Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Лили давила на газ так, словно хотела всех нас отправить на тот свет, а, если честно, я не совсем хотела делать это так рано, и потому мне пришлось вмешаться:

- Лили, милая, сбавь скорость.

Она нахмурилась, и ее карие глаза опасно блеснули в зеркале заднего вида.

- Прости?

Мы с Валери и Айрис переглянулись, не зная, как бы помягче сказать, что если она не переставить давить своей ногой на педаль, то мы реально умрем в какой-нибудь канаве, вспыхнув как спичка.

- Сбавь скорость, пожалуйста.

- Ты считаешь, что это быстрая езда?! - выкрикнула она.

Мы все были на нервах, каждый из нас переживал за тех, кто отправился на фабрику, и за того, кто страдал там. Когда мы в подробностях рассказали обо всем, что произошло, Валери и Айрис, мне казалось, что их хватит удар: их лица были белы, как мел, губы дрожали, язык заплетался, ноги не держали. Разрабатывать план А и Б было крайне сложно, учитывая, в каком состоянии мы все были.

- Ты выжимаешь все 240. Ты считаешь, что это мало? - с трудом говоря, пискнула Валери, держась за живот.

Еще немного, и беднягу вырвет. Если честно, я уже подумывала составить ей компанию. Я снова взглянула на нее и невольно вспомнила ее реакцию на Джейми. Тогда я не придала этому особое значение, но поездка подарила мне возможность обдумать все и заострить внимание на деталях. Лицо Валери вытянулось, когда мы заговорили о парнях, упомянув Джейми, она вся насторожилась, сначала внимательно слушая нас, а затем стала ненавязчиво задавать вопросы про него, и вот тогда она себя выдала - Валери жадно глотала все, что мы про него говорили. Уверена, что Темпл не единственная причина, из-за которой она едет на фабрику. Несмотря на то, что очень тепло отношусь к Джейми, я бы не советовала ей сближаться с ним, пока он не сходит на пару сотен сеансов к психотерапевту, ибо мне не хочется, чтобы он ранил ее или как-то обидел.

Айрис, вцепившись в кресло, смотрела на меня с натянутой улыбкой, и тогда я уже не выдержала, громко крикнув:

- Лили, прекрати!

Машина резко затормозила, и мы подались вперед, чуть не стукнувшись головой о спинки сидений.

- Ох ты ж..., - выдохнула Лили.

- Что случилось? - спросила я, смотря в окно.

Мне кажется, или моя челюсть с грохотом упала на пол? Смотря в окно, я не верила, что это все происходит на самом деле: пожар охватил лес, причем в области макового поля, и быстро распространялся по территории, пожирая одно дерево за другим. Глухая ночь озарилась огнем, беспощадным, жестоким и устрашающим, таким, что даже мне, сидя здесь, в машине, далеко от него, было страшно. Лили вышла из машины, тяжело передвигая ногами, Валери задрожала всем телом, а Айрис застыла, словно некое изваяние в музее. Господи...

- Они ведь не там? - вырвалось из меня, и я только сейчас осознала, что все это время не дышала, боясь, что мои мысли могут оказаться правдивыми. - Нет ведь?

Валери пулей вылетела из автомобиля, и ее стошнило в траву, Айрис выкрикнула что-то нечленораздельное, Лили же молча смотрела на это все, и только взгляд выдавал, что худшие мысли уже поглотили ее мозг.

- Не нужно паниковать, - сохраняя спокойствие, сказала я, но голос мой предательски дрожал. - Я уверена, что они в безопасности.

Нихрена я ни в чем не уверена. Я, прихрамывая, подошла к Валери, которая вытирала рот салфеткой и пыталась смахнуть слезы до того, как я их увижу. Я обняла ее, и она вцепилась в меня, отчаянно, словно это было свидетельством того, что они будут целы. В голове была каша, я совершенно не соображала, ощущая, словно все внутри плавится от жара огня и спутанных мыслей, вертящихся вокруг парней, вокруг Темпла. Мои губы вечно складывали буквы, повторяя его имя.

- Мы должны что-то сделать, - выдохнула Валери. - Мы не можем оставаться здесь как ни в чем не бывало!

- А что мы сделаем? - безэмоционально спросила Айрис. -Я скорее стану обузой.

- Нам нужно, чтобы кто-то держал эту машину заведенной и ждал нашего прихода, - повернулась к нам Лили, собирая свои мелкие кудряшки в хвост. Ее темная кожа блестела в свете огня. - Они будут преследовать нас.

Я кивнула головой. Действительно, кто-то должен это сделать. Мы все понимали, кто здесь останется: я и Айрис. Мы были не в состоянии бегать, поэтому в открытом поле, где носятся люди и орудует огонь, наша помощь сводится к нулю.

- Мы с Айрис будем ждать вас здесь, - я выступила вперед, окидывая взглядом фабрику, что уже была окружена огнем.

Валери стремительно подошла ко мне и заключила в объятия, выражая слова благодарности, а затем кинулась к багажнику, где лежали бронижилеты и оружие, которые мы нашли в заброшке. Прям сумочка Гермионы. Они быстро надели на себя защиту, проверили магазины своих пистолетов, спрятали маленькие ножики в сапогах и повернулись к нам.

- Мы вернемся, - пообещала Лили.

Я улыбнулась, сдерживая слезы.

- Вы обязаны это сделать, - прошептала Айрис, прижимая к себе сестру.- Береги себя.

Я крепко обняла Лили, уткнувшись носом в ее волосы, а затем шлепнула по задние, отвернулась и стерла слезы с лица, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно:

- Если вас не будет здесь через час, то мы пойдем за вами. Ясно?

- Хорошо, - отозвалась Валери, как вдруг раздался звонок.

В машине звенел телефон Лили, на экране высвечивалось имя моей матери, и я, хмурясь, подошла к нему.

- Кто это? - затаив дыхание, спросила Лили.

- Мама, - ответила я.

Боже, она, наверное, вся извелась оттого, что не знает, что со мной! Как я могла забыть хотя бы позвонить ей ?!

- Мама, прости меня, со мной все хорошо, - начала я.

- Билл, детка, - услышала я голос мамы, и он меня насторожил. - Детка, где ты сейчас?

- Мама с тобой все хорошо? - спросила я, и Лили, оцепенев на несколько секунд, вдруг подбежала ко мне и включила громкую связь. Мы вчетвером встали вокруг телефона.- Мама?

- Все хорошо, малыш, все хорошо, - не то плача, не то крича говорила она. - Послушай, детка, ты должна вернутся в дом.

- Зачем?

- Билл, если они поставят ультиматум, то даже не думай обо мне, слышишь?! - кричит мама. - ты должна уничтожить запи...

Дальше слышится звонкий удар, стон моей мамы, и я дергаюсь, поддаюсь вперед, плача и крича одновременно:

- Мама, мама, мама!!!! Боже, мама, где ты?! Мама, что происходит?! Мама,....

- Ну здравствуй, малыш, - прозвучал механический страшный голос, делающий особенный акцент на последнем слове. - Как ты поняла, твоя мама сейчас немного занята, - он усмехнулся. - Я теперь понимаю, в кого ты пошла своей красотой.

- Закрой свой рот! - завизжала я. - Где моя мать?! ГДЕ. МОЯ. МАТЬ?!

Меня всю трясло, колошматило, я хотела рвать на куски каждую живую тварь, что посмела хотя б пальцем дотронуться до моей матери.

- Ты не в том положении, чтобы задавать мне такие вопросы, Билл, - я услышала, ка кон усмехнулся. Валери безмолвно просит меня сохранять спокойствие, но я трясу головой. Сзади слышатся крики мамы, которая просит меня не слушать его и отключить телефон.

- Я убью тебя, слышишь, убью! - заорала я, брызгая слюной. - Если она хотя бы еще раз закричит...

Моя мама вновь закричала, истошно, словно кто-то причинял ей боль, и мне стало плохо. Я дернулась, ощущая, как мои ноги отказывают держать меня, и упала в объятия Лили, которая крепко держала меня. Айрис выхватила из моих рук телефон.

- Тебе понравилось? - спросил он. - Лично мне это доставляет удовольствие. - он замолчал. - Эх, Билл, когда-нибудь ты нарвешься за свой длинный язык, но сегодня я, пожалуй, буду милостив к тебе и не стану тратить время на твою драгоценную мамочку, если только ты принесешь мне одну вещь.

Он снова замолчал, и я поняла, что этот человек ждет ответа от меня.

- Какую? - спросила я, стараясь сохранять ясность мыслей.

- Как жаль, я ведь думал, что ты дашь мне возможность снова увидеть страдания твоей симпампульной мамочки. Не знал до сегодняшнего дня, что у нее родинка под грудью.

- Грязное животное, ты....! - я грязно выругалась, представляя, в каком состоянии сейчас моя мама.

- А как хорошо все начиналось...

Молчание, и снова душераздирающий крик мамы, который я не могла слушать. Заткнув уши, я упала на траву. Слезы брызнули из глаз, и вслед за ним из груди вырвался стон.

- Так-то лучше, - произнес механический голос. - Ну а теперь, отбросив в сторону все прелюдии, мы можем с тобой перейти к делу. Твой папочка спрятал одну очень важную для нас вещь, которую хотелось бы вернуть. Но беда в том, что мы никак не можем ее найти, поэтому мне даже пришлось обратиться к тебе за помощью.

- Что мне нужно найти?

Лили, Валери и Айрис напряженно наблюдали за всем, что сейчас происходило.

- Это серебристый кейс.

- Мне нужно только найти его?

- Я знал, что ты умная девочка. Нет, не только, но также вскрыть его. На нем висит замок. Прежде, чем ты выскажешься, я опережу тебя и сообщу, что его нельзя сломать и порвать - лишь только найти код, который откроет его. Если ты сорвешь замок или сломаешь его, но серная кислота внутри него просто уничтожит то, что для нас так ценно, и тогда твоя мамочка умрет.

- Сукин ты сын...

- Билл, ты же не хочешь, чтобы я повторил? - я промолчала. - Тебе следует научиться держать свой язык за зубами и выпускать его только тогда, когда он действительно полезен.

От его грязных намеков Айрис передернуло.

- Комбинаций может быть сотни, тысячи..., - начала я, ненавидя себя за то, как дрожал мой голос, как плаксиво он звучал, но он меня грубо прервал.

- Я уверен, что ты найдешь выход. У тебя есть время до рассвета. И да, Билл, никакой полиции. Никакой. За твоим домом уже следят, так что я буду в курсе всего, сладенькая.

И бросил трубку; я прислонилась к дверце машины, ощущая ужасную слабость во всем теле.

Это все сон. Сейчас Темпл разбудит меня, скажет, что это был страшный кошмар, что все хорошо, никому из нас не угрожает опасность, а затем обнимет меня и прогонит всех демонов ночи, но нет, это был не сон. Я щипала себя, впивалась ногтями в кожу, оставляя кровоточащие ранки, тянула за волосы, лишь бы проснуться, лишь бы забыть все, что происходит в моей жизни. Почувствовав на губах капли воды, я жадно припала к горлышку бутылку, что приставила к моему рту Валери. Когда я достаточно выпила, она вылила остатки себе на руку и умыла ими мое лицо, и мне стало легче. На долю минуты: слезы вновь бежали по щекам. Меня обняли руки Лили, и я уткнулась в ее грудь, громко плача и завывая.

Мама. Первый человек в моей жизни. Первый человек, голос которого я услышала. Первый человек, который познакомил меня с миром; который дал мне возможность стать той, кем я являюсь сейчас; который поддерживал меня даже тогда, когда я была неправа; который боролся за меня и был готов порвать любого; который улыбался, когда хотел плакать, потому что боялся, что я буду переживать за него. Мама. Она была сильной ради нас, когда ей хотелось быть слабой. Она верила в меня больше, чем я сама. Любила так, как только мать может любить своего ребенка: самоотверженно, всецело и бесконечно.

Вытерев слезы, я разъединила руки Лили, отряхнула штаны и посмотрела на нее. Мне ничего не нужно было говорить, потому что Лили знала меня лучше всех.

- Я с тобой, - твердо сказала она, садясь за руль.

- Мы найдем этот чертов кейс, - поддержала меня Айрис, - устраиваясь на своем месте поудобнее.

- Мы будем рядом несмотря ни на что, - сжала мою руку Валери и села на заднее сидение рядом с сестрой.

Последовав за ними, я строила в голове дальнейший план действий. Я найду кейс, вскрою его и засуну ему глотку все эти бумаги, а затем заберу свою мать, друзей, Темпла, и навсегда забуду про весь этот кошмар.

Лили нажала на педаль газа, и я уставилась в окно, не видя перед собой ничего из-за пелены слез, застилавшей глаза. В голове проносилась одна мысль за другой, одна картинка сменялась второй, третьей, и я уже в красках представляла, в каком состоянии сейчас находится моя мать. А бабушка...А бабушка?! Я схватила мобильный Лили, быстро набирая домашний номер, и когда бесконечные гудки практически убили мою надежду, что она подойдет к аппарату и позволит мне удостовериться, что она в порядке, бабушка взяла трубку. Девочки непонимающе смотрели на меня

- Алло? - осторожно спросила она, и я облегченно выдохнула.

- С тобой все хорошо? - спросила я.

- О, Билл...

Ее голос задрожал, и я услышала, как она плачет.

- Мы скоро будем, бабуль, - проворковала я, чувствуя, как ком встал в горле. - Мы вытащим ее, найдем, и она будет с нами - целая и невредимая. Я тебе обещаю.

- Я жду тебя, солнышко.

Отключившись, я откинулась на спинку кресла, закрыв глаза и потерев переносицу. Видит Бог, я устала плакать, но слезы вновь потекли по щекам. Лили сжала мою руку.

- Она дома? - спросила Айрис.

Я кивнула, не в силах говорить. Еще немного, и меня стошнит от всей этой дряни. От этой жизни. Когда я увидела знакомую улицу, все внутри сжалось от нетерпения: мне хотелось поскорее найти этот кейс и обнять свою мать, а когда Лили припарковалась, я выбежала и залетела в дом, в объятия своей бабушки, которая сжала меня в объятиях и разрыдалась.

- Моя девочка, моя милая, - она гладила мои спутанные волосы с комками грязи, мою подрагивающую спину, мои руки, что дрожали, а я целовала ее морщинистое мягкое лицо, смотрела в ее черные как ночь глаза, отмечала каждую родинку, каждый разрез на коже. Ее родной запах окутал меня, и на миг мне показалось, что проблем нет, что все хорошо, что все это всего лишь дурной сон. Но это был мираж.

Оказавшись внутри, я встала посреди гостиной, осматривая ее. В нее вошли все и встали напротив меня.

- Что они попросили? - спросила бабушка.

- Им нужен серебристый кейс с каким-то замком, - ответила Валери, присматриваяь к шкафам. - Вы знаете, где он?

Бабушка отрицательно покачала головой.

- Никогда не видела его, хотя Джессика не раз о нем упоминала.

- Что там лежит внутри?

Мы все смотрели на бабушку, которая отвела взгляд в сторону. А затем указала на диван и кресло вокруг кофейного столика, и мы все расселись, понимая, что сейчас нам доверят какую-то тайну. Но какую?

- Вы ведь все знаете, что этот город был основа шестью семьями, которые поселились здесь давно. Каждый из них занял определенную нишу, наладил работу в этом месте, из-за чего город стал процветать. Не было какого-то одного человека, которым им управлял, но был определенный круг людей. И их потомками,... их преемниками стали Уильям Эйбрамсон, Алан Кроуфорд, Виктор Бэлл, Гейб Янг, Октавио Родригес и Атилла Бюрсин. Вы знаете их сыновей, что сменят своих отцов, - она взглянула на Айрис и Валери - сестер одного из тех, кто когда-то встанет во главе этого города.- Они всегда общались только между собой, создавая особый узкий круг, привилегированный, куда не мог сунутся никто, но твоему папе это удалось. Айзеку было пятнадцать, когда он случайно оказался рядом с Аланом Кроуфордом, когда тот не справился с управлением и врезался в дерево. Он оказал ему первую помощь и вызывал медиком на место происшествия. Если бы его там не оказалось, алан бы умер, и он посчитал себя обязанным твоему отцу. Они часто виделись, так как он звал Айзека к себе в палату, где они проводили много времени, и это позволило им стать друзьями. Затем Алан познакомил его с остальными, и те радушно приняли Айзека в свой круг, посчитав, что он такой же, что он их крови. С того момента они были неразлучны. Я сама была свидетелем того, как много они проводили времени в компании друг друга. Джессика училась на класс младше, и ей очень нравился Атилла, отец Зейна, однако он не обращал на нее внимание. Зато рядом ошивался Уильям. Вечно увивался за ней. Я не раз прогоняла его, когда он стоял под нашими дверями и ждал твою мать. Однажды, после какой-то вечеринки, где все напились, он стал приставать к Джессике, но, когда получил отказ, попытался ударить ее, и в этот момент рядом проходил Айзек, который остановил Уильяма и помог ей сбежать. С того дня они постоянно проводили время вместе, а затем стали встречаться. Я боялась, что Уильям не даст им спокойно жить, но он успокоился и начал отношения с Элеонор. Поступив в университеты, они разъехались по разным странам, но продолжали поддерживать крепкую связь, а затем вернулись сюда спустя 5 лет, крепко заняв своим места. Джессике не хватило баллов, поэтому она осталась здесь, работала официанткой и ждала Айзека, и, когда он приехал, они поженились. Остальные последовали его примеру. С каждым днем их отношения становились все крепче и крепче, и тогда они решили позвать Айзека в их бизнес, продав ему долю акций и сделав его своим партнером. Казалось, что все складывается замечательно, что все идет как по маслу, но в один момент Айзек становится свидетелем приставаний Уильяма к Джессике, из-за между ними случилась драка - это не стало первой трещиной в их отношениях, так ка кона была до этого. Уильям страстно желал обладать Джессикой и не простил твоему отцу, что тот увел ее. Эта драка превратила трещину в пропасть. На следующий день Уильям извинился, сказал, что перебрал с алкоголем и сам не знал, что на него нашло. Остальные очень хотели, чтобы они помирились, чтобы их отношения снова стали такими, какими они были до этого, и твой отец простил, но в глубине души понимал, что дело плохо. Спустя год после этого инцидента Айзек узнал, какими грязными делами они занимаются, и отказался это принимать, поставив перед ними ультиматум: либо они перестают, либо он сдает их полиции, м те предложили ему деньги за молчание. Ответом им был отказ. Тогда-то они все решили. Арвен. Айзек знал, что его убьют. Он говорил обо этом за день до того, как с ним произошел подстроенный «несчастный» случай. Организацией занялся Уильям, который вечером пришел к Джессике и стал угрожать ей, говоря, что с завтрашнего дня она будет принадлежать ему, а затем сказал, что готов отказаться от своей семьи и растить тебя качестве дочери, если Джессика согласится выйти за него. Твой отец знал и потому приказал твоей матери хранить этот кейс, в котором лежит компромат на каждого из них, на всю их деятельность: фото, записи, архивы, кассеты с записанными звонками, договоры, другие документы. Там достаточно, чтобы их посадили на всю жизнь.

Мы сидели в полной тишине, как только бабушка закончила, и смотрели друг на друга, находясь в шоковом состоянии: бледные лица Айрис и Валери, красные от слез глаза Лили, мои дрожащие руки, легкое головокружение и сильную тошноту. Стремительно встав, я побежала к туалету, куда меня стошнило. Кто-то убрал мои волосы, заботливо отводя их назад, а затем провел мокрой холодной тряпкой по моему лбу. Я повернулась, облокотившись о стену, и увидела перед собой ясные глаза Валери, что молча ухаживала за мной. И как она могла спокойно делать это после всего, что сказала бабушка? Ее отец готов был отказаться от нее и воспитывать меня, лишь бы быть с моей мамой! Это какой-то театр абсурда.

Из груди вырвался смешок, затем еще один, и я вовсе рассмеялась, истерически заливаясь на полу. Абсурд! Абсурд! Абсурд! А затем меня задушили рыдания, потому что перед глазами стояло лицо папы, в ушах звенел его прекрасный смех, в носу аромат вишневого пирога, что ждал меня каждый четверг. Валери обняла меня, и я прижалась к ней, вжалась в нее, ощущая такую бездну внутри, что хотелось кричать. Эти ублюдки лишили его всего: возможности прожить эту жизнь, достигнуть поставленных целей, исполнить мечты, состариться с своей женой, увидеть своих внуков, наблюдать за тем, как я расту, как я становлюсь взрослой, похожей на него... Эта утрата живет со мной с 11 лет, не покидает меня, терзая мое сердце. Мне нужен был мой папа. Я хотела, чтобы он встречал меня из школы, как делал это раньше, чтобы пел со мной песни, чтобы жарил сосиски и мазал мой нос кетчупом, чтобы запускал со мной воздушных змей, как мы это делали каждое лето...

- Я не вынесу этого, - прошептала я, - не вынесу...

Валери отрицательно покачала головой, убрала с моего лица волосы и взглянула в глаза:

- Ты вынесешь. Вынесешь, потому что ты сильная, потому что ты смелая, потому что ты отчаянная Билл Уэйн, которая никогда ни перед чем не останавливается, - она схватила меня за руку и нежно провела пальцами по щеке. - Ты не одна - мы будем рядом с тобой и переживем любую катастрофу вместе. Мы сделаем все, чтобы спасти твою маму и Темпла. Слышишь, Билл?

Я кивнула головой, стирая слезы с лица. Она права. Мы справимся. Я не одна. Они рядом со мной. Встав, я умылась, собрала волосы в хвост и пошла в гостиную. Все присутствующие посмотрели на меня.

- Необходимо обыскать каждый закоулок, и для этого мы разделимся: Айрис и Валери за вами остаются гостиная и кухня, бабушка, на тебе наши комнаты, мы с Лили обыщем подвал и чердак.

- Все ужастики начинаются именно с этих мест, - фыркает Лили, беря в руки биту, что стояла возле телевизора. Я посмотрела на нее, на что она бросила: - На тот случай, если Джек Потрошитель заприметил мои длинные ноги.

Я улыбнулась, мысленно благодаря ее за то, как она пытается разрядить обстановку, и мы взбежали на чердак, который годами не видел света. Стоило этой комнате озариться светом, как пауки, что плели свои паутинки, спрятались, а мы ужаснулись витавшей в воздухе пыли, которая была абсолютно везде. Но мы не могли уйти и поэтому принялись слаженно работать, выгребая все вещи, осматривая каждый закоулок, каждую дырочку в надежде, что кейс окажется именно там. Честно говоря, столько барахла я не видела нигде, и каждый раз, когда Лили подбрасывала в воздух очередную вещь, мои глаза округлялись все сильнее и сильнее - казалось, что они вот-вот вылезут из орбит. Вдруг Лили истошно закричала, отскочив в сторону и прыгнув на старое кресло, которое затрещало под ней. Кинувшись к ней, я принялась ее успокаивать, а затем обратила свой взор на то место, где она только что копалась, - подрагивая своими усиками, там бегали какие-то длинные жутковатые насекомые. Лили снова истошно закричала, когда они побежали в нашу сторону, и тогда схватила лежавший на полу ботинок, которые прибила сначала одного, а затем другого. Бледная, с заплаканным глазами, Лили спросила:

- Там больше никого нет? - спросила она.

- Нет, все, не переживай, - я помогла ей слезть с кресла. - Нам бессмысленно здесь что-то искать. Не думаю, что мама спрятала его здесь. Эти вещи годами никто никогда не трогал.

- Да, давай уберемся отсюда, - с надеждой в голосе сказала она.

- Что случилось?! - спросила Валери, взбежав по лестнице. - Кто кричал?

- Все нормально. Лили страшно боится насекомых, а здесь их очень много.

- Ясно.

Ее глаза лихорадочно бегали по помещению.

- Вам удалось что-то найти?

- Нет, - ответила я. Надежда таяла. - А вам?

Валери отрицательно покачала головой.

- Твоя бабушка тоже ничего не нашла.

- Одна надежда на подвал, - заметила Лили.

- Именно.

Мы спустились вниз и подошли к двери, ведущей в подвал - месту, что могло быть спасением для нас. Оказавшись там, я включила свет и увидела старую сломанную мебель, стиральную машину, разбитые вазы, которая моя бабушка так и не смогла выбросить, газонокосилку, сломанный детский велосипед... Последний привлек мое внимание. И я подошла к нему, стирая многолетнюю пыль, отмечая ржавчину, царапины и побитые колеса. Папа подарил его, когда мне было шесть, в день, когда я впервые пошла в школу. Он сказал, что на нем мне будет удобнее до нее добираться. Я улыбнулась сквозь слезы. Лили сзади ободряюще сжала мое плечо, а Валери уже принялась искать кейс. Мы присоединились. Прошел, наверное, час, каждый из нас выгреб столько вещей, сколько нет ни на одной свалке, прошерстил каждый уголочек, но так и ничего не нашел. Я отчаянно дернула себя за хвост, понимая, что каждая минута сейчас на счету.

- А если его здесь нет? - спросила Валери, задумчиво обводя взглядом помещение. Она делала так уже несколько раз. - Если его вообще нет в доме? Твоя мама могла спрятать его в какое-либо другое место?

- Не знаю, - выдохнула я.

- Ты не знаешь, куда примерно она могла?

- Нет.

- А если предположить? Нам нужно сузить круг мест. Куда она очень часто ходила?

- Я не знаю, - беспомощно пожала плечами я, чувствуя. Как ужасно у меня болит голова, как сильно она пульсирует, и ощущение, словно кто-то бьет изнутри молотком по моей черепной коробке.

- У твоих родителей было какое-то условное место, в котором они встречались до того, как поженились? Какое-нибудь памятное место для твоей мамы? Возможно, что она спрятала...

- Я НЕ ЗНАЮ! - взорвалась я. - НЕ ЗНАЮ! Я ничего не знаю! Ты не видишь, что я совершенно ничего не знала о своих родителях, чем они тут занимались, от кого пытались спрятаться, сбежать! Я нихрена ничего о них не знаю!

Я пнула свой детский велосипед изо всех сил, а затем еще раз, и еще, и еще, вымещая на нем все: ярость, ненависть, злость, боль, обиду и отчаяние, а затем отбросила его в сторону, чувствуя такую слабость, такую беспомощность, от которых сердце разрывалось на две части.

- Это дерьмо не кончается, - отчаянно прошептала я, закрывая лицо ладонями. - Не кончается. Я устала. Я больше не могу. Мне хочется закрыть глаза и больше никогда не просыпаться, хочется забыть свое имя, стать другим человеком, стереть свое прошлое и никогда не знать этого ада. Я больше не могу, - я зарыдала, сгибаясь пополам. - Когда это закончится?! Когда мы все перестанем проживать эту жизнь как в аду?! Я терплю, пытаюсь, борюсь, но жизнь пробивает моей головой очередное дно, погружая в пучину страданий, заставляя всех, кто мне дорог, испытывать боль... Я бессильна. Что я могу сделать? Как мне вытащить свою мать? Как мне помочь своим друзьям? Как мне спасти моего Темпла?

Кто-то обнял меня сзади, и я сжала ее руки, чувствуя, как все внутри меня сжимается.

- Извините, мне просто нужно было выговориться, избавиться от этого дерьма. Валери, прости меня.

Я вытерла слезы, стараясь вернуть свое хладнокровие.

- Ты не одна, Билл, мы рядом с тобой и сделаем все, чтобы помочь тебе, - сказала она, и я поняла, что именно Валери сейчас обнимала меня. -Прекрати думать, что ты одна несешь на своих плечах этот грудь, что только ты обязана это делать. Мы будем рядом, чтобы облегчить твою ношу, чтобы помочь тебе и защитить, если понадобится. Ты не одна: у тебя есть Темпл, Лили, я, Айрис, Джейми, Зейн, Рафаэль, Эйден и Харви, и каждый из нас порвет любого за тебя. Слышишь? Мы есть друг у друга.

Я благодарна сжала ее руку, чувствуя, как мне становится легче после каждого ее слова.

- Спасибо, - прошептала я. Я обняла ее, притянула к себе Лили, что стояла рядом и не решалась подойти к нам. - Я самый богатый в этой жизни человек, потому что у меня есть такие друзья, как вы.

Мы поднялись по лестнице обратно и снова все уселись на диван в гостиной, обдумывая места, где он мог находится. Айрис достала лист бумаги, и каждый из нас предлагал свои варианты, которые она записывала. Однако, чем дальше мы уходили в наших ответах от дома, тем сильнее стучало мое сердце. Нет, мама не могла спрятать его туда, где она не смогла бы наблюдать за ним 24 часа в сутки... Меня тянуло в подвал. Я снова взглянула в его сторону, а затем встала и подошла к двери, открывая ее медленно, надеясь, что все-таки найду его здесь.

- Арвен, куда ты? - спросила Айрис.

- Что-то подсказывает мне, что он здесь.

Я встала посреди подвала и зачарованно смотрела на него, пытаясь представить себя на месте своей мамы, понять, чтобы сделала она, куда бы спрятала. Рядом встали Лили и Валери, которые цеплялись за все. Если бы я была на месте моей мамы, то я бы спрятала его в то место, о котором никто не догадается, про которое никто не догадается. То, что может спрятать его на века, пока не снесут этот дом, его стены... Стены...

- Бабушка! - закричала я, - в нашем доме есть потайные ходы?

- Никогда о них не слышала.

Мы стали ощупывать стены, стучать по ним, затем прошли по полу, прыгая на каждом сантиметре, пытаясь понять, если здесь под ними потайное место.

- Вы часто пользуетесь этой стиральной машиной? - спросила Лили.

- Нет, она сломана, - нахмурилась я, разглядывая ее.

- А когда вы в последний раз убирались здесь?

- Я ни разу, бабушка вообще сюда не заходит...

И тут я поняла ход ее мыслей. Машину как будто кто-то трогал: она стоит неровно, буквально пару сантиметров от стены, а на полу виднеются следы в форме полукруга. Мы с Валери отодвинули стиралку, Лили посвятила фонариком на телефоне, и все разом выдохнули: ничего не было. Мы уже собирались поставить вещь на место, как вдруг мой взгляд зацепился за свежий бетон, что покрывал нижнюю часть стены возле плинтуса. Ее не видно, если поставить стиралку.

- Девочки, - выдохнула я, - возле сломанного стола лежит молоток. Пожалуйста, принесите его.

Я села на корточки, водя пальцами по стене и ощущая каждую неровность, а затем постучала, и услышала странный звук, отличавшийся от других. Боже... Лили дала мне молоток, после чего я несколько раз ударила по стене, оставив большую дыру, а затем Валери посветила фонариком в полость, и он отразился в металлических стенках кейса. Облегчение, захлестнувшее меня, на долю минуты свело меня ноги, и я чуть не упала, но все же протянула руку и вытащила этот чертов кейс. Все завороженно уставились на него, а затем мы стремглав бросились в гостиную: Валери с бабушкой зашторили и заперли все окна в доме, а Лили с Айрис проверили все двери, чтобы они были закрыты на замок. В полной тишине, мы положили кейс на кофейный столик и уселись вокруг него, не зная, что делать дальше. Господи, из-за этой штуки нас всех могу нахрен убить. Голова кружилась от такого адреналина.

- Код пятизначный, - сказала Валери, трогая замок.

Мы все кивнули головой. Айрис на своем кресле с помощью рычага подъехала к тумбе, на которой возле телевизора лежала тетрадь и карандаш, взяла их и снова подъехала.

- Нужно обдумать все. Глупо предполагать, что это дата твоего рождения, - сказала она, что-то записывая в тетрадь, - или твоей мамы, но исключать такой вариант нельзя. Когда ты родилась?

- Двадцать четвертого июля тысяча девятьсот девяносто пятом году, - ответила я.

Айрис записала и отчеркнула.

- А мама?

- Четвертого апреля тысяча девятьсот семьдесят восьмого, - вставила бабушка, протирая тряпочкой свои очки, которые делали ее похожей на профессора Трелони из «Гарри Поттера».

Айрис снова записала, и мы попробовали два этих кода, однако они не сработали.

- Плохо дело, если здесь только определенное количество попыток, - выдохнула Лили, потирая лоб.

Черт, об этом мы даже не подумали... Что может быть кодом? Какая дата? Какое число?

- Нам нужно больше деталей о твоем папе, чтобы мы понимали, где искать ответ, - Валери сняла куртку и бросила ее на спинку дивана. - Любые сведения.

- Ну, хм,... - начала я, но запнулась. Их ведь тысячи, и каждый может послужить кодом. - Даже не знаю...

- Давай сделаем так, - подсказала она. - есть какие-то определенные даты, которые отмечались в вашем семье?

- Все праздники, которые также отмечают другие, - нахмурилась я. - Бабуль?

Она отрицательно покачала головой, задумавшись.

- Ничего такого, - сказала она в итоге.

- Искать иголку с тоге сена, - выдохнула Айрис.

Мы стали вспоминать все даты, все, что могло стать кодом, но ни один из них не подходил. Айрис вычеркивала каждую число, писала новое, исписывая уже третий лист. Каждая новая догадка оказывалась неверной. Мне хотелось вышвырнуть этот кейс, кинуть его в окно и забыть о нем. Черт, как они себе представляют, что я должна найти к нему ключ, когда это просто невозможно? Я думала, отчаянно желая найти ответ, как в голову пришла одна странная мысль...Может быть...Она...В ней содержится ответ?

- Куда ты? - спросила бабушка, когда я встала.

- Надо кое-что проверить...

Я побежала в свою комнату, подошла к полке, на которой лежали миниатюры машин и одна единственная книга - Данте Алигьери «Божественная комедия». С потертым корешком, заломанными страницами и многочисленными записями моего отца она могла содержать ответ. Спустившись вниз, я села в кресло и показала эту книгу всем.

- Он очень часто ее перечитывал, все время отмечая какие-то отрывки, записывая свои мысли на свободном пространстве. Я подумала, что она может помочь нам.

Все кивнули головой, и мы принялись исследовать ее, отмечая каждое слово моего отца, выписывая отрывки, что он обводил, а затем пытались преобразовать все это в числа, однако и здесь все было бесполезным. Лили предложила перерыв в пять минут, и все согласились, а я пошла в ванную, желая ополоснуться в душе. Мне нужно было успокоиться, подумать на свежую голову, освободиться от гнетущих мыслей, но они все равно вертелись вокруг моей мамы, которая сейчас находилась невесть где и с кем. Мне нужно найти код! Резкий стук в дверь прервал мои мысли.

- Выходи быстрее! - крикнула Валери.

Через две минуты я уже была в комнате.

- Эта книга про ад? - спросила Айрис.

- Да, но и не только, - ответила я.

- Сколько кругов ада?

- Девять.

Она записала это в тетрадь.

- Каждый круг символизирует какой-то определенный грех, за который человек расплачивается?

- Мы тут подумали, - начала Лили, - что если круги являются ответом?

- Нет, если ест определенные воспоминания твоего отца, которые связаны с этими грехами? - поправила Валери. - Например, ассоциируется чревоугодие с каким-нибудь праздником, определенным днем, который впечатлил мистера Уэйна...

Я села, пораженная ходом их мыслей. А ведь это имеет место быть... Боже!

- Как-то раз мы поехали с родителями на пляж, и там проходил конкурс, на котором важно сколько ты съел и за какое время...

- Когда это было? - спросила Айрис.

Я лихорадочно думала, пытаясь вспомнить дату...

- Двенадцатого октября две тысячи первого года. Мне было шесть.

Айрис записала в тетрадь.

- Третий круг - это чревоугодие, да! - воскликнула я. - Первый круг - некрещенные младенцы и добродетельные нехристиане. Но кто у нас был некрещенным? Или был нехристианином, но делал хорошие дела?

Тут заговорила бабушка:

- Джессика некрещенная.

- Да ладно?! - удивилась я. - Она ведь ходит в церковь каждое воскресенье.

- Это после смерти Айзека. До этого дня она была некрещенной и атеисткой, как и я.

- Дата ее рождения подойдет, - заключила Айрис, делая новую запись.

- Второй круг? - нетерпеливо спросила Валери.

- Похоть. Не могу припомнить ни одного случая...Да и папа никогда не изменял маму.

Тут бабушка кашлянула, и мы все вновь уставились на нее.

- Знала я, что оставила след в душе Айзека, хотя он пытался мне этого не показывать... Боюсь, что здесь подхожу я.

- Каким образом? - спросила Лили. - Агнес, не уверена, что это так.

- Конор развелся со мной, потому что я ему изменила.

- Что?! - ошеломленно выкрикнула я. - Ты встречалась с другим, пока была замужем?

- Да, - как ни в чем не бывало ответила бабушка. - Я не любила твоего деда и спала с музыкантом, что состоял в джазовой группе. Конора навязал мне твой прадед, сказав, что я не получу наследство, если не выйду за него, - бабушка поджала губы. - Запишите дату моего развода - двадцать седьмое апреля тысяча девятьсот восемьдесят третий.

Я ошарашенно смотрела на нее. Охренеть, моя бабка изменяла деду! Вот это номер. Вот что значит, когда есть что рассказать своим внукам в старости. Я пустила смешок.

- Четвертый круг - скупость, - произнесла Валери, уткнувшись в книгу.

- Скупость? - спросила я.- Но никто в нашей семье не отличается скупостью.

Мы переглянулись с бабушкой, пытаясь представить хоть кого-нибудь, но не было никого. Вдруг Валери округлила глаза:

- «Тебе узнать их не дано:

На них такая грязь от жизни гадкой,

Что разуму обличье их темно.

Им вечно так шагать, кончая схваткой;
Они восстанут из своих могил,
Те - сжав кулак, а эти - с плешью гладкой.

Кто недостойно тратил и копил,
Лишен блаженств и занят этой бучей;
Ее и без меня ты оценил.

Ты видишь, сын, какой обман летучий
Даяния Фортуны, род земной
Исполнившие ненависти жгучей:

Все золото, что блещет под луной
Иль было встарь, из этих теней, бедных
Не успокоило бы ни одной».

Здесь написано твое имя, Лили.

Валери посмотрела на нее, и мы все перевели взгляд на Лили, что сидела на диване, погрузившись в собственные мысли. Она побледнела, и я увидела, как мысли причиняют ей боль. Я хотела окликнуть ее, но она начала говорить, смотря в свою чашку:

- В нашей жизни был период, когда мы переживали трудные времена: работы не было, денег тоже, и родителям пришлось даже заложить дом. Тогда я решила помочь им, продав свои игрушки, среди которых был Томми, -мое сердце екнуло. Я помню Томми, мишку с заплатками на спине и оторванным бантиком. Лили обожала его и таскала с собой везде. - Он был очень важен для меня, но я понимала, что деньги были нужнее. Мне было семь. Я стояла возле детского магазина на нашей главной улице, вы и сами его знаете - он до сих пор там - и продавала все, что осталось. Ко мне подошел мистер Янг и спросил меня, что я здесь делаю. Я выложила ему все, а он вдруг выхватил у меня Томми и внимательно осмотрел его. До сих пор помню эту снисходительную улыбку, - ее передернуло. - Он стоял так еще пару минут, а потом бросил Томми на дорогу под колеса проезжающей машины, и ему оторвало голову. Я расплакалась, побежала за ним, взяла все, что от него осталось, - ее голос задрожал. - вернулась и увидела опрокинутую коробку с игрушками, которые валялись в грязном снегу. Мистер Янг пнул кинул мне цент и велел убраться, иначе вызовет полицию...

- Мистер Янг - отец Харви? - тихо спросила я, подсаживаясь к Лили.

Та кивнула и спрятала голову в моей груди. Я нежно обняла ее, желая избить мистера Янга до смерти. Я протянула ей салфетку, и она промокнула ею слезы, а затем высморкалась. Так вот куда пропал Томми. Мне она говорила, что потеряла его.

- Харви знает об этом?

- Нет.

- Но откуда об этом узнал мой папа? - спросила я.

- Мы встретились с ним случайно. Когда он увидел, что я плачу, он спросил, что случилось. Я не сразу рассказала, но твой папа, узнав, что произошло, долгое время смотрел в одну точку, а затем обнял меня и протянул 500 долларов. Сказал, что покупает у меня Томми. Я не поверила сначала, но потом забрала деньги, отдала их родителям. А на следующее утро возле двери лежал другой медведь. Он держал в руках письмо, где твой папа написал, что новый друг очень нуждается во мне.

По щеке невольно скатилась слеза, и я смахнула ее, не желая еще больше расстраивать Лили, но остальные плакали вместе с нами.

- Двадцать первое декабря две тысячи третьего года, - прохрипела Лили, отвернувшись от нас и вытерев лицо.

Айрис снова черканула в тетради.

- Пятый круг? - спросила она.

- Гнев.

Я уставилась на всех. Чья история могла отразиться на моем отце? Кто мог его впечатлить? Вдруг Валери со стуком поставила на стол чашку и широко раскрыла глаза, обращаясь к Айрис.

- Ты помнишь ту историю?

- Какую?

- Про переговоры?

Айрис побледнела, дернув головой.

- Какую историю? - спросила бабушка, приобняв Лили.

- Исходя из вашей истории, я осмелюсь предположить, что мистер Уэйн до 2006 года не знал, кто такое Каратели?

Бабушка отрицательно покачала головой.

- Айрис, значит это оно, - повернулась она к сестре.

Та сделала еще одну запись.

- О какой истории ты говоришь?

- Семнадцатого февраля две тысячи четвертого года Каратели в гневе убили послов и их семьи. Они не смогли договориться с другим мафиозным кланом, принадлежащим Ястребу.

- Кто такой Ястреб?

- Со слов отца мы поняли, что он глава крупнейшей итальянской мафии. Очень жестокий человек. Это все, что мы знаем, - ответила Айрис.

- Шестой круг?

- Лжеучителя и еретики.

Тут мы застопорились. Кто может быть лжеучителем или еретиком? Добрых двадцать минут мы перебирали возможных людей, когда вдруг я вспомнила одну страницу. Открыв ее, я обратила внимание на фрагмент и записи отца.

«...Была раскрыта каждая могила,
И горестный свидетельствовал стон,
Каких она отверженцев таила

И я: «Учитель, кто похоронен
В гробницах этих скорбных, что такими
Стенаниями воздух оглашен?»

«Ересиархи, - молвил он, - и с ними
Их присные, всех толков; глубь земли
Они устлали толпами густыми.

Подобные с подобными легли,
И зной в гробах где злей, где меньше страшен».

Рядом стояла фамилия Борджиа. Лили открыла мой ноутбук и зачитала нам информацию из википедии об этом семействе, но этого было мало. Лжеучение, еретик. Кто из них мог подходить на эту роль? И тут Лили прочитала:

- Родриго Борджиа - Папа Римский Александр VI, злоупотреблял властью, использовал кардиналов... Нет, наверное, не он... Так, кто там дальше?

- Нет, стой, - остановила ее я. - А ну-ка прочитай дальше.

Она продолжила, и по глазам Валери и Айрис я поняла, что они тоже знают ответ.

- Он нам подходит. Когда он стал Папой Римским? - спросила Айрис.

- Двадцать шестого августа тысяча четыреста девяносто втором году, - ответила Лили. - Согласно википедии.

Еще одна пометка в тетрадке.

- Седьмой круг - город Дит, насильники, самоубийцы, богохульники, содомиты и те, кто принимали в качестве взятки.

- Это должен быть кто-то приближенный, кто-то, кого твой отец знал,- заключила Валери.

- Но из наших знакомых никто не совершал подобных деяний.

- Я знаю ответ, - устало выдохнула бабушка.

А она чего-то не знает? Да она кладезь историй!

- Отец Эйдена регулярно избивал свою жену. Однажды он сделал это с особой жестокостью, из-за чего она попала в больницу, потеряла ребенка чуть не умерла на операционном столе. Врачам чудом удалось спасти ей жизнь.

Мой мозг сейчас взорвется. Господи, и такие мрази еще живут на нашей земле. Мне захотелось разбить что-то от того, что я не могу вернуться в прошлое и надрать задницу этому отродью.

- Дата? - шепотом спросила Айрис, сдерживая эмоции.

- Я так сразу и не припомню.

- Бабушка! Скоро светает, а мы еще до сих пор не открыли эту штуку! - вскричала я.

Она молча посмотрела на меня, прошла минута, другая, и она сказала:

- Восьмое апреля две тысячи четвертого.

- Хорошо, -выдохнула Лили.

- Восьмой круг - льстецы, воры, зачинщики ссор, поддельщики, гадалки, те, кто совращают...

- Подожди, - остановила меня Валери. - Те, кто совращают? - я кивнула. - Мой папа пытался расположить вашу дочь даже после того, как она вышла замуж, верно? - с трудом спросила она бабушку.

- Да.

- Даже после того, как он женился?

- Да.

Я видела, как им больно от ответов моей бабушки.

- Значит, это как-то связано с нашим папой. Наверное, это та ночь, когда он приставал к твоей маме?

- Я не знаю, - пискнула я.

- Скорее всего, - ответила бабушка.

- Когда это произошло?

- Тринадцатого августа две тысячи шестого года.

- И последний круг, - облегченно выдохнула Лили, грызя ногти.

- Предавшие родных, близких, тех, кто им доверял. И я знаю ответ. День смерти моего отца, - дрожащим голосом прохрипела я. - Четырнадцатое августа две тысячи шестого года.

Мне захотелось плакать, но я сдержала себя. Я не могу. Хватит. Я должна быть сильной.

- Мне очень жаль. Он не заслуживал такой смерти, - прошептала Айрис.

Я кивнула головой.

- Это верно, - я решила сменить тему: -Что теперь делать с этими цифрами?

- Понятия не имею, - пожала плечами Айрис, беспомощно смотря на цифры. - Может быть, их стоит сложить?

Она сложила все цифры.

- Сколько получается?

- Семнадцать тысяч шестьсот семьдесят пять.

Мы попробовали его, но замок не поддался.

- Как будто это число незавершенное, - задумчиво протянула Айрис. - Тебе не кажется?

Валери взглянула на листок.

- Здесь нет ни одного события, которое было бы хоть как-то связано с Билл, - протянула Лили, подойдя к ним. - Это очень странно, учитывая, как сильно он ее любил. Понимаю, что тематика девяти кругов ада не самая приятная, и вряд ли бы это было хорошо, если бы Билл была бы хоть как-то связана с этим...Но я думаю, что что-то должно быть.

- Да, это было бы рационально, - согласилась айрис.

- Но у меня нет ни одного такого воспоминания... - начала я, но Валери прервала меня.

- Почему тебя зовут Билл?

- В смысле?

- Твое настоящее имя - Арвен, верно?

- Да.

- А Билл откуда?

- Псевдоним. Папе нравился Билл Мюррей, и мы часто смотрели с ним фильмы. Лет с восьми я иногда называла себя Биллом и просила, чтобы окружающие называли меня так.

- О Господи, хоть бы моя догадка была верна! - радостно вскричала она.

Она написала два моих имени в строчку и начала расставлять под ними какие-то цифры.

- Это их порядковые номера в алфавите. Арвен: 1, 18, 23, 5, 14 - в совокупности 61, а Билл: 2, 9, 12, 12 - в совокупности 35. Я думаю, твоему папе не нравилось, что ты называла себя Биллом?

- Нет. Откуда ты знаешь?

- Нам нужно поделить первое число на тридцать пять и умножить на шестьдесят один, Айрис.

Та выдала мгновенный ответ:

- Тридцать тысяч восемьсот пять.

Валери схватила кейс, и Лили ввела код. Послышался щелчок, и замок открылся. Мы ошеломленно смотрели на него, не в силах поверить, что все получилось. Я хотела кричать, бегать и прыгать от радости, остальных захватило такое же волнение.

- Но как? - выдохнула я, подходя ближе и касаясь ручки. Ноги дрожали. - Как, Валери?

- Думаю, твой папа хотел сказать тебе, чтобы ты перестала желать быть другим человеком и приняла себя такую, какая ты есть, - печально улыбнулась она.

Бабушка сжала мои плечи, и я почувствовала такое головокружительное облегчение, что хотелось кричать от радости. Мы спасем мою маму! Невольно я приоткрыла кейс и увидела стопку листьев, фотографий и кассет, но поверх них лежал какой-то конверт, и, клянусь, я бы закрыла эту гребаную вещь, если бы не увидела на бумаге свое имя. Все вопросительно посмотрели на меня, и я протянула руку, схватив конверт.

- Что это? - спросила Айрис.

- Похоже, что отец оставил послание своей маленькой девочке, - прослезившись, ответила бабушка и улыбнулась.

Я вскрыла конверт и увидела письмо, длинное, с размашистым почерком моего отца. В следующую секунду я поднесла их к носу, пытаясь уловить аромат, надеясь, что они будут пахнуть моим папой, а затем провела по ним рукой и поцеловала, ощущая тяжелый ком в горле.

- Думаю, нам стоит оставить ее одну на пару минут, - заметила Лили.

Все согласно кивнули, и я осталась одна в комнате с письмом в руках. С мыслями, которыми папа не успел со мной поделиться.