Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Я смотрела в окно, наблюдая за тем, как город погружается в сумерки, и думала о том, что же произошло сегодня. Мой мозг отказывался верить, что все это – правда. Слезы ручьем катились по лицу, ибо я была не в силах выдержать то, что узнала. Его отец убил моего папу. Я рассмеялась, ощущая такую безысходность, такое отчаяние, от которых хотелось немедленно повеситься. Боже, я бы посчитала это все ужасной шуткой, если бы не глаза Темпла, в которых была такая мука и столько боли, что не оставалось сомнений в правдивости слов моей матери.

Тщетно я звонила Темплу, который теперь был недоступен, тщетно пыталась достучаться до Джейми и Эйдена, чтобы они отвезли меня к нему, потому что мне было необходимо с ним поговорить. Да, мне больно осознавать, что мистер Эйбрамсон убил моего отца, больно понимать, что это было сделано намерено, но Темпл не должен страдать из-за этого. Он не виноват в грехах своего отца. Я до сих пор вспоминаю его глаза, то, как покраснело его лицо, как сжалось все тело, словно он хотел спрятаться от нас... В тот момент я увидела маленького, беззащитного ребенка, который не знал, что ему делать и где ему спрятаться. Мое сердце разрывается прямо сейчас оттого, что я не рядом, оттого, какую боль ему причинила моя мама, хотя и ее понять тоже можно.

- Мне очень жаль, что все так сложилось, - раздался рядом голос Эйдена, и я повернулась к нему.

- Давно ты об этом знаешь?

- Мы все узнали об этом через несколько дней после нападения на тебя, когда тебя чуть не..., - он потупил взгляд, неловко переступая с ноги на ногу. – Тогда мы поймали тех ублюдков, немного их «помариновали» и узнали, кто это сделал...

Я прервала его, сев на диван и дрожащими руками взяв стакан воды:

- Отец Темпла?

Эйден покачал головой.

- Не только он.

- А кто еще?

Он тяжело вздохнул и сел напротив меня в кресло, предварительно выпив залпом бокал с жидкостью мутного белого цвета.

- Это ракы. Турецкий алкогольный напиток. Зейн привез, - пояснил Эйден, поставил стакан на стол и устремил свой взгляд на меня. – Мне невероятно жаль, что это произошло с тобой... Это сделали Каратели.

- Я так часто слышу это слово, но не имею понятия, кто они.

- Наши отцы.

- Чьи?

- Джейми, Зейна, Темпла, Рафаэля, Харви.

- И твой?

- И мой, - выдохнул с закрытыми глазами Эйдена. – Мы знали об этом с самого детства, так как никто не пытался сделать из этого тайну, ибо они хотят, чтобы мы стали их приемниками.

- И вы собираетесь ими стать?

- Конечно же нет, - сморщил лицо Эйден. – Как это могло прийти тебе в голову?

- Ну не знаю, наверное, потому, что вы держите под контролем всех учеников школы, да и в принципе районы Хейтфорда, следите за людьми, «маринуете» людей. Можно ли считать это прелюдией к основному действию?

Эйден ошеломленно смотрел на меня, и тут я увидела, как красные пятна проступили на его шее, жилы которой натянулись от эмоций, захлестнувших его прямо сейчас.

- Я, - злобно прошипел он, и мне показалось, что мои слова сильно обидели его, - никогда не пытался занять «трон» моего отца. Мы никогда не пытали тех людей, которые не делали то, что хотели сделать с тобой те куски дерьма, которые похитили тебя, никогда не оставляли зло безнаказанным, никогда не ставили в опасность жизнь любого из школы, потому что МЫ давно избрали другой путь! Ты хоть знаешь, что нам пришлось прожить, что увидеть и испытать? Да любой бы от этого давно грохнулся! Ты думаешь, что Рафаэль просто так пытался вскрыть вены? Или Темпл спрыгнуть из окна часовни? Или Харви прыгнуть под колеса фуры? Или Джейми поджечь домик на дереве, находясь при этом внутри? Или я...?

Он стал задыхаться, и я увидела, как его глаза медленно закатываются, как неожиданно быстро и сильно краснеет его лицо. Я подбежала к нему, громко зовя его по имени и пытаясь привести в чувство, но Эйден стал биться в конвульсиях, и в этот момент их комнаты выбежал Джейми, лицо которого стало белым, как мел, когда он увидел, в каком состоянии был его друг. В мгновение ока он оказался рядом и опустил Эйдена на диван, положив его голову на бок и открыв рот, разорвал ворот рубашки.

- Быстро принеси сумку! – рявкнул он. – Она лежит на столе в твоей комнате. И открой здесь окна!

Я побежала со всех ног, схватила вещь и тут же принесла ее Джейми, которые вытащил из бокового кармана какие-то таблетки и закинул в рот Эйдену, которого были судороги. Рядом уже стояла моя мать, подкладывала под его голову подушку и хватала себя за волосы.

- Давай, чувак, давай! - отчаянно шептал Джейми, поливая его грудь водой из бутылки. – Пожалуйста, Эйден...

Я затаила дыхание, нервно покусывая пальцы и молясь небесам, чтобы он пришел в себя, когда неожиданно Эйден перестал дергаться и резко выдохнул. Его глаза закрылись и вновь открылись, и я увидела, что зрачки на месте. Он смотрел на Джейми, которого накрыло от чувств, и положил руку ему на лицо, похлопав по нему.

- Спасибо, - еле выговорил он, жадно глотая воздух.

Мама смотрела на меня, но я покачала рукой, сдерживая себя, а затем показала ей на комнату. Поняв мой намек, она удалилась. Джейми взял Эйдена на руки и отнес в мою комнату, расположив его на кровати и укрыв одеялом, а затем сел около него на пол. Я закрыла дверь, понимая, что мне не стоит им мешать, а затем трясущимися руками налила себе воды из-под крана и залпом выпила ее, ощущая, как тиски вокруг моего горла становятся туже, и от этого мне становится тяжело дышать.

- Господи, - прошептала я, прислонившись лицом к стене.

Моя голова вот-вот готова была лопнуть оттого, что происходит в этой квартире уже два дня. Меня разрывает, потому что я не в силах что-либо сделать, не в силах помочь никому вокруг, не в силах сделать это даже для самой себя. Руки не переставали дрожать, из-за чего я обхватила свои плечи, раскачиваясь из стороны в сторону, когда кто-то обнял меня сзади, и по шершавым рукам поняла, что это мама. Развернув меня к себе, она крепко обняла меня, а затем стала гладить по голове, как делала это в детстве, когда укладывала меня спать: мы с ней лежали в кровати, и она все водила своими пальцами по моему лицу, разглаживала ими длинные, вечно спутанные, темные волосы, а папа сидел рядом и наблюдал за этим. У меня была счастливая семья. Хорошая. Добрая. Любящая.

- Ты так мне нужна сейчас, - прошептала я, еле сдерживая рвущиеся рыдания. – У меня ощущение, будто кто-то рвет мое сердце, будто все счастье вокруг меня исчезло, будто судьба наказывает меня за что-то. Черная полоса не заканчивается, и когда мне кажется, что вот-вот наступит белая, солнце не восходит, мрак поглощает все внутри меня. Мама, Боже... - надломленно прошептала я. – Я впервые почувствовала то, что невозможно описать словами, то, что сильнее всего на свете, но все против... Я хочу, чтобы он был рядом, хочу смотреть в его глаза, в которых для меня представлен целый мир, хочу трогать его жесткие руки, гладить мягкие волосы, слушать голос – я хочу, чтобы он был рядом, хочу, чтобы все вернулось...

Я отчаянно вцепилась в нее, разразившись громкими рыданиями, захлебываясь своей болью. Болью, которая навсегда будет связана с ним. Мама разомкнула объятия, пытаясь взять меня за руки, но я ударили ими столешницу, ударила еще, била и била, превращая свои руки в месиво из крови и мяса, потому что мне хотелось заткнуть душевную боль физической и перестать думать о том, как он ушел, что было внутри него, когда мама сказала те слова. Джейми схватил меня сзади, не давая мне вырвать руки, и тогда я стала бить ногами тумбы, крича и умоляя Бога, чтобы он прекратил его страдания, мамины, мои, потому что я не могла смотреть на то, как они разрушают близких мне людей, тех, кого я люблю всем сердцем.

Джейми посадил меня на стул, схватив за руку и пытаясь привести в чувство, но я плакала, прося только об одном:

- Пожалуйста, приведите Темпла, - я захлебывалась своими рыданиями, давилась слюной, а Джейми, в глазах которого стояли слезы, гладил мое лицо, целовал мои пальцы. – Пожалуйста, Джейми, - прошептала я отчаянно, - умоляю, я хочу его видеть, мне так нужно сказать ему, что я люблю его...

- Я обещаю тебе, что ты увидишь его, - нежно ответил Джейми, стирая с моего лица слезы, - и скажешь эти слова, которые докажут, что он не просто так столько страдал.

Я обняла Джейми, чувствуя острую в этом необходимость и зарылась в его шелковистые, отросшие до плеч волосы, а он приник ко мне, похлопывая по спине рукой.

- Прости, - хохотнула я, успокоившись, - тебе приходится успокаивать второго человека за день.

- Я рад быть рядом с теми, кто мне очень дорог, - улыбнулся он в ответ. – И я очень рад, что ты приехала в наш город, чужеродка.

Я пустила смешок и только обратила с каким каменным выражением лица стояла мать, прислонившаяся к столу. Когда я вопросительно посмотрела на нее, она открыла рот и сказала то, что заставило разозлиться не на шутку:

- Вообще-то мне очень хочется, чтобы и ты перестал трогать мою дочь.

- Может быть, ты уже престанешь?! – нахмурилась я, испытывая стыд. – Ты, по-моему, достаточно наговорила за сегодня, тебе так не кажется?

- Я забочусь о твоей безопасности! – рявкнула мама, не сводя глаз со спины Джейми. – Ты хоть, чем его папаша промышляет? Как он издевается над людьми? Что он с ними делает? Он - настоящий психопат, и я уверена, это передалось и сыну! Им не место рядом с тобой.

Джейми медленно поднялся с корточек и злорадно улыбнулся, как делал это в заброшке, тогда, когда я ему врезала.

- Ох, зря вы, зря, - покачал головой он, - При всем моем к вам уважении, миссис Уэйн, я надеюсь, что вы будете следить за своими словами, потому что я не склонен прощать клевету в мой адрес. Прежде, чем что-либо изрекать себя, нужно взвесить слова, решить, не повредят ли они кому-нибудь. Я же умалчиваю о некоторых вещах, которые мне очень хочется сейчас сказать вашей дочери. Уж слишком многое вы, миссис Уэйн себе сегодня позволили.

Как только лицо моей мамы побледнело, все мое тело напряглось, и я устремилась к Джейми, схватив его за руку.

- Что ты скрываешь? – настойчиво спросила я.

Взгляд Джейми смягчился при виде меня, но он повернулся к моей маме и усмехнулся.

- Стоит ли мне открыть ей глаза на вас или нет?

Мое сердце ухнуло вниз при этих словах. Что он имеет ввиду? Мама смертельно побледнела и с ужасом в глазах уставилась на него, пока я наблюдала за этой картиной, чувствуя, что сейчас произойдет что-то, что добьет меня окончательно. И самое страшное – я не была к этому готова.

- Джейми, расскажи мне правду, - прошептала я, дернув его за рукав.

Мама стремительно подбежала к нам и закричала, колотя его по груди, а Джейми даже не пытался ее остановить, терпеливо дожидаясь, когда она успокоиться. Во мне проснулась холодная решимость, и я схватил маму за плечи и неистово затрясла ее, приводя ее в чувство.

- Успокойся! – воскликнула я. – Значит ли это, что ты сделала что-то действительно ужасное?

Мама расплакалась, и на миг мое сердце сжалось, а в голове возникла мысль, что мне не стоит ворошить ее грязное белье, однако тоненький голосок, который до этого лишь изредка проявлял себя, стал настойчивым и обрел силу, приказывая мне выведать тайну.

- Джейми? – спросила я.

- Вы ведь понимаете, что больше не сможете скрывать от нее правду? – спросил он, обращаясь к маме.

- Ты не посмеешь! - отчаянно прошептала она.

Но Джейми ехидно улыбнулся, и на долю секунды я испугалась, ощущая себя не в безопасности. В таком состоянии он меня страшил.

- Я расскажу, или вы?

Он наклонил голову вправо и прикусил губу. Мама повернулась ко мне, взяла меня за руки и посмотрела в глаза.

- Обещай, что ты найдешь в себе силы когда-нибудь простить меня, - еле выговорила она.

- За что?

Я беспомощно смотрела то на мать, то на Джейми, когда он все-таки произнес это.

- Не думаю, что тебе будет легко это выдержать, но раз она так поступила с Темплом, я считаю, что будет правильным сказать и о ней пару слов. Не думай, что твоя мама – ангел, потому что на самом деле она та еще...

- Джейми! – предупреждающе рявкнула я.

Джейми проигнорировал это, и на лице его появилась сумасшедшая улыбка, а глаза засияли, словно он говорил о том, что его так волновало:

- Как-то раз, в тот вечер, когда муж был на работе и задерживался, твоя мама весело провела время с моим отцом. Папа до сих пор помнит его, хотя и не только его, а еще много-много дней.

Я не выдержала и врезала ему по лицу, ощущая такой гнев, такую ярость, что мне казалось, что во мне плавится огонь; кровь стучала в ушах, мозг готов был взорваться, а кулаки так сильно чесались, что во мне проснулось желание убивать.

- Ты врешь! – заорала я, колотя его по груди, пока он смеялся, стирая кровь с лица. – Наглым образом лжешь и считаешь, что я поверю?!

- А ты подумай, что значит, когда твоя мать даже не отрицает этого, - ответил он, хватая меня за руки и разворачивая к ней.

Крепко обняв сзади, он заставил меня смотреть на нее и видеть, как она заливается горючими слезами и закрывает лицо, не в силах выдержать мой взгляд. Мне словно врезали в сонное сплетение. Я глядела на нее и не понимала, как то, что сказал Джейми, может быть правдой, как она и его отец... Они ведь с папой любили друг друга!

- КАК ТЫ МОГЛА! ТВОЮ МАТЬ, КАК ТЫ МОГЛА! - Мама съежилась, проливая слезы, которым я не верила. – Ты с ним спала, да?! Спала, пока папа был на работе?! – мама ничего не ответила, и тогда я кинула под ее ноги стакан, от чего она шарахнулась и вскричала, а затем в стену, чуть дальше от ее головы, влетела ваза. Я кидала вещи, кричала и плакала, понимая, что мое сердце разбито вдребезги, разорвано, истерзано самым близким мне человеком – мамой. Я схватила ее, больно сжимая предплечья. – Зачем ты так поступила с ним?! Зачем?! Он ведь старался ради нас, был всегда рядом! Как?!

Она попыталась обнять меня, но я отшатнулась от нее, стараясь не исторгнуть из себя все, что было съедено за сегодня.

- Тогда в наших отношения было все плохо, мы шли к разводу, -прошептала она. – Отношения трещали по швам, и я ...

- Это не давало тебе права изменять ему! – вскричала я, не обращая внимания на бабушку, что звала меня и пыталась успокоить. – Нет! – я приблизилась к ней вплотную и презрительно бросила. – Сколько раз вы спали? Он платил тебе за проведенные ночи? За СКОЛЬКО ТЫ ПРОДАЛАСЬ?! - И тут произошло то, что ошарашило всех в комнате: мама дала мне звонкую пощечину, отчего я застыла, часто дыша и изо всех сил сдерживая себя, а затем повернула к ней голову и едко произнесла: - Я ненавижу тебя. С этого дня я полностью сирота. Мои родители умерли для меня. Я больше не желаю знать тебя, ясно?

На маме не было лица. С отсутствующим видом она прислонилась к тумбе и стала яростно грызть кожу на пальцах рук, а в это время бабуля пыталась привести ее в чувство. Я повернулась к Джейми, который смотрел на меня с таким сожалением, что во мне даже возникло желание позвать его с собой, но оно пропало так же быстро, как и появилось. Схватив свой телефон, я бросилась вон из квартиры, с каждым шагом все яснее понимая, что в любую минуту мое тело откажет мне, потому что мой мозг не был способен выдержать это. Выбежав из здания, я обогнула его и вырвала, прямо на дорогу, а затем прислонилась к стене, так как меня била мелкая дрожь. Глаза устало закрывались, а голова отказывалась соображать. Двинувшись в сторону набережной, я позвонила Темплу, даже не надеясь, что он возьмет трубку, когда от него пришло смс:

«Ты мне нужна. Мне очень плохо. Я хочу увидеть тебя, четвертак».

Я ответила ему, сквозь слезы набирая слова:

«Где ты? Почему ты мне не отвечал? Я столько раз тебе звонила!»

И мне тут же пришел ответ:

«В твоем доме. Твои вещи создают хоть какую-то иллюзию, что ты рядом. Я люблю тебя».

Захлебываясь своими слезами, я отправила ему смс, где написала, что еду, а затем добралась до метро в надежде, что я смогу найти сейчас автобус, который довезет меня до Хейтфорда, к человеку, которого я безмерно люблю.

***

Еще один удар пришелся ровно в челюсть, которая грозилась отвалиться. Из моей груди не вырвался даже писк. Я смотрел на своего отца, который избивал меня так, что я несколько раз потерял сознание, пытал меня, применяя ток и колющие и режущие предметы, но так и ничего не узнал. Билл в безопасности, пока она с Джейми и Эйденом, которые никуда ее не отпустят и будут приглядывать за ней, пока я не дам сигнал. Скоро придет ее поддельный паспорт, и она сможет покинуть эту страну, живя с новым именем в Европе, где ее не должны найти.

- Тебе его совсем не жалко? – с ухмылкой на лице спросил Чейз – отец Джейми – и прикурил сигару, выпуская дым в воздух.

- Совершенно, - вновь ударил меня отец с такой блаженной улыбкой, словно он попал в рай.

- Тогда почему такие детские методы? Позволишь? – спросил он, дьявольски улыбаясь.

Отец усмехнулся, уступая ему место.

- Конечно.

Чейз встал перед мной, схватил пальцами лицо, сжимая его, а затем ударил лбом по носу и прислонил сигару прямо груди, и я задергался, сдерживая крик. От боли я первые минуты не мог трезво мыслить, ощущая, как темнота с каждым шагом становится все ближе. Он виновато улыбнулся, а папа присвистнул.

- Прости, я не удержался.

Я расплылся, поддаваясь вперед и захлебываясь кровью, текшей из носа.

- И это все, на что способен «великий» Чейз - мелкая крыска?

Ярость захлестнула его, и следующий удар пришелся мне точно под ребра, из-за чего воздух со свистом покинул мои легкие.

- Оу, только не говори, что тебя задели мои слова, - издевательски проныл я, изображая его. – Удивительно, как у такого ничтожества, как ты, мог родиться Джейми? Я все еще делаю ставку, что твоя дорогая женушка нашла парнишу покрепче и сделала с ним Джейми, потому что она изначально понимала, что от такого отребья не получится что-то годное.

Чейз закричал и рванул на меня, колошматя мое тело так, словно я был боксерской грушей. Стойко выдерживая каждый удар, я ждал то чувство, то желание, которые возникали у меня всякий раз, как только я вступал в серьезную драку, – моя смерть, но их так и не было. Вместо этого появилось четкое осознание, что хоть мне и хочется довести до смерти двух этих ублюдков, мне все же хочется выжить. Ради нее. Чтобы вновь коснуться ее мягких волос, вдохнуть неповторимый аромат, поцеловать такую податливую, мягкую и нежную Арвен, что стала для меня вечерней звездой. Хочу сказать ей, как сильно люблю, как страстно желаю быть с ней вместе до конца. Но не думаю, что все-таки выпадет эта возможность. Мои дни в этом мире сочтены.

- Оу, кажется, я попал прямо в цель? – злобно рассмеялся я, раскачиваясь на цепях, что теперь покрывали мои руки. Прицепленный к потолку, я ощущал себя ангелом. - Мои слова так задели тебя, Люси?

- Злорадствуешь? – усмехнулся мой отец. – А что, если я скажу тебе кое-что, что ты никак не ожидаешь?

- Ну давай, -безумно смотря на него, прошептал я, - удиви меня.

Подойдя ко мне близко-близко, он схватил меня за горло, притянул к себе, поцеловав в губы, и завизжал, как свинья, когда я прикусил нижнюю.

- Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не приставал ко мне? – засмеялся я. – Гребаный ты психопат!

- Слушай меня, сосунок, - на лице его появилась отвратительная улыбка, та улыбка, которая возникает, когда человек сделал что-то весьма мерзкое, отвратительное и гордиться этим, - знаешь ли ты, что твоя несравненная, единственная и неповторимая Билл приехала сейчас сюда и идет к своему дому, где вместо тебя ее будет ждать кое-кто другой?

- Ты лжешь.

- Ты хочешь удостовериться в этом?

Отец достал из кармана мой телефон и повертел им перед мной.

- Ты не знаешь пароля.

- Зато Дебора знает.

Холодок пробежался по спине.

- Интересно, - мои брови поднялись вверх. – И все же, я не верю тебе.

Отец разблокировал его, открыл мой диалог с Билл и показал его мне. Когда я увидел сообщения, меня бросило в жар и стала бить дрожь. Нет, она не могла приехать сюда. Нет, нет, нет! Я рванул к нему, поздно вспомнив, что подвешен к потолку, а мой отец громко рассмеялся, поняв в этот момент, что он нашел мою уязвимую точку.

- Обещаю, я доставлю ей такое удовольствие, что она будет кричать твое имя, сгорая в экстазе.

- Ты не посмеешь и пальцем ее тронуть! – угрожающе прорычал я.

- О, еще как! Тогда ее мать выбрала Чейза в качестве утешения, а не меня, хоть я предлагал ей намного больше, но теперь у меня есть подношение куда дороже, чем старая мымра. Правда, у нее глаза совсем как у ее отца. Жаль его. Хороший был чувак, да слишком любопытный и правильный.

Он передернулся.

- Я клянусь тебе, если ты тронешь хотя бы волосок на ее голове, - оскалился я, - ты будешь умолять меня о смерти, потому что твои мучения будут настолько ужасными, что даже дьявол будет аплодировать мне стоя, а затем брошу твое тело на съедение псам, находясь при этом рядом и « сгорая в экстазе». Ты меня понял?

- Как много громких слов, сынок, - захохотал он, схватив меня за лицо. – Знаешь, мне так нравится этот огонь в твоих глазах, как ты злишься из-за этой девчонки, что и гроша ломаного не стоит, как твой взгляд выражает мольбу не трогать ее..., - он прислонился к моему лбу губами, запечатлев на нем поцелуй, на что я плюнул ему прямо в лицо. Он громко рассмеялся, стирая с лица плевок, а затем прошептал: - Я очень сильно люблю тебя, сынок, и ненавижу одновременно, но я постараюсь сделать так, чтобы еще один Эйбрамсон не разочаровал ее в постели, доказав свою мужественность.

Он вышел из пустого зала, стены которого были покрыты зеркалами, отражавшими меня. Я заорал во все горло, задергался с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка, и все это время ощущал такой страх, который никогда в своей жизни не испытывал. Билл, Боже, зачем ты это сделала?