Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Я шла по направлению к своему дому, видя издалека его очертания, и, когда увидела зажженный свет в моей комнате, побежала к нему, ощущая, как каждая клеточка тела проникается трепетом и ожиданием встречи. Я так скучала по нему, так сильно хотела его увидеть, прижать к себе, что весь путь, который я проделала от Сиэтла к Хейтфорду, показался мне пустяком. Оказавшись перед дверью своего дома, я дрожащими руками схватила ключи и вставила из в замок, слушая блаженные щелчки.

- Темпл?! – громко позвала его я, включая свет в прихожей. – Темпл?!

Я взбежала по лестнице, направляясь в свою комнату, когда послышался шум снизу и вдруг свет погас. Я застыла на месте.

- Кто здесь? – спросила я, но ответом мне была тишина. - Темпл? Темпл!

Никто не отвечал, и я. стараясь сохранять спокойствие, нащупала перила лестницы и стала медленно спускаться.

- Я скучал, - раздался совсем рядом голос того, кого я никогда не ожидала вновь услышать.

Меня бросило в жар, голова закружилась, и схватилась за перила лестницы, чтобы не упасть.

- Нет, - вырвалось у меня.

Он коснулся моей руки, и я закричала, с грохотом сбегая по лестнице и пытаясь покинуть дом, но дверь оказалась заперта. Я ринулась на кухню, ощущая каждую мышцу тела, натянутые как тетива лука, как сердце громко стучит в груди, как кровь приливает к лицу, и от этого мне становилось невыносимо жарко. Страх заполнил меня. Нет, нет, нет! Он медленно двигался вокруг стола, пытаясь поймать меня, но я уворачивалась, крича во все горло и прося о помощи, но никто не приходил. Никто.

- Мушка жужжала, в сетку попала, не плачь и не ной - скоро станешь едой, - рассмеялся он.

Паника захлестывает меня, не давая рационально мыслить, и я попыталась пробежать под ним, но он схватил меня и грубо кинул на стол, наваливаясь сверху. Я снова вспомнила тот день, тот вечер, когда это произошло, вновь начала кричать изо всех сил и пыталась свалить его с себя, но он лишь смеялся, умоляя меня вновь плакать, кричать еще громче.

- Я вновь нашел тебя, моя пташка, - хрипло прошептал он, жестко сжимая мое лицо и покрывая его поцелуями.

Он вернулся за мной. Вернулся, чтобы вновь надругаться, чтобы вновь причинить мне боль и заставить умолять его прекратить это все. Слезы потекли из глаз, а рыдания вырвались из груди, хотя я так старалась их сдерживать.

- О да, наконец-то! – отчаянно выдохнул он, прижимаясь ко мне сзади, отчего я почувствовала его возбуждение.

Меня парализовал страх, и я поняла, что тело деревенеет, отказываясь слушаться меня, а мысли путаются, превращаясь в хаос. Воспоминания накрыли меня, и я вновь оказалась в то время, когда он схватил меня, прижал к столу и задрал юбку, грубо проникая в меня; тогда я была девственницей, и ему это особенно понравилось, из-за чего он назвал меня чистой, святой. После него, лежа в углу, я истекала кровью и думала лишь о том, как бы забыть это, как стереть из памяти то, что делает меня слабой, уязвимой для всех, то, что заставило меня понять, что я не могу противостоять этому миру, что одна я ничего не значу, что любой может сделать то же самое, а затем спокойно начать разговор, будто ничего и не было.

Я жду. Жду. И снова жду. Жизнь явно испытывает мое терпение на прочность, и я не совсем эту проверку прохожу, ощущая, как с каждой секундой мне становится все труднее и труднее. Стенки легких сжимались и я понимала, что мне трудно дышать, что мое лицо становится красным, опухает, а тело начинает трястись. Слезы ручьем катились по щекам, глаза закатывались, из горла так и не вырывался крик, застряв где-то в глотке, а я все продолжала задыхаться. Мир сузился до этих секунд, когда решался вопрос моей жизни, когда он снова навис над мной, когда я снова вернулась в ту ночь, а затем я разорвалась душераздирающим криком и начала жадно глотать воздух, слыша ужасающий смех и мерзкий шепот.

- Я так долго тебя ждал.

Во мне проснулось тупое животное, и я схватила вазу со стола, ударяя ею по его голову, а затем попыталась удрать, выбегая из дома в сторону небольшого леса и крича что есть силы, но его шаги слышались позади, что дало мне понять, что я слишком слаба. Он навалился на меня, отчего я упала, больно ударившись головой об что-то твердое, а затем обрушалась с кулаками на него, и мои удары приходились куда попало. Мне казалось, что я смогла его победить, смогла вырубить или сделать что-то еще лучше – убить, например, но он лишь хрипит и смеется, а затем кто-то взял меня за волосы и потянул так сильно, что я схватилась за корни в попытке хоть как-то остановить жгучую боль в коже головы.

- Тупая ты сука, - прозвучало над ухом, и человек ударил меня под ребра, отчего стон вырвался из моей груди.

- Пожалуйста, отпустите меня, - прохрипела я, стараясь не плакать и раззадоривать их еще больше, но они лишь оба громко смеются.

- Отпустить? Нет, сначала мы с тобой повеселимся, - он зарывается носом в мои волосы и шепчет: - Я так давно мечтал об этом. Каждый раз, наблюдая за тем, как ты идешь в школу, домой, на тренировку, я думал о тебе, о том, какова твоя кожа на вкус. Мой сын не прогадал, выбрав тебя, и, когда я увидел его с тобой, то понял, что в нем все-таки больше меня, чем моей недалекой жены. Он, как и я, запал на женщин из семьи Уэйн. На прекрасные розы, что умоляют сорвать их.

***

Секунды складывались в минуты, минуты в часы, те долгие часы, когда тебе кажется, что вся жизнь прошла перед тобой. Они тянутся, тянутся, тянутся, режут тебя тупым ножом, заставляют мучиться от собственных мыслей, от картин, что постоянно всплывают в голове, от того, что я не рядом, чтобы защитить ее. Кровь стекала по моим рукам, оставляя следы на всем теле. Тщетно я пытался высвободиться из цепей, тщетно пытался докричаться, тщетно умолял освободить меня хоть кого-то. Я снова натянул цепь, снова раскачиваться, снова дергать, но она не поддавалась, словно издевалась над мной, словно показывала мне, как я слаб, беспомощен, что я не в силах помочь ей. Билл. Моя Билл. Я надеюсь, что она не смогла дойти до дома, что ее автобус сломался где-то по пути, что Джейми и Эйден перехватили ее по пути, потому что иначе... Одна мысль об этом ломает меня... Боже...

Позади двери раздались чьи-то голоса, и я напрягся, а затем закричал во все горло, позвал того, кто был за ними. Кто-то постучался, на что я вновь закричал, а затем послышался звук отпирающейся двери. Вдруг чья-то голова показалась из-за нее. Рыжая, с длинными волосами, на каблуках, в зал вошла Дебора, глаза которой округлились при виде меня. Она застыла, осматривая меня с ног до головы, изучая каждый сантиметр моей оголенной кожи, и я увидел, как у нее задрожали губы.

- Что они сделали с тобой? – спросила она, подбегая ко мне и кладя руки на раны, из которых текла кровь. – Как он мог это сделать с тобой?! – в ужасе она перешла на шепот, а в глазах ее появились слезы.

- Дебора, пожалуйста, помоги мне! – отчаянно попросил я.

- Темпл, мне так жаль, - она поцеловала меня в области груди, и я отшатнулся, ощущая нарастающую злость.

- У нас нет времени! Пожалуйста, освободи меня!

Я нетерпеливо дернул головой вверх, показывая ей на свои окровавленные запястья, обмотанные цепью с замком.

- На твоем теле и живого места нет!

Она стала трогать его, и меня взяла злость, отчего я наорал на нее:

- Дебора, твою мать, найди ключ и открой замок сейчас же!

- Почему он сделал это? – спросила плача она.

- Ты ведь сама знаешь, -выдохнул я, пытаясь успокоиться, - что ему нравится доставлять боль людям.

- Но ты ведь родной сын.

- Это ничего не меняет, - я тяжело вздохнул, дергаясь всем телом. - Люди, не имеющие сердца, не умеют любить..., любовь для них мертва.

Она посмотрела на меня, так печально, с такой грустью, что на миг мне захотелось обнять ее, утешить и сказать, что все будет хорошо.

- Что, что мне сделать?!

- Где-то здесь должен лежать ключ, и им ты сможешь открыть замок на моих руках.

Она кивнула головой и стала обыскивать каждый уголок, а я все это время осматривал помещение в надежде, что, возможно, мой глаз «зацепится» за нужную мне вещь.

- Ну что там?!- нетерпеливо спросил я, искренне надеясь, что мой отец еще не успел добраться до Билл.

- Нашла! – вскричала она, подбегая ко мне.

- Ты на машине?

- Да.

- Она мне будет нужна. И дай мне свой телефон. Быстрее, Дебора!

- Зачем? – спросила она, вставая на стул перед мной, чтобы открыть замок.

- Отец собирается напасть на Билл! – взорвавшись, вскричал я. – Мне нельзя терять ни минуты!

Дебора застыла, смотря на меня, а затем вмиг оказалась на полу и встала перед мной.

- Опять она! Опять Билл между нами! – закричала Дебора и заплакала.

- Дебора, открой замок! – рявкнул я, дергая цепи.

- Нет.

Я остолбенел.

- Дебора, открой замок, - понизил голос я, пытаясь всеми силами не закричать на нее, потому что каждая минута висела на счету, каждая секунда была решающей.

- Я сказала «нет»! – заорала она. – Ты всегда, всегда выбирал ее, всегда был с ней рядом, хотя я выбрала тебя первой, хотя я отдала тебе свое сердце и любила слепо, прощая все! Как ты мог?!

- Твою мать, я давно тебе говорил, что ничего к тебе не испытываю, что не люблю тебя! Не моя вина, что ты нашла во мне то, что вызвало у тебя что-то похожее на любовь. Я тебя не выбирал! А теперь открой, пожалуйста, замок!

- Нет...., - прошептала она.- Ты разбил мне сердце, ты сделал мне больно, и я надеюсь, что ты испытаешь такую же боль, только в тысячу раз сильнее!

Взяв ключ, она вышла за дверь, оставляя меня одного с разбитыми надеждами.

- Дебора! Дебора-а-а-а-а! Дебо-о-о-о-ора-а-а-а-а-! – кричал я чуть ли не плача. – Пожалуйста, Дебора!

Но в ответ мне была лишь пустота. Я вновь стал выкручивать из цепей руки, кровь еще больше лилась по коже вниз, и с каждой минутой я все сильнее верил в то, что у меня ничего не получится, что мне не хватит сил, из-за чего из моей груди вырывались всхлипы.

- Ну наконец-то я вижу тебя по-настоящему сломленным! – раздался голос отца, и я увидел его в зеркале, входящим через другую дверь.

На его лице блуждала улыбка сумасшедшего, глаза странно блестели и лихорадочно вертелись в орбитах, правая рука гладила подбородок, а левая что-то сжимала в кулаке; рядом с ним шел другой человек, с красными свисающими на лицо волосами, одетый в мешковатую одежду темных тонов, сутулый и невообразимо худой, судя по выпирающим скулам. Я задергался при виде них, изо всех сил пытался вырваться, чтобы избить своего отца, убить, уничтожить, но он лишь громко рассмеялся.

- Такой ничтожный, такой слабый, такой...жалкий. И ты думал, что сможешь спасти ее? Думал, что сможешь остановить нас, не дать нам попробовать ее на вкус? Снова? – каждое его слово доставляло столько боли, что у меня было ощущение, будто я упал в канистру с кислотой.

- Где она?! – вскричал я.

- Она там, где ей теперь очень хорошо, - наклонил голову красноволосый и дьявольски улыбнулся.

- Что это значит?!

- То и значит, сынок, что теперь она на высшем уровне блаженства, - рассмеялся отец. – Мы об этом позаботились.

- Я ТЕБЕ НЕ ВЕРЮ! – яростно прошептал я. – Не верю!

- Знаешь, кто сейчас со мной рядом? – спросил он, близко подходя ко мне. – Это Карл. Посмотри на него, посмотри на этого мужчину, который доказал, что он настоящий, истинный представитель своего рода, - Карл широко улыбнулся, посмотрев сначала на отца, а затем на меня. – Помнишь, несколько лет назад, кто-то совершенно неизвестный, подарил Билл неземное удовольствие? – все внутри меня похолодело при этих словах, и мой взгляд устремился на этого человека, на это жалкое существо... Нет, нет, нет! – Это был Карл! – папа громко рассмеялся, ударив его по плечу, и Карл присоединился к нему.

- Пташка ничуть не изменилась за это время! Все такая же нежная, мягкая и безупречная.

Я задергался и зарычал во все горло, стал брыкаться, пытался хоть как-то достать этого ублюдка, этого психопата, чтобы убить его, но он дернулся в сторону, испугавшись.

- О-о-о-о-о, мой сладкий малыш, тебе сложно принять эту новость? – спросил папа. – Сегодня Карл сделал это во второй раз, и я наблюдал, как он медленно расправляется с Арвен, а затем присоединился к нему. Она так кричала, умоляла нас прекратить, остановиться, но мы не могли: мужчина, вкусивший женщин семейства Уэйн, больше не может существовать отдельно от них, - он пожал плечами.

- Ты лжешь! – отчаянно прошептал я, стараясь отогнать все те картины, которые всплыли сейчас перед глазами. – Ты нагло врешь, пытаешься сломать меня, но у тебя не получится!

- У меня это уже получилось, - пожал плечами он. – Я докажу тебе, что говорю правду.

Он разжал кулак перед мной, и я увидел то, что разрушило меня, то, что сломало и превратило меня в обломки – цепочку Билл в форме клевера, которую она никогда не снимала, потому что это был подарок ее отца ей на день рождения.

Невольно слезы покатились по моему лицу, и я зарыдал, закричал во все горло, заорал, завопил, ощущая такую боль за Билл, что меня начало сильно трясти. Мое тело дергалось, извивалось, из горла вырывались всхлипы, а сам я был далеко, где-то в аду, испытывая все муки, все страдания, на которые только был способен человек. Осознание того, что ей причинили боль, что ее изнасиловали, вновь, и это сделал человек, который когда-то истерзал ее бедное детское тело, сделал и мой отец, ломало меня раз за разом. Я рыдал, ревел и скулил, кричал, орал и вопил, был сломлен, разрушен и полностью уничтожен тем, что ей пришлось испытать. Испытать из-за меня.

Отец подошел ко мне, вставил ключ в замок и снял меня с цепей, положив на пол, где я остался лежать и смотреть на подошвы его ботинок.

- Я надеюсь, что это послужит тебе хорошим уроком, сынок, - отец похлопал несколько раз ладонью мне по лицу и крепко поцеловал. – Ты никогда не станешь похожим на меня, никогда не достигнешь такого величия, и всегда, абсолютно всегда, будешь принадлежать мне: твои мысли, чувства, тело – это все мое, и только я вправе распоряжаться им так, как я этого хочу. Понял?

Он отпустил меня, и я обмяк, не в силах сопротивляться мраку, что вновь поглотил меня.