Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Я медленно шел по коридору, насвистываю песенку, которую мне пела мама еще в детстве:

- Док Гикори Дикори
Мышь побежала по часам;
Часы пробили один
Мышь сбежала
Док Гикори Дикори...

Я знал, где он находится, слышал его испуганные шаги, как он бежал, плача от страха, и это подзадоривало меня. Так вот что он испытывал, когда нападал на нас... Я встал на месте, давая ему возможность пробежать еще немного, а затем продолжил идти, медленно-медленно распевая песенку и разминая свою шею. В руках опасно блестел остаток трубы, который я подобрал по дороге к этому коридору, ведущему на крышу. Там он никуда от меня не спрячется. Если, конечно, не захочет немного полетать. В голове возникали разного рода мерзкие сцены, и каждая из них доставляла мне особое удовольствие, потому что везде, абсолютно везде Бальво умолял меня прекратить его страдания, скулил и рыдал оттого, насколько ему плохо. Он выглядел так, как выглядели мы после нашего изнасилования. На долю минуты меня затошнило, и я постарался отдышаться, чтобы хоть как-то успокоить свой желудок, а затем ударил трубой по железной двери, и звук этот эхом отразился в коридоре. До меня дошел испуганный крик этого фрика, и улыбка расползлась по моему лицу, а посему я не смог удержаться, чтобы не сделать это во второй раз. В ответ раздался вопль, полный отчаяния и страха.

Я вышел на крышу, и вдруг нас окутала тишина. Такая оглушительная, такая тяжелая – она стояла вокруг меня, из-за чего на миг мне показалось, будто я оглох, но затем раздались выстрели, бесконечные потоки автоматных пуль и чьи-то истошные крики. Моя голова невольно дернулась в сторону леса, откуда исходила эта какофония звуков. Так-так, что же там происходит? Кто-то напал на склад наших папаш? Ох, надеюсь, что они поймают наших непутевых родителей и сожгут где-нибудь на костре. Я бы с удовольствием взглянул на это, наслаждаясь каждой минутой, наполненной болью отца.

- Бальво, Бальво, - усмехнулся я, взмахивая трубой, края которой были неровными и ужасно острыми. В самый раз, - неужели ты думал убежать от меня?

Я медленно обошел выступ, вентиляционную трубу, продолжил свой путь и натолкнулся на дрожащего от страха Бальво, который прижимался к стене и надеялся, что я его здесь не увижу. Воистину я не видел людей глупее, чем он. Он закричал так сильно, что мне даже пришлось на несколько минут закрыть уши руками, иначе, клянусь, мои барабанные перепонки лопнули бы.

- Бальво, милый, - заворчал я, наступая на него, - зачем же так кричать? Ты разве не хочешь поиграть?

Он метнулся к другой стене, но я опередил его, зажав в угол и покачивая из стороны в сторону свой указательный палец.

- Нет-нет, моя розовая свинка, сегодня тебе предстоит долгая ночь, и я никуда отпускать мою игрушку сейчас не собираюсь.

Вновь послышалась пальба, пули свистели, врезаясь в тела, что с глухим стуком падали на землю, отовсюду кричали, либо умоляя не убивать, либо прося взять их член в рот.

- Смотри, там люди по твоей части. Может быть, мы сможем найти кого-нибудь тебе там и поиграть втроем? – спросил я, хищно оскалившись. - Ну же, Бальво, не отказывай своему мальчику, ведь он так долго этого ждал.

Все внутри меня, словно у хищника, нападавшего на свою жертву, напряглось, и я ощутил колоссальную силу, а еще дикую ярость, что захлестнула меня, сбивая с ног. Я кинулся к Бальво, с наслаждением отмечая, как сильно он боится меня, как ему страшно, как он истошно кричит, убегая и при этом попадая мне точно в руки.

- «Мушка жужжала,
В сетку попала,
Не плачь и не ной -
Скоро станешь едой»

Я процитировал Голума из «Властелина кольца», замахнулся, представляя удары, которые последуют друг за другом после этого, размазанную по крыше голову Бальво, как перед глазами встал образ Билл. Арвен, названной при рождении. Ее голубые, искрящиеся смехом, глаза смотрели на меня, улыбка, такая мягкая, такая добрая играла на ее прекрасном лице, а в ушах стоял ее заливистый смех, что пробирал меня до мурашек. В своем воображении я коснулся ее мягкой щеки костяшками своих пальцев, нежно погладил пухлые губы, а затем ласково поцеловал, понимая, что ее рот был для меня пиршеством. Она была мои светом в этой непроглядной тьме, она протягивала мне руку, чтобы спасти мою душу, вытащить из этого ада и показать мне рай – себя, свою жизнь..., нашу жизнь. Я услышал голоса своих друзей, моих братьев не по крови, но по душе, смотрел, как они ехидно подшучивали друг на другом, а затем играли в хоккей, готовые порвать любого за своих, как они пинали друг друга и дико смеялись, разбегаясь в разные стороны и догоняя друг друга. И наконец я увидел своих сестер, что ждали меня дома с теплым ужином и горячей кружкой какао, рассказывали мне о своих тайных похождениях, спрашивали совета относительно мальчиков, которые им нравятся. Утопая в своих воспоминаниях и мечтах, я опустил руку, ощущая, как она дрожит, как дергается мое тело. Он не стоил их: Билл, сестер и братьев; он не стоил моей загубленной жизни, и потому я позволил ему трусливо сбежать, потому, что понял, что не смогу освободиться от демонов, истерзав Бальво, причинив ему такую же боль. Я не такой...Нет, я не такой.

Закрыв глаза, я несколько раз вдохнул и выдохнул, когда до меня долетело:

- Рафаэль, у нас кончается оружие!

Рафаэль был здесь?!

Я метнулся, осматривая невероятно огромную территорию, что раскинулась перед мной: повсюду земля кишела людьми, которые убивали друг друга и боролись за свои жизни. Мне недолго пришлось искать Рафаэля, так как эта каланча возвышалась над всеми на добрых десять сантиметров, а его широкие плечи, обтянутые черной водолазкой, выдерживали любой натиск со стороны наших противников. Кто-то прикрыл его спину, стреляя в тех, кто пытался напасть сзади, и я увидел Зейна, что ловко уворачивался от пуль и метко поражал ими других - перед его бесстрашием я готов был снять шляпу. Недалеко от них стоял Харви, душивший какого-то амбала цепью и отпустившего только тогда, когда глаза его глаза закатились и он испустил дух.

- Темпл, чертов ты ублюдок! – радостно закричал Рафаэль, метнувшись к Зейну и повалив его на землю как раз в тот момент, когда кто-то выстрелил в их сторону. – Где ты был?!

Я схватил кирпич, что лежал неподалеку и метнул его в сторону стрелявшего, с удовольствием наблюдая, как он приземлился ему точно в голову. Мне хотелось оказаться там и убить каждого, кто смеет хоть дотронуться до моих друзей, но для того, чтобы прыгнуть отсюда, было слишком высоко. Я метнулся к выходу, быстро спускаясь по лестнице, а затем побежал по коридору, ощущая нарастающее волнение. Я должен быть рядом со своими друзьями, которые пришли освободить меня.

Перед мной оказалась развилка, и я остановился, смотря на четыре разных коридора, которые вели в неизвестном мне направлении. Я совершенно не помнил это место, и потому вернулся к той исходной точке, а затем снова, и снова, каждый раз возвращаясь именно к этой развилке. Я подошел к тому проходу, который был первым слева, но вдруг почему-то обернулся и посмотрел на второй справа. Чутье подсказывало мне, что я должен двигаться в этом направлении. Держа наготове трубу, я прошел по коридору, прислушиваясь к каждому шороху, скрипу и отмечая, что совершенно не помню этот путь, словно он стерся из моей памяти, словно я не был знаком с этим местом. Пройдя чуть дальше, я увидел черную винтовую лестницу, которая спускалась четко вниз, не выходя ни к одному этажу. Голова закружилась от количества ступенек и высоты, но я быстро спускался, буквально пролетая по ней, так как перед глазами стояли мои друзья. Джейми и Эйден тоже были здесь? Если да, то где они и как они? А Билл? При одном только упоминании ее имени у меня кровь застыла в жилах, и я мысленно приказал себе успокоиться, надеясь, что сейчас она находится в безопасности. Но сердце болело. Болело, потому что я понимал, какую боль ей причинили, и эти картины, которые мой мозг уже представлял себе сейчас, довели меня до иступления. Смесь тревоги и страха поднялись по горлу, и меня чуть не затошнило. Билл. Моя Арвен. Как она сейчас? Какие мысли крутятся в ее голове? Что она сейчас испытывает?

Когда я достиг последней ступени, поток моих мыслей прервал чей-то уже знакомый истошный вопль, затем ругательства, глухие удары, лязг металла, разбитое стекло. Я побежал что есть мочи в сторону, откуда доносились звуки, но они прекратились и я оказался один в коридоре со множеством дверей, за которыми было спрятано то, что никто из нас, видимо, никогда не видел. Чем дальше я шел, тем темнее становился проход, а затем я и вовсе оказался во мраке, ориентируясь только по своему чутью. Все внутри меня напряглось, насторожилось, я прислушивался к тишине, всматривался в абсолютную темноту, и мне вдруг померещились красные глаза. Неожиданно небольшой глухой звук разрушил эту иллюзию, и я несколько раз моргнул прежде, чем приблизиться к той двери, из-за которой доносились голоса. Кто-то жалостливо умолял пощадить его, визжал, словно свинья, плакал, и я понял, что это Бальво; жесткий низкий голос осадил его, и кто-то свалил на пол что-то металлическое, отчего множество предметов посыпалось на пол.

Я открыл дверь, пропуская в темный коридор потоки света, и оказался на долю минуты ослеплен, но потом увидел их – Джейми, Эйдена и Бальво. Последний лежал на полу, прикрывая разбитое лицо и ушибленную в некоторых местах голову руками, Джейми стоял над ним, держа в руках нож, а Эйден смотрел на это все стеклянными глазами и приставленным к голове Бальво пистолетом, целясь точно в лоб. Они оба дрожали всем телом, и я, зная их не один год, понял, что они испытывают ровно то же самое, что чувствовал я, когда впервые увидел этого ублюдка – ярость, ненависть, боль и отчаяние.

- Джейми, - позвал я, - Эйден.

Их головы резко повернулись в мою сторону, и я встретился с голубо-серыми глазами Джейми, в которых было столько ненависти и отчаянием, затем с глазами Эйдена, наполненными яростью и невыносимой болью. Мой взгляд сместился на Бальво, что сжался как последний червь в земле, и мной вновь овладел гнев – за меня, за братьев, за сестре, за Билл, за все то хорошее, что было убито его руками и теми, кто ничем от этого монстра не отличался. Никто из нас не заслужил эту боль, никто из нас не заслужил провести прекрасную юношескую пору, утопая в собственных страхах и пережитых минутах. Никто. Почему кто-то один решает, что он может это сделать с тобой? Почему он считает, что ему это разрешается, что именно он должен испытать удовольствие, принося при этом невыносимые страдания другим? Кто дал ему право решать за нас? Кто дал ему право управлять нашими жизнями? Кто дал ему право разрушать мой мир? Наши миры! Кто?

Я смотрел на него, чувствуя, как пылают мои щеки, как сжимается в кулак рука, что держала трубу, как во мне все желает немедленно убить это чудовище, оставить на съедение крысам, а затем забрать Джейми, Эйдена, Харви, Зейна и Рафаэля отсюда, чтобы больше никогда не возвращаться, уйти с ними, с Билл, Айрис и Валери в новую жизнь, где не будет места для страха, боли и печали. Я повернулся к Джейми, которого трясло так сильно, что Эйдену пришлось подхватить его на руки.

-Я не могу думать, когда он рядом, - хрипло выдохнул Джейми, краснея. Он сжимал челюсти так сильно, что мне показалось, будто они сейчас сломаются, лицо стало пунцовым, вены отчетливо проглядывали сквозь кожу. Эйден сжал его еще крепче, а я схватил его за руку, отчаянно думая, как помочь другу. Мне хотелось забрать всю его боль, освободить от этой ноши. - Не могу. Я хочу бить его, хочу терзать каждый сантиметр его кожи, слушать крики и впитывать их в себя. – он схватил меня за голову, сжимая шею, и я видел, как он задыхался. – Я хочу перерезать ему глотку и смотреть, как жизнь неумолимо угасает в его глазах, – по лицу Эйдена бежали слезы, плечи тряслись. – Я хочу, чтобы он прожил то, с чем каждый из нас живет каждый день...

Я обнял его, крепко, прижимая к себе и чувствуя, как сердце разрывается от боли за моего друга. Он буквально вжался в меня, цепляясь так, словно боялся упасть, сорваться и больше никогда себя не найти. Притянув к себе Эйдена, глаза которого были красными от слез, я обнял их, прижал к себе, понимая, что каждый из нас нуждался в силе друг друга, поддержке и защите. Я никогда не позволю им испытать нечто подобное, никогда не позволю хоть кому-нибудь обидеть их, заставить ненавидеть себя и эту жизнь. Не позволю. Нет. Я схватил обоих за шею, мягко массируя их, а затем несильно ударил по щеке Джейми, который явно уже перенесся в прошлое – его глаза закатились, грудная клетка застыла. Эйден умолял его вернуться, дергал за волосы, и тогда за одним моим ударом по щеке последовал следующий, а затем еще и еще, и наконец Джейми громко выдохнул, жадно глотая воздух.

- Послушайте меня, - негромко сказал я, стоя к ним так близко, как мог. Они вцепились в мои руки.- Он никогда больше не сделает это с нами, потому что каждый из нас может защитить себя и своих друзей. Он больше не прикоснется к нам, потому что мы не позволим, потому что растерзаем его ровно в ту минуту, когда в его голове вновь появится такая мысль, - Эйден кивнул головой, прикусив губу. – Я убью его, если он прикоснется хоть к кому-то из вас, буду рядом, чтобы вы никогда не были одни, умру за вас, но не позволю, чтобы с вами что-то случилось. Ясно? Он слаб, немощен, еле стоит на ногах – он не способен даже притронуться к нам пальцем, потому что мы больше не те мальчики, что не могли дать отпор. Нас боится весь Хейтфорд, люди наших отцов увидели нашу мощь, на что мы способны, наши родители никогда не забудут эту ночь. Мы сильнее, чем мы думаем, и мы храбреем, чем считаем. Он не стоит наших жизней, не стоит нашего будущего. Не стоит, слышите? Мы должны спасти себя, тех, кто нам дорог и построить новое, чистое, а самое главное – настоящее. Наш дом.

Я поцеловал каждого из них в губы, пытаясь вдавить, отмечать на них смысл сказанных мною слов, а затем отступил, предлагая им самим принять выбор. Я не мог пойти против кого-то из них, если друг они захотят уничтожить его, и прекрасно понимал их чувства, и мне самому с трудом удавалось сдерживать себя. Мы смотрели друг на друга, пытались понять, кто о чем думает, узнать, что в голове, какие демоны дают о себе знать, и это длилось вечность. И тогда я осознал, что они уже все решили, что в их голове есть ответ на вопрос, что стоял перед ними, когда я вошел сюда. Решив не препятствовать, я лишь отошел в сторону, зная, что буду прикрывать спины друзей, что помогу им, если они не смогут, но брошу их, не оставлю одних с Бальво, как вдруг каждый из них взял меня за руку и крепко сжал. Ошеломленно я посмотрел на сцепленные ладони, затем на них, и крепко обнял, разделяя с ними все, что я имел. Мы услышали шаги, как кто-то выбегает их помещения, но нам было плевать. мы знали, что это Бальво, знали, что он снова сбежал, но это было не важно сейчас. 

- Нам нужно найти остальных, - сказал Эйден. – Они должны были отвлечь людей Карателей, чтобы обеспечить нам дорогу к тебе.

Я кивнул головой.

- Это не годится, - хмыкнул Джейми, кивнув в сторону трубы. – Ею многих не зарежешь.

Он подошел к какой-то сумке, что валялась на полу помещения, очень напоминавшем комнату заброшки, когда мы впервые на нее наткнулись: стена, облицованная замызганной серой плиткой, хирургическое кресло, опрокинутый медицинский столик с инструментами, сломанный шкаф, с пробитыми стеклами в области дверей.

- Держи, - сказал Джейми, подходя ко мне и протягивая два длинных ножа, пистолет и ружье. – Соррян, но автомат уже за мной, - он усмехнулся, и Эйден потрепал его по голове. – Ему это, кстати, не очень понравилось.

Я понимал почему, знал, на что способен Джейми, когда нужно защитить своих... или когда встречаются люди с грязным прошлым. Я благодарно кивнул ему, пряча оружие по карманам рваных штанов, и только сейчас заметил, что все это время был без футболки и здоров успел замерзнуть. Эйден благородно снял с себя толстовку и протянул ее мне.

- Извини, от нее несет, - сказал он, поправляя футболку.

- Спасибо, - улыбнулся я, натягивая ее и действительно отмечая ужасный запах.

- Это все потому, что крокодилы наваляли кучу прежде, чем разложились в воде, - цокнул Джейми, закатив глаза.

Я вопросительно повел бровью, не понимая, о чем толкует этот парень, на что Эйден отрыл было рот, чтобы пояяснить, но Джейми помешал.

- Старик, я так рад, что ты в порядке! – воскликнул он, обняв меня и ударив два раза по плечу. Достаточно сильно, чтобы даже я это ощутил. – Моя бабуля в гробу перевернулась, узнав, что такого красавчика пытаются обезобразить. Вот негодница!

Эйден засмеялся, и я улыбнулся, хотя понимал, что несмотря на все эти шутки, каждый из них все еще вспоминал то, что ранее происходило здесь. Я крепко обнял его.

- Я тоже рад тебя видеть, Джейми. Я в вас очень нуждался.

Эйден смущенно потер шею, а затем присоединился к нам, и мы так простояли около минуты, пока я не оторвался от них.

- Мы должны быть там, снаружи, помочь им, - объяснил я.

Каждый из них активно закивал головой, быстро собрав оставшиеся вещи и подготовившись. Выйдя из помещения, я сказал:

- Никогда не видел прежде этот этаж.

- Это подвал, -отозвался Джейми.

Этаж отцов Джейми и Харви, людей, что орудовали здесь, пытали людей, доводили их до исступления, до смерти. Я никогда раньше не бывал здесь, потому что для всех нас она была запрещенной территорией, но уверен на сто процентов, что Джейми был. Уверен, что видел то ужасное, что происходило за дверями этих неизведанных для нас кошмарных «кабинетов». Видел и молчал. Петляя по бесконечным коридорам, мы вышли на первый этаж, и картина, представшая перед нами, повергла всех в шок: люди, словно муравьи, окружали склад, охраняя его по всему периметру. Сотни, нет тысячи, стояли на расстоянии полметра друг от друга, держа наготове автоматы. Увидев нас, они громко что-то выкрикнули, и тут же оружие устремилось на нас.

- Твою ж..., - опасливо выдохнул Джейми, выставив вперед свой автомат.

Эйден держал в руках пистолет.

- Быстро опустил оружие, урод! – заорал один. – Я сказал «быстро»!

Джейми дернулся в его сторону, и тогда мужчина сделал предупреждающий выстрел в потолок, после чего на нас посыпалась штукатурка. Черт. Я лихорадочно думал, что делать, когда неожиданно кое-какая мысль залетела мне в голову.

- Эйден, - сказал я, - вы взяли маски?

- Да, - еле слышно отзвался он, не отрывая своего взгляда от многочисленных пар глаз, что смотрели на нас.

- Где они?

- В рюкзаке.

Я кивнул головой, выстави руки вперед, давая понять, что у меня нет оружия, и потянулся к рюкзаку, когда кто-то другой выплюнул мне:

- Я размажу твое лицо по этой стенке, если ты дернешься еще раз, усёк?

- Думаю, ты пожалеешь об этих словах, если не заткнешься, - ответил я, давая знак Эйдену. – Знаешь ли ты, кто мы? Знаешь ли ты, что с тобой сделают, если узнают, что ты угрожал нам?! – свирепо угрожал я, наступая на него. Мне нужно было перетянуть на себя внимание. -Как ты посмел со мной так разговаривать?!

Я в мгновение ока выхватил ружье, уже заряженное, и направил дуло на него. Его глаза расширились, и я увидел толику сомнения в них, словно он пытался понять, кто я.

- Он блефует, - донеслось из толпы. – Убей его и кончай уже с этим цирком!

- Они будут весьма не довольны, если узнаю, что мы еще и разговаривали с ними!- яростно прошептал один, выходя вперед и направляя в мою сторону автомат. – Я с радостью прострелю твой лоб, отправив на тот свет.

Сильный акцент выдавал его месторождение, и я оскалился.

- Уверен, да Винчи будет не совсем рад этому.

При виде его сузившихся глаз, я улыбнулся, а затем повернулся к Эйдену, протянув к нему руку, в которую он тут же вложил мою золотую венецианскую маску. Мы все отвернулись к стене, надели маски и повернулись к ним лицом, наблюдая, как изумление стирает на их лицах ухмылки, как появляется страх, как опускаются оружия, как сыпятся бесконечные извинения. Не потому, что мы были сыновьями Карателей, не потому, что нас защищали наши семьи, а потому что многие из них были под нашим началом, под нашим покровительством. Так получилось, что восемнадцатилетние парни (как нас называют) подмяли под себя людей Карателей, заставили их работать на них, медленно, но верно отжимая бизнес собственных родителей, доставляя им хлопот, заставляя нервничать днями и ночами.

- Ты должен подчиняться своему господину – холодно сказал я, - Сэмуэль. Подготовь своих людей.

Он кивнул головой, не смея смотреть на нас, а затем дал указание, и послышались выстрели, глухо падающие тела тех, кто поддерживал наших отцов. Через несколько минут все замолчали, ожидая дальнейших указаний.

Стальной голос Джейми прорезал тишину: он объяснял все, что каждому нужно было сделать, делая акцент на Зейне, Харви и Рафаэле.

-Десивд, Бёнт и Фоллэн на данный момент находятся не здесь. Расчистите им дорогу, чтобы они смогли уйти...

Вдаваясь в дальнейшие объяснения, Джейми обозначил все, а затем кивнул мне и Эйдену, идя к своему отряду, которым он руководил вот уже два года. Себя он именовал Хиддном,Хиддн.

- Лост, ты в порядке? – сухо спросил я, стараясь не выдавать своих эмоций.

- Я в порядке, Анброукен, - тихо ответил он, забирая экипировку у одного из подчиненных.

- Рад это слышать, - ответил я, снимая с себя одежду. Мои движения были быстрыми, жесткими, потому что я понимал, что каждый из нас сегодня хлебнет море крови. - Alea iacta est – жребий брошен.

Unbroken – несломленный

Deceived -обманутый, преданный

Burnt – сожжённый

Fallen -падший

Lost – потерянный

Hidden – скрытый, спрятанный