дальше. Лицо Джейми приняло серьезное выражение, которое я в принципе никогда у него не видела.

- Когда они позвонят и скажут тебе, что должна будешь передать кейс, тебе нужно будет настоять на том, что ты лично доставишь эту вещь и заберешь свою маму.

- Зачем? – недоуменно спросил Темпл. – Чтобы она рисковала своей жизнью?

- У меня есть план, - сказал он. – Мы ведь все понимаем, что за этим стоят каратели, и им нужны эти документы, чтобы избавиться от них. Если мы просто отдадим его, то ничего не выиграем, не сдвинувшись с мертвой точки, на которой мы стоим уже несколько месяцев. Нам нужны эти документы, чтобы посадить их за решетку.

- Но мама Билл у них, и если мы не отдадим этот компромат, ее убьют, - задумчиво протянула Айрис.

- Это тоже верно, - сверкнул глазами Джейми, - но мы можем исправить ситуацию.

- И как? – спросила Валери, поддавшись вперед.

Джейми перевел на нее взгляд и лукаво улыбнулся.

- Сейчас узнаешь, тыковка.

Валери зарделась от этого обращения. Посмотрев на каждого из нас, Джейми начал рассказывать свой план, и я поразилась тому, какие черти водятся в этой светловолосой голове. Когда он закончил, я поняла, что это человек - серьезный противник для своих врагов и его нельзя недооценивать. В этих серо-голубых глазах, в которых читается беззаботность и легкомысленность, скрывались острый ум и опасность.

Раздался звонок, прорезавший тишину, и Лили протянула мне телефон, на дисплее которого высвечивалось имя моей мамы.

- Ты поняла, что нужно делать? – спросил Джейми.

Я кивнула головой, вытирая потные руки об штаны. Темпл обхватил мою ладонь и крепко сжал, сказав:

- Я буду рядом.

Я благодарно кивнула ему и поставила звонок на громкую связь, слушая механический голос со смесью совершенно противоречивых чувств, но с железной верой, что мы все сделаем правильно.