Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Его руки блуждали по ее телу, едва касаясь кожи, отчего по ней то и дело пробегали мурашки. Обхватив ее волосы сзади и намотав на руку, отчего шея девушки откинулась назад, он впился в ее губы страстным поцелуем, будоражившим кровь обоих и подогревающим желания обоих, а затем мягко обхватил ухо, кусая мочку уха и проводя языком по шее. Она жадно глотала воздух, из ее груди вырывались крики, а тело сжималось, судорожно трясясь от удовольствия, которое доставлял он. Темпл. Его пухлые губы покраснели от долгих, бесконечных поцелуев, а зрачки и без того больших глаз стали невероятно огромными, почти скрыв радужку. Его лицо приобрело нагловато-обольстительное выражение и, смотря на нее из-под полуприкрытых век, он стал медленно расстегивать рубашку девушки, томя ее желанием. Отодвинув их  в сторону, Темпл окинул вожделеющим взглядом ее грудь и запечатлел на ключице нежный поцелуй, предварительно облизнув обнаженную кожу и куснув ее. Ее ногти впились в его спину, оставляя красные следы, и тогда он придвинулся ближе, продолжая ласки, от которых ей казалось, что она попала в мир, состоящий только из наслаждения.

Притянув его голову, она прикусила его губу, а затем стала неистово целовать, ощущая в глубине какой-то странный голод, какую-то непонятную ей жажду, словно ей хотелось поглотить его, впитать в себя и стать с ним единым целым. Подойдя к ним ближе, я завороженно наблюдала за этой животной игрой и при этом испытывала жуткую зависть и ненависть к той девушке, которая была в объятиях моего мужчины. Но тут я заметила странную вещь... - она была мной. Я всмотрелась в свое же лицо и жутко удивилась, ощущая всем телом, как он касается меня, как доводит до экстаза...

- Билл, - отчаянно простонал Темпл и лег на девушку, - я хочу тебя.

Точнее, на меня.

Резко проснувшись, я глубоко вздохнула и громко кашлянула, ощущая першение в горле.

- Шалунишка, - процокал кто-то рядом, и я резко отпрянула. На меня смотрел Джейми, который озорно улыбался. – Ты видела эротический сон. Шалунья! Ну и кого ты оприходовала?

Я больно ударила его в плечо.

- Иди в зад, - проскрежетала я, подходя к кулеру с водой и залпом выпивая несколько стаканов воды.

Я решила прогулять право, ибо ощущала жуткую усталость после вчерашней смены, которая закончилась сегодня в 5 утра из-за идиота-хозяина, который приказал нам выдраить все заведение. Мои голова и руки отваливались, а ноги отказывались ходить.

- Ну и? – усмехнулся Джейми, потирая ладошки.

Ну прям вылитый Гринч. Я кинула в него стаканчик, но он ловко увернулся и громко засмеялся; мы спрятались в одной из комнат, куда свалили всю старую мебель и ненужное барахло. В последний раз уборщица заходила сюда лет 100 назад.

- Я переспала с Брэдом Питтом, все?

Я встала напротив него и заметила его насмешливый взгляд.

- Ну да, ну да. А я тогда только что переспал с Лили. Не ври мне здесь, знаю я, что ты с Темплов во всех...

- Заткнись! – я запустила в него какой-то тяжелой коробкой и услышала его хохот, когда он увернулся и спрятался за ближайшей партой.

- Боюсь! Боюсь!!

Голова пульсировала, в горле стоял ком, а мысли были заполнены сценами из сна, из-за чего я стала прыгать, чтобы все эти фантазии вывалились каким-то образом из меня.

- Ох, ну и расскажу я Темплу.

- Даже не вздумай, противный ты гном!

Джейми прыснул.

- Ага, значит ты фантазировала о Темпле?! Обожаю, когда девчоки это делают. Это так заводит! Мне потом думать несколько дней больно.

- Фу, хватит рассказывать мне о своем грязном нижнем белье!

- Скажи «спасибо», что их не нюхаешь, как это делает Дебора.

- Что?!

- А ты не знала? Она всегда нюхает свое белье, когда снимает его. Противное зрелище. С детства у нее такая ужасная привычка. Мне до сих пор в кошмарах снится.

От отвращения я сморщила лицо, и меня здорово передернуло. Отвратительно.

- Мелкий я гном? – он постоял и подумал. – Слушай, а мне нравится, но для мелкого я высоковат, понимаешь? Метр 85 дают о себе знать.- Он напряг мускулы на руках и поднял футболку, под которой прятался идеальный пресс.- Смекаешь, детка?

- Извини, но я думаю, что ты не в моем вкусе.

- А вот это уже прямое оскорбление! – он театрально заплакал, вытирая воображаемые слезы и кривляясь. – Надо мамочке рассказать, что меня обижают, но если ты дашь мне конфетку, то я обещаю свалить всю вину на Дебору. Ей влетит по самое яблочко: на заднице месяца три еще спокойно сидеть не сможет.

Я прыснула. Это забавно. Джейми вообще сам по себе такой веселый, смешной и забавный, что к нему невозможно было испытывать какие-то отрицательные эмоции – он вызывал искреннее доверие, заставлял постоянно улыбаться и смеяться, веселил и не давал мне возможности погрустить, всегда подставляя свое плечо. Удивительно: я вспоминаю того Джейми, с которым познакомилась в начале учебного года, и того Джейми, которого узнала два месяца назад. Два разных человека. Иногда в нем просыпалась та сущность, которая побуждала его совершать недобрые поступки - периодически я видела, как он выкидывал то, за что моя совесть грызла бы меня постоянно. В нем живут два человека: один яростно требует хаоса и пытается разрушить все вокруг, а другой создает и созидает, поражаясь красоте мира и человеческой души.

- Скажи: ты еще не умираешь? – спросил он.

- Да вроде нет.

- Тогда пойдем жрать, а то у меня уже кислота к горлу подкатила, требуя мяса.

Я усмехнулась. Мы собрали свои вещи и двинулись из кабинета в столовую, идя по узкому каменному холлу, выводящему нас к широкой мраморной лестнице, покрытой зеленым ковром с золотыми держателями. Каковы основатели, таково и убранство построенной ими школы. Джейми сбежал по лестнице, насвистывая какую-то песню, пока я медленно передвигала ногами, наблюдая за кучками школьников, собравшихся в разных уголках лестничной клетки. Пройдя еще один коридор, ведший в правое крыло, спустившись по винтовой лестнице, мы оказались напротив входа в столовую, где скопилось большое количество школьников. Какофония звуков окутала меня, словно пелена, и я сморщила нос, ощущая, как посторонние звуки больно отдают эхом в голове. Я увидела Лили, что сидела с Харви, Зейном, Эйденом и Рафаэлем за одним столом и махала нам рукой, и мы с Джейми подошли к ним. Я сдержанно со всеми поздоровалась и села около Лили, у самого края, не желая участвовать в их общей беседе, да и вообще находится в компании. Дайте мне поесть около подруги, и я свалю Обещаю.

В столовой я вообще находилась крайне редко, предпочитая есть где-нибудь в уголочке, где спокойно, нет людей, а главное – Деборы, и потому до сих пор не замечала, что на стенах, украшенными различными орнаментами, висят картины, репродукции портретов известных президентов США. Зал выглядел примерно как столовая Хогвартса, лишь немного уступая ей в размерах, отчего в ней помещались все ученики школы. Неудивительно, что школа была такой большой, ибо она расположена на 465 гектаров земли, что не могло впечатлять. Лили рассказала, что раньше эта земля принадлежала прадедушке Эйдена, который решил построить на ней школу для местных, и потому отдал ее городу. Как я поняла, Эйден из о-о-о-очень богатой семьи, и потому над ним установлен тотальный контроль. Поедая свой обед, я чуть не поперхнулась, когда увидела идущего к нам Темпла, который был не один: рядом с ним, держа его за руку, шагала какая-то девчонка..., подруга Оливии. Хороша дружба. Я постаралась не смотреть на него, уткнувшись в свою тарелку, но не смогла и подняла голову, сразу наткнувшись на взгляд теплых, как летнее море, глаз.

За столом воцарилось молчание. Рядом вдруг оказалась Дебора и ее собачонки, которые тоже плюхнулись за стол и буквально отравили воздух своим присутствием. Лили ободряюще стукнула меня по коленке и улыбнулась, привлекая меня к разговору с адекватной частью стола. Я старалась не смотреть на сплетенную руки Темпла и девушки, на то, как поглаживает ее, как разговаривает с ней, находясь в нескольких сантиметрах от губ. Мне было больно смотреть на них, слышать все, что они говорят. Кусок не лез в горло, и я отложила еду, чувствуя, как меня тошнит. Ненавижу. Глаза защипало, руки затряслись и постаралась тут же спрятать их под стол, чтобы никто не заметил, как ранит меня каждое действие Темпла.

- Не хочешь с нами на вечеринку? – спросил Харви.

- На какую? – спросила я.

- Мы устраиваем ее в заброшке на выходных. Два дня.

- Нет, спасибо.

- Ты подумай, - мягко улыбнулся он, поцеловав руку Лили.

- Брось, она зануда, и наши вечеринки не для нее, - бросил Темпл, высокомерно улыбаясь.

Я напряглась и приготовилась к удару.

- Завали свое хлебало.

- А то, что?

Я холодно посмотрела на него и тем самым совершила ошибку, ибо его прекрасное лицо, выразительные голубые глаза, точеная челюсть, пухлые губы напомнили мне о сне, где я предавалась искушению, запрету. Все внутри свело от наваждения, и я закрыла глаза, понимая, как ярко сейчас горят мои щеки. Вновь посмотрев на него, я заметила понимающий взгляд и ухмылку. Темпл провел пальцем по губам, и я проследила за его движением, описав все круги, который описывала его рука. За столом все притихли, наблюдая за нами. Я уже хотела сказать хоть что-то, когда девушка с чувственными губами и волосами, подстриженными под каре, обхватила его щеку, повернула к себе и глубоко поцеловала. Я сломала деревянную вилку, отвернувшись от них и ощущая, как все внутри меня воет от агонии. Лили схватила меня за ногу и крепко сжала ее, когда я дернулась, чтобы встать, а затем посмотрела на меня так, что все внутри сжалось. Я не могу сдаться. Не могу показать ему свою слабость. Я заставила себя повернуться к ним и наблюдать за тем, как она целует того, кто мне безрассудно нравился. Лицо Деборы покраснело и глаза ее также, как и мои до этого, наполнились непролитыми слезами. На миг я увидела девочку, которая переживает несчастные минуты безответной любви. Сколько лет она тоскует по Темплу, что остался глухим и слепым к ее чувствам? Мне стало жаль ее.

Она медленно повернулась ко мне, не смотря на своих гарпий, что притихли и боязливо озирались на нее. Наши взгляды скрестились и на миг мне показалось, что мы разделяем чувства друг друга, но затем она медленно встала и ушла, тихо и молча. Девушка оторвалась от него и кинула на меня мимолетный взгляд, отчего невольно на моем лице появилась понимающая улыбка. Джейми подсел ко мне, явно понимая, что сейчас будет, я тоже чувствовала, что пороховая бочка готова взорвётся.

- Как тебя зовут?

- Розалия, - холодно бросила девушка.

Темпл не смотрел на меня, но, когда я произнесла следующие слова, впился взглядом и не спускал глаз:

- В следующий раз, когда вы будете целоваться или заниматься иными вещами, помни, что ему очень нравится, когда его кусают, оттягивают назад волосы и поглаживают спину в области поясницы и ниже. Можешь просить у него в этот момент всего, что хочешь, ибо тогда он готов на все. У меня с ним это всегда прокатывало.

Мой голос ни разу не дрогнул и даже носил дружелюбный характер, а губы изогнулись в улыбке, что была лишь маской. Девушка открыла рот и не издавала ни звука, а Темпл намеривался что-то сказать. Мне срочно нужно что-то сделать. Повернувшись к Джейми, я мило улыбнулась ему и в ту же секунду прильнула к нему губами, сливаясь в нежном поцелуе, в котором я ничего не чувствовала. Он обхватил мою шею рукой и стал целовать, умело показывая свое мастерство. Безусловно, поцелуй был техничен, но он ничего не вызывал во мне, кроме грусти и какой-то ужасающей пустоты, что с каждой секундой становилась шире. Мы отпрянули друг от друга, когда рядом послышались странные звуки падающей мебели, а затем и вовсе закачался огромный дубовый стол, покрытый мерцающим рисунком. Темпл перепрыгнул через стол и схватил Джейми за воротник, двинув кулаком по лицу. Джейми упал на скамейку, но тут же вскочил и набросился на Темпла. Завязалась драка; ученики за соседними столами повскакивали с мест и подбежали, окружив нас и вытащив телефоны. На их лицах блуждала улыбка. Но парни недолго дрались, потому что Рафаэль схватил рвущегося на Джейми Темпла, а Джейми держал Эйден, на белой рубашке которого алела кровь, явно принадлежавшая другу. Меня распирало. Я подошла к Джейми и обхватила его лицо руками, искренне жалея, что я стала причиной порванной губы и огромного синяка на весь правы глаз, который уже заплыл.

- Прости меня, - прошептала я с дрожащими губами и достала влажную салфетку, пытаясь вытереть текшую по лице кровь.

Он попытался улыбнуться, но я-то видела, как трудно ему было сделать это. Кое-кто позади меня громко рассмеялся. Я даже не обернулась, хотя мне очень этого хотелось. Ненавижу тебя.

- Вали отсюда, чужеродка, - я застыла. – Ты понимаешь, что все проблемы от тебя? Пока твоей задницы здесь не было, мы жили в мире и покое, но как только тут появилась ты, все перевернулось вверх дном, - насмешливо произнес он. Джейми схватил меня за руку, когда я хотела повернуться, и покачал головой. – Ты всегда будешь здесь чужой, твоей подругой будет только Лили. Джейми? Он только хочет тебя. Как только он переспит с тобой, то и мнимой дружбе придет конец, - Джейми рванул на него, но Эйден потянул назад, а Харви встал спереди, пытаясь успокоить. - Твоя учеба здесь – вопрос времени, ведь стоит мне подойти к директору и тебя выпрут в ту же секунду. А знаешь, что самое ужасное для тебя? Ты здесь, потому что я тебе позволяю. Я могу сделать так, что ты завтра же уедешь отсюда куда глаза глядят и никогда не вернешься, навсегда запомнив этот день, но я не делаю этого. А знаешь почему? Мне жаль тебя. Ведь ты брошенная, одинокая девочка, которую здесь никто не любит.

Он передразнил мою интонацию, мое обращения к самым важным людям в моей жизни. Он сказал то, что ранило меня, ибо это было правдой. Было моими страхами. Внутри разгорелся нешуточный пожар, и я стремглав оказалась около него. Его холодные голубые глаза выражали презрение и собственную правоту. Он прекрасно понимал, что я знала, что он только что сказал правду. Больно. Внутри. Безумно.

- Я так тебя ненавижу, - отчаянно прошептала я. – Ненавижу, Темпл Эйбрамсон. Гори ты в аду.

- Скажи что-нибудь новое, - лишь ответил он, когда кто-то схватил меня за руку.

Я обернулась, увидев, что это Оливия.

- Тебе пора валить.

Она толкнула меня так сильно, что я не удержалась и упала на пол, а затем вылила сок на грудь и широко улыбнулась.

- Думаю, так тебе больше идет.

Да? Сейчас увидим? Я вскочила и подбежала к ней, чтобы начать драку, которая показала бы им, что я никогда не дам себя в обиду. Ударив несколько раз по щекам Оливия, я схватила ее за волосы, задрала голову и больно ударила в колено, отчего она подогнулась и рухнула, словно сломанная кукла. Никто не пытался меня остановить. Даже Лили, которая стояла в стороне и зажимала рот рукой, явно не ожидавшая такого поворота событий. Все смотрели на нас, и я ощутила, как мне хочется спрятаться ото всех.

- Надеюсь, теперь ты не будешь говорить, что я просто так тронула жителя Хейтфорда. Прошу впредь, - обратилась я к Темплу, который молча смотрел на меня сверху вниз и всем видом показывая презрение, - не трогать меня и моего парня. Ясно?

Я ждала ответа от Темпла, глаза которого потемнели, когда в разговор вмешался Рафаэль:

- Просто уйди уже. Ты сейчас и вправду здесь лишняя.

- Тебя вообще никто не спрашивал.

- Я всего лишь сказал, что тебе сейчас следует сделать, если ты не хочешь проблем на голову, mierda! - Глаза Рафаэля загорелись недобрый блеском. Он подошел ко мне вплотную и тихо сказал то, что было горькой правдой:

- Ты рассорила двух друзей, влезла между ними и испортила отношения. Посмотри на Джейми, в каком он состоянии. Они страдают по твоей вине, избивают друг друга, унижают при всех, хотя они браться и их связывает многолетняя дружба. А кто ты? Человек, не вхожий в нашу семью. Чужая. И, к сожалению, остающаяся чужой. Ты ведь понимаешь, что делаешь хуже всем?

Руки сжались в кулаки, ноги задрожали, а сердце сжалось от слов Рафаэля. Ведь он прав. Я посмотрела на Темпла, взгляд которого никак не поменялся, посмотрела на Джейми, что отвернулся при виде меня и дал понять, что сейчас я лишняя, посмотрела на Лили, что лихорадочно доставала тампоны и какие-то средства из медицинской сумки, посмотрела на всех остальных, что глазели на меня с осуждением и злостью. Взяв свои вещи, я вышла из школы, слыша лишь треск рвущегося сердца. Моего.

- За что ты так со мной? – спросила я вслух, когда вышла на крыльцо школы. – Я ведь совершила лишь одну ошибку – полюбила тебя.

***

Тихая ночь стояла на дворе. Зима давно ударила по этому городу, покрыв все здесь белым снегом, переливающимся в свете фонарей разными цветами, голые деревья со скрюченными ветками приобрели жуткий вид. Я шла по улицам, прислушиваясь к каждому шороху, пугаясь малейшего звука, потому что путь мой вел в заброшенный район Хейтфорда, в котором обитали разве что пьяницы, воры и потенциальные убийцы. Казалось, что я попала в совершенно другой мир, который никак не сопоставим с тем Хейтфордом, который я знаю с рождения и с момента приезда сюда. Здания здесь были обветшалыми, еле держались и выглядели так непривлекательно, что я даже по большой нужде не стала бы заходить в них. Смотря на сломанные окна, которые много лет никто не менял, на двери, что висели на одной петле, на обшарпанные стены, на которых были изображены неприличные рисунки и матерные слова, я удивлялась все больше и больше, ибо этот контраст был настолько ошеломительным, что у меня в голове не укладывалось, как такое возможно.

Крепко сжав в кармане куртки складной нож, я старалась идти достаточно быстро. К нему. Убийце моего отца, которому мне было жизненно необходимо задать те вопросы, которые мучают меня с момента приезда сюда.

Мимо меня туда-сюда сновали люди, глаза которых были налиты кровью. Их взгляд пугал и вызывал жалость одновременно. Небольшая группа собралась возле какого-то бара и громко кричала, избивая молодого парня, который был не в состоянии отбиться. Я прошла мимо, испытывая сожаление. Убийца моего отца согласился встретиться со мной сегодня вечером и рассказать мне подробности смерти, и я не собираюсь пропускать такое, несмотря на жуткий страх, что грузы меня изнутри. Около меня прошли двое пьяных мужчин, один из которых остановился рядом и странно на меня посмотрел, а затем двинулся в мою сторону.

- Что такая красивая девочка делает здесь? – хохотнул он, пытаясь схватить меня за руку, но я увернулась, когда к нам присоединился его друг, улыбающийся так, что я сразу все поняла.

- Может уединимся? – похотливо спросил тот, и меня передернуло.

- Вам нужны проблемы на голову?! Перережу тебе глотку прежде, чем ты успеешь пискнуть! – угрожающе прорычала я, наступая на них.

Главное – контролировать ситуацию.

- Ты еще смеешь угрожать нам? – широко улыбнулся первый, хватая меня уже не за руку, а за волосы.

На этот раз увернуться я не смогла, и он крепко обмотал моими волосами свою ладонь, сжимая их так сильно, что я почувствовала корень каждого волоска на своей голове.

- Что ты сделаешь сейчас? – подошел ко мне второй, положив руку мне на лицо.

Я схватила нож и уже почти всадила его ему в плечо, когда завязалась небольшая схватка, в которой я не смогла одержать победу: нож оказался в их руках, а я осталась без средства безопасности. Кровь прилила к лицу, и все внутри застыло, требуя, чтобы я срочно что-то придумала. И тогда я захохотала. Нарочито громко, надменно, как будто знала, что они отпустят меня и это дело решенное.

- Почему ты хохочешь?! – закричал второй, пытаясь силой снять с меня куртку.

- Потому что участь ваша не завидна, если сын главного судья города узнает, что вы изнасиловали его девушку.

Мужчины опешили и затуманенный взгляд вмиг сменился на осознанный – рот широко открылся, нож выпал из рук.

- Что за чепуху ты мелешь?! – рявкнул первый, сжимая мои волосы еще сильнее, отчего я чуть не вскрикнула. – Не может быть такого. Ты чужая, и они никогда не связались бы с такой, как ты.

- Да что ты? – широко улыбнулась я, нахально смотря ему в глаза. – Тогда сам объяснишь Темплу все, что может случиться? Я знаю, что он не щадит своих врагов и снимает с них кожу, когда дело касается его девушек. Эйбрамсоны никогда не простят тех, кто может осрамить честь их семьи.

Мужчины заметно испугались и выпустили меня, удаляясь так быстро, что через пару минут след их простыл, а я стояла и тряслась, не совсем соображая, что мне делать дальше. Очнувшись, я схватила нож и побежала в том направлении, который мне показывал навигатор, в голове снова всплыли воспоминания о той ночи, когда этот выродок изнасиловал меня, и еда поднялась по пищеводу вверх, грозясь вырваться наружу. На негнущихся ногах я побежала, не ощущая в себе ни моральных, ни физических сил, чтобы выдержать это.

Когда дом, который был так необходим, замаячил перед глазами, я бежала уже изо всех сил и буквально ворвалась в подъезд, дверь которого была открыта нараспашку. В нос ударил жуткий запах, от которого заслезились глаза, и я на миг застопорилась, ощущая легкое головокружение. Зажав нос рукавом, я двинулась по лестнице на второй этаж и, найдя нужную квартиру, позвонила несколько раз, испытывая нарастающий страх. Мне не стоило приезжать сюда одной. Надо было сообщить хотя бы Лили, где я буду находиться, чтобы, в случае чего, меня могли найти. Отправив короткое сообщение ей с адресом, я убрала телефон в карман штанов, когда послышался звук отпираемой двери и на пороге появился. На меня смотрел мужчина средних лет, лицо которого было красным и опухшим, волосы сальными и непричесанными, а одежда с многочисленными пятнами и дырками. Спортивная куртка сплошь, усеянная следами от сигарет, свисала с правой руки, в которой он держал бутылку спиртного. Его маленькие серые глазки неприятно блеснули при виде меня, а затем он сам как-то ожил, открывая мне путь в его захламленную старыми вещами квартиру, в которой стоял невыносимый запах испражнений.

У меня вновь закружилась голова, и тошнота охватила все, что было внутри. Казалось, что легкие обещали первыми покинуть мое тело, как только для этого найдется возможность.

- Ты принесла деньги? – спросил он, запирая дверь.

Я кивнула головой, подходя к окну и открывая его, когда он закричал на меня и ударил по руке, захлопнув створку и задернув шторы. Бросившись ко мне, он зашипел:

- Ты что себе позволяешь?!

- Я всего лишь хотела открыть окно, - с трудом произнесла я.

- Даже не смей этого делать. А не то покарают.

- Кто? – спросила я.

- Ты пришла задавать эти вопросы? – ядовито улыбнулся он, смотря на меня во все глаза. – Ты так на него похожа.

Я вздрогнула.

- Знаю.

- Сядь на диван и не вставай с него, ясно? – спросил он, и я кивнула головой.

Он ушел в соседнюю комнату, а я стала осматриваться, замечая грязное нижнее белье, остатки давно прогнившей еды в тарелках, по которым бегали разные насекомые. Меня передернуло. На полу валились порванные старые книги, смятые листки бумаги, сломанный старый телевизор и ножка стула, а сам он был покрыт старым изношенным ковром, на некоторых местах которого виднелись отчетливые следы человеческих испражнений. Господи.

Он вернулся, таща за собой деревянный стул, поставив его перед мной, сел на него, сделал большой глоток из грязного стакана и затянулся. Меня передернуло. Я смотрела на него и с каждой секундой чувствовала, как растет во мне непреодолимое желание разбить лицо этому уроду, который отнял жизнь моего отца и сейчас прожигает свою. Лучше бы это он разбился, лучше бы это он был на месте моего отца!

Почему жизнь так несправедлива? Почему такие, как он, спокойно живут, а такие, как мой отец, умирают, так и не узнав прелести всей жизни? Почему? Почему я не смогла прожить свое детство, свое юношество рядом с человеком, который является моим отцом? Мне хотелось прокричать ему в лицо, что он отнял у моей матери мужа, которого она любила всем сердцем, у меня – отца, смерть которого я до сих пор не могу пережить, до сих пор не могу принять. Пока его тело гниет в земле, этот человек прожигает свою жизнь, совершает суицид, сам того не понимая? Все внутри меня отзывалось жуткой болью, и я чувствовала, как разрывается мое сердце. Потому что папу не вернуть. Потому что голос папы больше мне не услышать. Не увидеть его. Не почувствовать его запах. Не обнять. Не сказать, как сильно я скучаю. Как сильно я его люблю.

Глаза сами собой закрылись, голова опустилась, и слеза прокатилась по щеке. Найдя в себе силы выдержать это, я вновь обратила на него свой взор, наблюдая, как он смотрит на меня и при этом постоянно озирается на зашторенное окно.

- Деньги, - бросил он.

Я вытащила пачку и бросила ему только половину.

- Сначала информация, потому все.

- Мы так не договаривались, - злобно прошипел он, жадно подбирая купюры с пола.

- Либо так, либо никак, - холодно ответила я.

Он немного подумал и кивнул головой в знак согласия.

- Два вопроса. На больше не отвечу.

- ЧТО?! – вскричала я, с грохотом. – В условиях не было, что я ограничена в своих вопросах!

Он ехидно улыбнулся. Мне хотелось свернуть ему шею. Выродок.

- Либо так, либо никак.

- Послушай меня, козел, ты должен ответить на все мои вопросы, потому что я тебе заплатила, и немало, между прочим.

- Крошка. Я могу выгнать тебя отсюда в любой момент. Тебе придется согласиться с моими условиями.

Поразмыслив немного, я ответила:

- Хорошо, - мне стало не по себе, потому что момент истины настал. - Это было неумышленное убийство?

- Нет. Заказное.

Все внутри меня перевернулась, и на миг я задохнулась, испытывая такое потрясение. которое невозможно было описать словами. Ноги ослабли, и я рухнула на диван, пытаясь прийти в себя, но я не могла: слезы брызнули из глаз, язык отказывался шевелиться, а из груди доносились лишь всхлипы. Его убили. Намеренно забрали жизнь. Отняли его у меня и у мамы. Не дали нам быть вместе. Лишили его возможности мечтать, наслаждаться жизнью... Меня несколько раз передернуло прежде, чем я бросила на него, ударяя по лицу кулаком снова и снова. Я хотела избить его, убить, отнять его жизнь так же, как он сделал это с моим отцом.

- Ты мог не делать этого! – кричала я. – Ты мог оставить его в живых, подарить ему возможность дышать!

Он отбивался, но сейчас я была сильнее, сейчас во мне клокотала ярость, которая требовала немедленного наказать эту тварь, этого зверя, рука которого посмела тронуть его, моего отца.

- Из-за тебя я не смогла видеть его лицо все эти годы, разговаривать с ним, слушать его голос! – орала я. - Из-за тебя у меня не было жизни, не было родителя, не было защитника!

Он сбросил меня с себя и навалился всем телом, зажимая рот, а я плакала, ощущая такую боль, такую агонию, что хотелось кричать во все горло.

- За что?! – взвыла я. – Неужели твое сердце не дрогнуло, когда ты увидел его? Маму? Меня?

- Я не мог отказаться! – закричал он. – Мне были нужны деньги!

- ЭТО БЫЛ ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК!

Он скатился с меня и встал, а я лежала на полу, смотрела на него и тряслась от ярости и злобы.

- Если ты сейчас же не прекратишь, я вышвырну тебя отсюда и ты никогда не узнаешь, кто заказал его, - угрожающе бросил он, когда я встала и направилась к нему, сжимая кулаки.

Остановившись, я встала на месте и кинула на него презрительный взгляд.

- Дерьма ты кусок!

Отродье широко улыбнулось и посмотрело на меня так, словно я не сказала ничего нового.

- Один вопрос.

- Тебе он уже известен.

- Верно.

Мы сцепились взглядами.

- За него я хочу отдельную плату.

- Что? – я опешила.

- Это вопрос стоит дороже полутора тысяч долларов.

- Я принесла тебе три тысячи! У меня больше нет!

- Найдешь. Ты как никак девушка Эйбрамсона.

От бессилия я хотела крушить.

- Хорошо, - выдохнула я. – Кто сделал заказ?

- Они не знают, что я снова сюда вернулся. Они сказали мне, что я должен покинуть страну после того, как меня освободят. Если они узнают, что я сдал их, они убьют меня. Мы договаривались, что ты не сдашь меня. Помнишь?

- Да.

Он замялся, и маленькие серые глазки стали излучать страх.

- Каратели.

- Каратели? – глупо переспросила я.

- Да. Они заказали его, потому что он перешел им дорогу, - мужчина стал мерить шагами комнату, то и дело потирая шею и хлебая жидкость из бутылки. Я говорил ему, чтобы он не высовывался. Чтобы он держал язык за зубами. Но твой папаша меня не послушался. Сделал все по-своему. Вот и получил.

- Что он сделал? Кому он перешел дорогу? Кто такие Каратели?

- Кто такие Каратели? – с подобострастием и страхом в голосе спросил он. – Каратели? Это те, люди, про которых тебе лучше ничего не знать! Если им станет известно, что ты имеешь хоть какое-то понятие о них, они убьют тебя в ту же минуту.

- Кто они? – с нажимом спросила я. – Кто именно убил моего отца?

- Я скажу тебе имена, если ты заплатишь мне еще три тысячи.

- Хорошо! – с нетерпением выкрикнула я, когда в квартиру кто-то вломился, вышибая дверь.

На пороге показались Джейми и Эйден, которые уже бежали ко мне, когда раздались выстрелы. Кинувшись, они повалили меня на пол, пока в комнате раздавались звуки бесконечных выстрелов, словно из пулеметов: рядом падали разбитые стаканы и вазы, сломанные стекла окон, висевшие на стенах газеты и рамки с фотографиями неизвестных мне людей. Джейми и Эйден укрыли меня своими телами, сжимая голову и спину, а я пыталась сдерживать крики ужаса, которые вот-вот готовы были вырваться из меня. Услышав визг шин машин, я только сообразила, что стрельба закончилась, и услышала, как Джейми зовет меня. Я подняла голову и увидела тело убийцы моего отца, из многочисленных ран которого сочилась кровь. Его глаза были открыты и выражали удивление, но он был мертв. Я смотрела на него и не понимала, как это могло произойти.

- Билл! – кричал Эйден.

Я перевела взгляд на него.

- Ч-т-т-то-о п-п-произош-ш-шло сейчас? – запинаясь чуть ли не на каждой букве спросила я.

Джейми подошел к окну со стены и выглянул, осматривая улицу, а затем повернулся ко мне. Эйден осмотрел меня, а затем приобнял.

- Ты узнала то, что тебе знать было не нужно, - прошептал Джейми. Я впервые видела его в таком состоянии: обеспокоенного, нервного и запуганного, – Теперь ты и твоя семья в большой опасности, Билл, в очень большой опасности...