Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

"Добиться любви - значит уничтожить, любить - разрушить себя."

                                                                                       Кассандра Клэр "Трилогия о Драко"

Меня трясло. Потухшие глаза, безжизненное тело и удивленное выражение лица застыли перед глазами. Я смотрела в окно машины, наблюдала, как сменяется местность, и думала лишь о том, как мимолетна жизнь. Знал ли папа, что его убьют в тот день? Чувствовал ли он что-то? Мне хотелось плакать, но я сдерживала себя, обещая сделать это потом, когда я смогу побыть одна. Я знала, на что шла сегодня, знала, что буду находиться в криминальном районе Хейтфорда, где перестрелки каждый день, но я не думала, что стану свидетелем убийства, увижу, как падает тело человека, сердце которого остановилось, который больше никогда не сделает вдох, не скажет родным «я вас люблю», не сможет наблюдать восход и закат солнца... Были ли у него близкие люди? Существуют ли те, кто будет оплакивать его смерть? Кто долго время не сможет его забыть и при виде фотографии с его изображением завоет во весь голос от боли? Как я, когда вижу папу, когда вспоминаю его. Придет ли кто-то на его могилу?

Вопросы все крутились и крутились в голове, пока мы ехали в Сиэтл, небоскребы которого уже показались за верхушкой деревьев. Эйден протянул мне бутылку воды, но я отказалась, чувствуя нарастающую тошноту. Джейми нажимал на газ, выжимая двести двадцать километров в час, и был настолько серьезен, что стал непохожим на самого себя. За это время он не проронил ни единого слова, а лицо помрачнело, выражая обеспокоенность. Я не совсем понимала его слова, сказанные в доме, и потому задала вопросы, когда мы только сели в автомобиль, но они остались без ответа: Джейми молчал, а Эйден отворачивался, стоило мне взглянуть на него. Им было что скрывать от меня.

- Кто такие Каратели? – спросила я, когда мы въехали в город.

Джейми сжал руль, на лице заиграли желваки, а Эйден резко выдохнул, оглядываясь и хватаясь за спину. Только сейчас я заметила, что у нешго был пистолет. Мое тело одеревенело.

- Кто были эти люди?

- Тебе необязательно это знать, - коротко бросил Джейми.

Я не на шутку разозлилась, чувствуя бессилие, и закричала:

- Моего отца убили какие-то Каратели, квартиру убийцы моего отца обстреляли, кокнув и его, а ты говоришь мне, что это так важно?!

- Билл, успокойся, - взмолил Эйден. – тебе все объяснит Темпл...

- Темпл?! – вскричала я. – А причем здесь этот ублюдок?! Он что-то опять подстроил?!

- Он ничего не сделал! - на повышенных тонах бросил Джейми.

- Да?! Тогда почему Эйден упомянул его имя?! Кто такие КАРАТЕЛИ?! – заорала я, чувствуя, что вот-вот готова упасть в обморок.

- Твою мать, заткнись! – заорал Джейми, ударив по рулю и чуть не въехав в соседнюю машину на шоссе. – Если ты хочешь остаться в живых и сделать так, чтобы твоих родных никто не трогал, тогда не задавай нам эти ЧЕРТОВЫ ВОПРОСЫ!

- Не смей затыкать мне рот!

Эйден, во взгляде которого читала мольба, схватил меня за руку и жестом попросил замолчать, и я с трудом нашла в себе силы сделать это, хотя всем нутром мне хотелось кричать. Я задрожала, чувствуя, как меня настигает истерика и вот-вот из моих глаз брызнут слезы, а из груди вырвется вой. Я ничего не понимала, голова разрывалась от вопросов, которых с каждой секундой становилось все больше. Джейми резко завернул в сторону высотки, а затем заехал на парковку и грубо затормозил машину, отчего ее шины завизжали, а нас хорошенько тряхнуло.

- Сумасшедший!

- Овца.

Я ударила его в плечо и стремительно вышла из машины, идя в неизвестном мне направлении, когда Джейми схватил меня и закинул на плечо, словно я была мешком картошки.

- Опусти меня на землю! –заорала я.

- Нет.

Мы куда-то шли и каждый раз моя голова ударялась об его выпирающую пятую точку. Я ударила по ней, и он зашипел. Нехрен был качать такую.

- Я требую к себе уважения...Опусти меня на пол!

- Когда начнешь вести себя как взрослый, тогда я стану обращаться с тобой иначе, а пока я пытаюсь отнести непослушного ребенка в его новое место обитания, - фыркнул Джейми.

Эйден пустил смешок, но тут прикрыл его под кашлем, как только увидел мое выражение лица. Еще один больной. Когда мы поднялись на нужный этаж и перед нами оказалась нужная дверь, Эйден вставил карточку, и она открылась. Только когда дверь закрылась за нами, Джейми поставил меня на пол и я смогла дать ему хорошенький пинок под зад, который он заслужил как никто другой.

- А ну прекрати! – часто задышал он, наступая на меня.

- Хватит уже вести себя как маленькие дети, - устало вздохнул Эйден, снимая с себя толстовку, под которой скрывалась белая рубашка, с расстегнутым воротником.

- Что ты сделаешь? Что? Что?!

Я приблизилась к Джейми.

- Глазом не моргну, отшлепаю и заставлю задуматься о своем поведении.

- Отшлепаешь меня – в шоке ахнула я. – Отшлепаешь меня?!

Эйден рядом хохотнул и открыл банку пива, взятую из холодильника.

- Ты в этом сомневаешься? – жестко спросил Джейми, нахмурившись.

- Я в жизни никогда не позволю тебе этого сделать.

- Горячо, однако. Пожалуй, я останусь здесь. Попкорн будете? - поднял вверх брови Эйден, и я кинула в него стоявшую на столе вазу.

Он ловко увернулся, и ваза вдребезги разбилась об стену. Я вбежала в соседнюю комнату и заперла дверь перед самым носом Джейми. Он заколотил в дверь, но я не открыла ее, закричав, чтобы он выметался имз квартиры.

- Видеть тебя не хочу, гаденыш!

- Ненормальная! Открой дверь.

Я застучала изо всех сил по двери.

- Это я ненормальная?! Одноклеточное, у тебя даже мозга нет!

- Тоже мне открытие, - хмыкнул Эйден.

Послышался глухой удар и стон Эйдена.

- Прости, чувак.

Некоторое время было тихо, и я смогла осмотреться, включив свет в комнате. Кровать, заправленная в черное постельное белье, располагалась около панорамного окна, открывавшего вид на прекрасный Сиэтл с высоты птичьего полета, небольшая тахта примостилась у изножья постели. Напротив окна стояло кресло и небольшой стеклянный столик, на котором переливалась в свете лампы разноцветная ваза со свежими желтыми тюльпанами. Стены, в некоторых местах обшитые панелями из темного дерева, были увешаны картинами. Сев на ковер, что расположился посередине комнаты, я уткнулась в свои колени, ощущая в себе такую пустоту, что испугалась, что она поглотит меня. Мне было так страшно. Мне было так грустно. Мне было так тоскливо. Я думала о маме, о бабуле, о Лили, которые могли сейчас находиться в большой опасности из-за моего опрометчивого поступка, и во рту появился привкус желудочного сока. Меня снова тошнило.

В комнату постучали, но я не поспешила открыть дверь.

- Я принес тебе еды, - послышался голос Джейми.

- Я не голодна, - еле слышно сказала я.

- Тебе нужно поесть.

- Я не хочу.

- Не пытайся сесть на диету и похудеть за один вечер. Ничего не выйдет.

Я усмехнулась.

- С чего ты взял, что я села на диету?

- Я видел, сколько ты съела в столовой вчера. После этого любой бы сел на диету.

Я рассмеялась, встала и открыла дверь, за которой стоял Джейми с тарелкой жареных овощей и куриной грудкой.

- Видишь? Я даже еду тебе диетическую приготовил, - он подмигнул мне и вошел в комнату, ставя тарелку на столик.

- О да, за пять минут.

- За пять минут я могу и не такое сделать.

Он стал подмигивать мне бровью, на что я закатила глаза и села в кресло, беря в руки тарелку. Может быть, я хотя бы так заглушу в себе тошноту?

- Хочешь газировки?

- Нет.

- Она хорошо помогает, когда тошнит. Моя тетя всегда дает мне газировку, и все проходит.

- Откуда ты узнал, что меня тошнит?

- Я всегда распознаю это выражение лица, когда человек видит еду, но его вот-вот вывернет наизнанку. Поесть надо.

Я кивнула головой, и Джейми принес газировки, после которой мне стало значительно легче. Принявшись за еду, я пыталась привести в норму мысли в своей голове, но никак не могла добиться успеха в этом деле. Образы вновь и вновь всплывали в голове, и с каждой минутой я чувствовала, как тяжелее мне становится есть и не плакать.

- Он тебя не предавал, - вдруг произнес Джейми, смотря в окно. Я молчала. – Он установил слежку за твоим домой, караулил твой сон, ночуя в твоей комнате, поймал то мерзкое дерьмо, которое напало на дом, когда тебя не было, и запугало твою маму, чуть не попал в аварию, когда преследовал ублюдков... Темпл защищает тебя, а не пытается ранить, - я обескураженно смотрела на него, не найдя нужных слов и пытаясь переварить то, что сказал Джейми. - Мы уедем ненадолго. Пожалуйста, никому не открывай дверь. Ключи у нас есть, поэтому проблем с этим не должно быть, но я говорю на всякий случай. Ты связалась с очень страшными людьми, и я боюсь, что они могли отследить нас, несмотря на то, сколько мер мы предприняли, чтобы предотвратить это.

Темпл все это время пытался защитить меня? Темпл? Темпл...

- Джейми, пожалуйста, ответь, кто такие Каратели? Откуда вы их знаете? Темпл от них меня тогда спас? Я знаю, что они убили моего отца...

- Они убили не только его, - выдохнул он, не выдержав, - но и многих других людей. На их руках кровь несколько сотен человек, родственники которых до сих пор страдают. Ты даже представить себе не можешь, ем они занимаются и что делают с теми, кто не должен о них знать.

- Но откуда вы знаете тогда?

- Это не важно.

- Нет, это важно.

- Билл! – вскочил Джейми, выходя из моей комнаты. – тебе пора спать.

Он захлопнул дверь и через минуту парни исчезли из квартиры, заперев ее. Я застучала по двери, судорожно дергала ручку, но она не поддавалась, и от отчаяния я закричала. Они заперли меня. Оставили одну и ушли. У меня даже сотового не было, чтобы позвонить, потому что он остался в машине. Громко выдохнув, я пошла в ванную, где встала под холодный душ в надежде, что он взбодрит меня и даст мне сил, но нет, я думала лишь о кровати и о том, как безумно сильно устала. Папу убили, и убили потому, что ему было известно то, что ставило их существование в большую опасность. Темпл не предавал меня... Выйдя из ванной, я легла на кровать и разрыдалась, изливая подушке все свои переживания, все события прошедшего дня, то, с чем я не знала, как мне жить дальше. Выплакав все слезы, я закрыла глаза и провалилась в глубокий сон.

Мое сознание то и дело погружалось в этот день, заставляя меня снова и снова проживать его, папину смерть, мое изнасилование. Вдруг картинка остановилась, и я вновь оказалась в том полузаброшенном подвале, куда он привел меня. Его длинные черные волосы паклями нависали над лицом, то и дело касаясь моей кожи, руки жестко хватали отдельные части моего тела и сжимали, причиняя мне нестерпимую боль, а затем остановились возле губ, закрывая их, потому что я кричала. Перевернув меня, он связал мои руки и задрал юбку, а я рыдала и умоляла его прекратить, обещала, что никому никогда не расскажу, если он отпустит меня.

Я снова проживала этот ужас и была не в силах вырваться из него, чувствовала всю ту боль, которую он мне причинил. Даже во сне я ощущала, как слезы катятся по щекам. Когда его лицо открылось мне, я истошно завопила, проснулась и попала в чьи-то объятия.

- Тише, я здесь, Билл, здесь, - знакомые руки обвили меня и сжали, и я уткнулась в его шею, не в силах произнести ни единого слова.

Меня разрывало изнутри от страха и ужаса, которые наполнили мои сосуды и растекались по ним.

- Это просто страшный сон и ничего больше.

Темпл крепко сжал меня в объятиях, и я зарылась в него, опасаясь, что это всего лишь часть моего сна. Я так по нему скучала...

- Почему ты здесь? – тихо спросила я. – Ведь ты отверг меня.

- Я пытался тебя спасти, - также тихо ответил он. – Потому что я знал, что ты меня не простишь.

Я потянулась к настольной лампе, включила ее и мгновенно обернулась, рассматривая Темпла, его черты лица и то, что спряталось в глазах. Мои пальцы потянулись к его щеке, мягко касаясь горячей кожи, и стали блуждать по этому прекрасному лицу, вновь и вновь вспоминая его на уровнях ощущений. Темпл закрыл глаза, наслаждаясь моими прикосновениями, и улыбнулся, робко, пугливо, словно он боялся, что это отпугнет меня.

- Почему ты так поступил? Тогда? Когда мы были в кабинете директора.

Темпл протяжно выдохнул, а затем прислонился своим лбом к моему.

- Тебе лучше не задавать этот вопрос, потому что я не смогу на него ответить.

- Но почему?

- Потому что я не хочу, чтобы ты закончила как твой отец.

Все внутри меня взбунтовалось, требуя ответов на вопросы, но я понимала, что Темпл не ответит.

- Каратели связаны как-то с тем, что кто-то хотел, чтобы мы с мамой отсюда уехали?

- Билл, - умоляюще простонал Темпл.

Его голубые глаза вспыхнули, и он вскочил с кровати, встав перед окном и засунув руки в карманы штанов цвета хаки. На его бедрах покоилась длинная металлическая цепь, которая была собрана в несколько рядов, а со стороны спины виднелась ручка пистолета.

- Пойми меня, Темпл, от неизвестности мне страшно, потому что я не знаю, от кого мне нужно защитить себя и своих родных.

Я встала позади него, желая коснуться его плеча, и тогда я обняла его сзади, сомкнув руки на груди и ощущая, как бьется его сердце, такое мощное.

- Ты очень сильная и смелая, Билл, но я боюсь за тебя, боюсь, что эта тайна убьет тебя. Я не могу потерять...Не могу потерять тебя. Билл, - он судорожно вздохнул, цепляясь за свои волосы. – ты даже представиь себе не можешь, что я испытал сегодня, когда узнал, куда ты собралась и кто за тобой следит. Билл, если бы с тобой что-то случилось..., - он всхлипнул, и я дрогнула, стирая слезы, катящиеся по щекам. - Я боюсь этого чувства, боюсь, что не справлюсь, но я люблю тебя. Всем сердцем. Люблю и ничего не могу поделать с собой. Прости меня.

Я ошеломленно застыла в то время, как сердце пропустило удар и закричало от счастья. Что он сейчас сказал? Он любит меня? Я поцеловала Темпла в спину. Развернувшись, Темпл прижал меня к себе и сел в кресло, отчего я оказалась сидящей у него на коленях. Он долго смотрел на меня, вглядывался в мое лицо, словно пытался в нем что-то отыскать, когда сказал:

- Прости меня за все, что произошло между нами. Я так не хотел причинять тебе боль, каждый раз чувствовал себя куском дерьма, когда говорил те ужасные вещи, когда задевал тебя, намекал на грязь. Мне безумно жаль, но я пытался сделать так, чтобы ты сама захотела уехать отсюда, чтобы ты не задерживалась в городе, в котором у тебя есть враги. Тогда, когда я проводил тебя после той ночи с отцом, на пороге твоего дома лежало письмо с угрозой, и я испугался. Странности случались и до этого, и это стало последней каплей, когда я понял, что тебя надо спасать. Я не мог позволить, чтобы с тобой что-то случилось и потому всеми силами пытался выжить тебя из Хейтфорда. Есть то, что я не могу тебе рассказать, но это гложет меня, убивает изнутри, потому что...- он умолк, взял прядь моих волосы и потянулся к ним носом, вдыхая аромат. – Знакомый запах земляники. Я по нему ужасно скучал.

Он не смел смотреть на меня и избегал меня всякий раз, как только я пыталась взглянуть в его глаза, в которых застыла такая печаль, такая тоска.

- Спасибо, - прошептала я, ощущая, как освобождаюсь от скопившихся обиды, злости, гнева и ненависти.

После всего случившегося, после его слов все показалось таким мелким, такой нелепостью, не заслуживающей моего внимания: вся эта месть, затаенные обиды, ссоры – все это меркло по сравнению с тем, что я для себя сейчас открыла, что испытала.

Темпл ласково провел пальцами по моей щеке, а затем сжал мои руки, поцеловал их и припал к моим губам. Дыхание перехватило, и я застыла на месте, ощущая, как внутри меня разгорается нешуточный огонь. Его сильный руки неспешно исследовали мое тело, то и дело пощипывая кожу; дыхание участилось настолько, что воздух покидал его легкие вперемешку с рычанием. Внутри меня образовался какой-то сгусток, который вот-вот должен был взорваться. Меня трясло от прикосновений Темпла, от мыслей и видений, возникающих в моей голове, от одного присутствия этого человека в комнате. Взяв меня на руку, он встал и лег на кровать, отчего я оказалась сверху, а затем привлек для страстного поцелуя, пробирающего до мурашек. Я застонала, когда он укусил меня за губу, когда сбросил с меня футболку, когда окинул меня таким взглядом, от которого меня бросило в жар.

Мне хотелось впитать этого человека в себя, хотелось сделать его частью себя. Не спеша он стал снимать с меня остальную одежду, а затем застыл, окидывая все мое тело взглядом, рассматривая его.

- Ты божественна.

Слеза скатилась по щеке оттого, что меня разрывало от чувств к этому человеку. Я не могу без него. Больше не могу. Поцеловав его, страстно и неистово, я стянула с него свитер и припала к шее, то кусая, то целуя разгоряченную кожу. Он застонал и зарычал одновременно, и эти звуки отозвались дрожью в моем теле. Я сходила с ума: словно зверек, я набросилась на его тело, покрывая его поцелуями и оставляя после себя красные следы, кусая и терзая плоть, ощущая, как мне с каждой секундой становится мало этого человека.

- Я так давно об этом мечтал, - прошептал Темпл и с упоением поцеловал меня. – Так часто представлял это, что было больно даже думать о тебе.

Он перевернул меня, и страх вновь заполнил мой разум, но Темпл прогнал его, когда стал медленно и нежно целовать меня, воркуя над мной, словно я была птичкой, готовой в любую секунду улететь.

- Я никогда не причиню тебе боль намеренно. Никогда. Для меня ты – святыня, свет, озаряющий путь потерянного в этом мире человека.

Эти слова отозвались в моем сердце. Я давно не ощущала себя защищенной, любимой и ценимой кем-то, что грудь разрывало от непрошенных рыданий.

- Я люблю тебя. Люблю. Люблю..., - прошептала я, прижимаясь к нему, и Темпл блаженно улыбнулся, целуя меня так нежно, так мягко, что бабочки буквально перевернули все внутри меня..

- Я люблю тебя, - прошептал он в ответ и накрыл всем телом.

***

Бывает, когда тебе не хочется прерваться, не хочется вновь погружаться в тот мир, который тебя ждет, а хочется вновь пережить те блаженные минуты, часы, когда ты по-настоящему счастлив, когда тебе хочется кричать от распирающих чувств. Когда тебе хочется раствориться в этом мгновении и стать частью того неземного, что могло произойти только между вами.

Я проснулась, прижатая к его горячему и сильному телу, и ощутила дрожь в ногах при воспоминаниях о прошлой ночи, а затем расплылась в улыбке. Когда он стал ворочаться, я затаила дыхания, не желая испортить столько прекрасный момент, когда вдруг этот засранец уткнулся мне в шею и стал щекотать, отчего я завизжала как резаная.

- Вздумала обмануть меня? – рассмеялся Темпл, целуя мое плечо и прекращая эту сладостную пытку.

- Доброе утро, - ласково произнесла я и прижала руку к своей щеке, ощущая в этом ужасную необходимость.

Он притянул меня к себе, чтобы поцеловать, а затем зарылся в мою шею, то и дело касаясь ее губами.

- Как ты? – спросил он, подняв голову и посмотрев мне в глаза.

Я утонула в них и потому не сразу ответила.

- М-м-м-м, не плохо.

- И это все, что можешь сказать...после....

Я не дала ему договорить и набросилась на него, чувствуя острую необходимость поцеловать его, хотя нет – зацеловать. Его большое тело, сильные мышцы, запах – все сводило меня с ума, а эта чертовски привлекательная ухмылка на его лице вызывала во дикую дрожь. В дверь постучали, и я испуганно вскинула голову, а Темпл приподнялся, нахмурив брови.

- Темпл, через пять минут они будут здесь, - послышался смущенный голос Эйдена.

- Спасибо!

- Кто они? – спросила я.

Темпл поцеловал меня в губы, но взгляд его был обеспокоенным.

- Мама с бабушкой.

- Мои?

- Ну свою чокнутую я бы сюда не привел, - криво улыбнулся Темпл.

Я улыбнулась.

- Спасибо большое за заботу.

Он кинул в меня подушку, от которой я не успела увернуться.

- За такое никогда не благодарят.

Он встал и подал мне вещи, а затем показал на ванную, которая примыкала к комнате.

- Спасибо, - прошептала я и стремглав побежала мыться, прекрасно понимая, что моей маме не понравится, если она узнает, что между мной и Темплом что-то было. Она против него, но я скоро изменю это.

Темпл принял душ в другой ванной и ждал меня на убранной кровати, одетый в черные джинсы и такого же цвета толстовку, поверх которой ярко блестел распятый Иисус. Он выглядел мрачнее тучи, и я обеспокоенно взглянула на него, кинув рядом вещи.

- Что-то случилось? – спросила я, пытаясь поднять его опущенную голову, когда он мягко взял мою руку и поцеловал.

- Прости меня за все. За эту ночь. Мы не должны были этого делать.

Я застыла.

- Прости?

Он покачал головой и встал, выходя из комнаты, а я последовала за ним, удивляясь резким переменам его настроения.

- Что происходит?

Темпл нервничал, стуча пальцами по поверхности тумбы и стоял, опираясь на островок, примыкающий к кухне. Мне не совсем было понятным его поведение. Он боится? Когда послышался звук отпирающейся двери, он резко подошел ко мне, обхватил мое лицо и произнес:

- Прости меня за все, Билл, прости, если сможешь. Я люблю тебя. Всегда буду любить. Даже когда ты будешь меня ненавидеть.

Ничего не понимая, я уже открыла рот, чтобы спросить, чтобы понять, что происходит, когда рядом послышался голос:

- Убери от него руки не подходи к нему!

Мама кричала, из ее покрасневших глаз текли слезы, трясущиеся руки сжимали очередную сигарету. Сколько она уже выкурила? Джейми и Эйден, мрачные, обеспокоенные, стояли неподалеку и помогали бабушке, которая была белее листа бумаги, а затем ушли с ней в комнату, явно не желая находиться здесь.

- Миссис Уэйн... - виновато прошептал Темпл, не в силах смотреть на нас.

- Не смей походить к ней, ублюдок! Ты меня слышишь?!

- Мама! – воскликнула я. – Какого черта?!

- Это я хочу спросить: «Какого черта?!»

Ее била дрожь, и она истерично заплакала, обнимая меня. Я посмотрела на Темпла, который не поднимал взгляд со своей обуви, а затем мягко обхватила мамины плечи и отстранилась, пытаясь понять, что происходит.

- Я не хочу видеть тебя рядом с моей дочерью. Достаточно ваша семейка сделала нам в прошлом, я не хочу терять свою дочь!

- Прекрати! – закричала я. – Ты не имеешь права орать на него! Он столько всего сделал, что теперь мы у него в долгу...

Темпл злобно посмотрел на дверь, за которой скрывались бабушка и парни.

- О да! – злорадно рассмеялась мама. – Это он тебе рассказал? А он посвятил тебя в тайну? Сказал, кто нас преследует? Кто прикончил убийцу твоего отца? Сказал?!

- Миссис Уэйн! – взмолил Темпл. – Пожалуйста, не надо...

Все внутри меня похолодело, так как я понимала, что сейчас я знаю то, что, возможно, навсегда изменит мою жизнь.

- Мама.... Темпл? – я смотрела на них, не зная, чего мне ждать.

Темпл весь покраснел и сжал свои челюсти так, что на шее проступили вена и сухожилия, а затем, когда мама произнесла следующие слова, задрожал и закрыл глаза:

- Эйбрамсон старший убил твоего отца, когда тот узнал, что его партнеры по бизнесу, коими являются все шесть потомков основателей города, занимаются наркотиками, торговлей людьми, заказными убийствами и другим дерьмом!

Молчание. Я стояла, словно облитая ушатом холодной воды, и смотрела то на маму, то на Темпла, лицо которого смертельно побледнело, и не понимала, о чем идет речь. Это шутка? Это же шутка. Я покачала головой, а затем рассмеялась, чувствуя непреодолимое желание захохотать во все горло. Я все хохотала и хохотала, из глаз брызнули слезы, а из груди вперемешку с гоготом всхлипы. Отец человека, которого я люблю, убил моего папу... Мама точно пересмотрела мексиканских сериалов!

- Ну ты даешь! – воскликнула я. – Я вот даже не могу остановиться....

Я продолжала смеяться, хотя меня начало распирать от кашля,... от боли, .... от страшной агонии, в которой я захлебнулась, словно ядом. Я медленно подошла к Темплу и обняла его, умоляя, чтобы он сказал, что это неправда, но он молчал, и только грудь его подрагивала.

- Пожалуйста, Темпл, скажи, что она врет, что твой папа не сделал этого! – закричала я, ударяя его. – Прошу, пожалуйста!

Темпл плакал, как маленький ребенок, прижимая меня к себе, и я разрыдалась, ощущая себя такой уставшей, такой опустошенной, что хотелось умереть, перестать существовать в этом мире и чувствовать все это. Я больше не могла. Тот человек, которого я видела, тот человек, который мне улыбался как ни в чем не бывало, который избивал Темпла и провоцировал его, убил моего отца. Какая ирония, что он папа человека, которому принадлежит мое сердце. Я закричала от боли, что пожирала меня изнутри, закричала от несправедливости, от ярости, что поглощала меня. Нет, нет, нет....

- Ты знал об этом и не сказал мне...., - судорожно прошептала я. – Знал и не сказал...

Кто-то жестко выдернул меня из объятий Темпла, тело которого тряслось от невысказанных чувств. Он смотрел на меня так, словно мы больше никогда не увидимся, словно он прощался со мной и обещал не появляться в моей жизни.

- Я сказала, чтобы ты не смел трогать мою дочь! – рявкнула мама, и я попыталась выдернуть руку из ее ладони, ощущая легкое головокружение. Только сейчас я заметила, что Джейми и Эйден тихо стояли около двери и наблюдали за всем этим. Их глаза выражали сожаление и печаль.

- Если бы можно было вернуть время назад.... – захрипел Темпл. – Мне так жаль...

Его голос оборвался, и он опустил голову. Мое сердце разрывалось от боли за него, ведь он не виноват в том, что сделал его отец. Невозможно было видеть его в таком состоянии, особенно, когда из его груди вырываются хрипы, а дыхание перехватывает. Сердце кричало: «Темпл, милый, не плачь!» Я дернулась в его сторону, но мама вцепилась в меня мертвой хваткой. И тут она сказало то, что привело всех нас в шок: - Ты такой же, как и он! Поверь, пройдет немного времени, и ты сам заметишь его черты в себе. Тогда ты себя возненавидишь так же, как я ненавижу твоего отца, твою мать, тебя и всю твою семью!

У меня перехватило дыхание, Темпл окаменел, покраснев настолько, что мне показалось на минуту, что его вот-вот хватит удар, Эйден и Джейми подбежали к нему, но он оттолкнул их, выбегая из квартиры и бросая напоследок:

- Мне очень жаль. Так жаль...

Я смотрела на открытую дверь, на Джейми, на Эйдена, на бабушку, на маму, и ощутила, как земля уплывает из-под ног, как тьма забирает меня в свои объятия, обещая больше никогда не отпускать.