Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

- Победа! – кричали рядом, пока я снимал шлем. – Мы их уложили!

Кинув его на лавку, я сел и стал стягивать с себя коньки, чувствуя, как носки вновь пропитались моей кровью. Мне срочно нужен антисептик. Кто-то ударил меня по плечу, и я, обернувшись, увидел Рафаэля, который хмуро смотрел то на меня, то на мои ноги, явно заметив, как я сегодня прихрамывал, когда покидал площадку.

- Все хорошо? –спросил он.

Не став утаивать, я сказал:

- Мне нужны бинты, антисептик и заживляющая мазь.

Он кивнул головой и вышел из раздевалки. Справа от меня стоял Эйден, снимающие свои огромные щитки, слева – Зейн, разминающий поврежденную сегодня на льду правую руку.

- Сильно болит? – спросил я.

- Это не перелом.

- Тебе лучше провериться.

Он усмехнулся, сверкнув с яркими голубыми глазами и улыбнувшись, отчего его недлинный шрам внизу подбородка натянулся и вышел из тени.

- Хорошо, мамочка, чтобы я без тебя делал?

- Гадил памперсы и пускал слюни на слюнявчик, - объявился Джейми, ударив его в шутку по ноге.

- Ах ты ж, гаденыш..., - Зейн дал ему хорошую затрещину, и началась шутливая потасовка.

Кто-то положил руку мне на плечо, и я тут же обернулся.

- Ты разучился говорить? – спросил я Рафаэля, который стоял рядом со мной.

- Ты мог бы просто сказать: «Огромное спасибо, Рафаэль, что бы я без тебя делал!»

Он гулко рассмеялся, обнажив ряды ровных белоснежных зубов, некоторые из которых были вставными. Я криво улыбнулся, и мы вместе пошли в ближайший туалет.

- Они могут подумать, что мы геи.

- А они умеют думать?

- Резонно.

- Да даже если и так, мне по нраву твоя задница.

- Что ты такое говоришь! – игриво улыбнулся Раф. – И как давно?

- С тех самых пор, как я увидел тебя голеньким в душе в этой раздевалке.

- Фу, ты, что, пялился на меня?

Мы посмотрели друг другу в глаза и громко рассмеялись, а затем я опустил крышку унитаза и сел, проклиная все на свете.

- Прости, чувак, я специализируюсь по девчонкам, - показал мне язык Рафаэль.

- Ох, ты разбил мне сердце. И как такое пережить? – усмехнулся я, снимая носки.

Кинув их на пол, я размял пальцы ног, чувствуя, как все жутко болит. Рафаэль сел на колени, поднял мою ногу и внимательно осмотрел стопу, качая головой из стороны в сторону. Я заметил, как потемнели его глаза, как выражение лица стало суровым, как напряглись его мышцы – он ненавидел, когда кто-то обижал его близких. Знаю, что ему очень хочется надрать задницу моему отцу, но пусть встанет в очередь, потому что я сделаю это первым.

- Как ты живешь с этим психом? Я бы на твоем месте давно бы послал всех к черту, пару раз хорошенько бы вмазал ему и ушел.

- Ты знаешь, что здесь я связан по рукам и ногам. Айрис нуждается в их деньгах, которых у меня нет. Ей необходимо это лечение.

- Впервые встречаю людей, которые напрочь лишены отцовского и материнского инстинктов.

Я ничего не ответил, потому что Рафаэль начал обрабатывать мои стопы антисептиком, и почувствовал, как горят те места, по которым он проводил ватой.

- Терпи, слабак, – усмехнулся он.

- Я тебе сейчас вмажу.

- Ой, ой, ягненок заблеял.

- Ты нарываешься.

- Ладно, ладно, можешь убрать свои ноготочки.

Он рассмеялся, и я ударил его в плечо.

- Ах ты ж, дерьмо, - заворчал он. – Я кое-кого встретил в театре.

Я напрягся.

- Кого?

- Дочку сеньора Гвидиче.

- Что она там делала?

- Ничего. Просто читала книгу. Я услышал грохот, когда мы выносили тела, и пошел проверить здание в том месте, откуда донесся звук: она сидела на третьем этаже, в женской гримерной, где читала.

- Уверен?

Рафаэль не поднял головы, нанося мазь на мои раны - в этот раз отец всадил лезвие слишком глубоко.

- Да.

- У нас не будет проблем? Сейчас не очень хочется разбираться с ее отцом и их коммуной.

- Думаю, что все будет хорошо. В любом случае, я довез ее до дома, прошло несколько дней, и пока все тихо.

- Гвидиче ищет любой повод, чтобы прижучить твоего отца.

- Два враждующих рода, святая Мария, прямо как у Шекспира.

- Смотри, а она симпатичная, - ехидна усмехнулся я. – Вы будете хорошо смотреться.

- Она девственница, - выплюнул он. - А ты сам знаешь, что я их не очень люблю, тем более, отец мне голову оторвет, если узнает, что я осквернил наш род прикосновениями к Гвидиче.

Я рассмеялся.

- Откуда ты знаешь, что она девственница? Успел провер...

Я не смог договорить, так как не сдержал крика боли, когда Рафаэль изо всех сил надавил пальцем на один из глубоких порезов.

- Ублюдок, - выплюнул я.

- В следующий раз следи за языком, я ведь и на кол тебя посадить могу. Не думаю, что твоя задница это выдержит.

- Что я такого сказал? Что естественно, то не безобразно.

- Я ничего не хочу слышать об этой девчонке и ее долбанной семейке. Мне своих уродов хватает. И ее невинность –не твоего ума дела.

Я ничего не ответил, решив, что лучше не злить Рафаэля. Когда он закончил, я попросил его выйти и быстро переоделся.

- Что это вы там делали вдвоем? – подозрительно спросил Джейми.

- Обжимались, - подмигнул Рафаэль.

- И без меня?! – ахнул он.

- Прости, но третий лишний в наших отношениях, - пожал плечами я.

- Если вам захочется приключений, то вы знаете, где меня найти.

Джейми послал каждому из нас воздушный поцелуй и вышел из раздевалки, надевая шлем, который шел в тон к его байку.

- Она была там? – спросил Зейн.

Я замер, вспоминая, как она смотрела на меня.

- Да, - отрывисто бросил я, собирая вещи.

- Что произошло между вами?

- Она требует ответов, которые я пока не намерен давать.

- Хочет узнать, кто ее похитил?

Я кивнул головой.

- Думаю, она имеет право знать.

- Имеет, но ты понимаешь, что если она узнает, то сразу же пойдет к моему отцу, или к твоему, или к любому из наших. Они могут сделать с ней все, что угодно, понимаешь?

- Поэтому ты приставил к ним двух охранников, которые постоянно находятся возле ее матери и нее?

- Да.

- Ты ведь понимаешь, что будет, когда она узнает?

- Да.

- Это твое дело, но на твоем бы месте я начал с ней действовать сообща. Она умная, смелая и сможет постоять за себя.

Резко повернувшись, я схватил Зейна за ворот его рубашки и пришпорил его к стене, чувствуя, как кровь начинает кипеть в жилах от ярости.

- Даже не вздумай ей что-либо говорить, - я ударил стену возле его головы. – Если я узнаю, что ты ей о чем-то рассказал, я убью тебя, понял?

Зейн оскалился, обхватив мою руку и крепко ее сжав.

- Ты можешь с ней делать все, что тебе угодно. Мне плевать. Я задолбался подтирать за вами ваше же гавно.

- Что опять случилось? – раздался рядом голос Эйдена.

Отбросив мою руку в сторону, Зейн взял сумку и стремительно вышел из раздевалки, а я остался стоять и смотреть на стену, где теперь были следы моей крови. Мне было жаль, что я вновь пошел на поводу у своих чувств. Я понимаю, что он хотел, как лучше, но я беспокоюсь за Билл.

- Ничего, - ответил я, проходя мимо. – Извини.

Взяв свои вещи, я тоже вышел и пошел на улицу, где стоял морозный воздух, окутавший меня с ног до головы, как только я оказался на дороге. Идя в сторону дома, я вспоминал, как она смотрела на меня сегодня, на хотела подойти ко мне, но я сбежал от нее в раздевалку, как она кусала свои пальцы, что-то явно обдумывая, как она теребила края моей толстовки, которую я ей подарил, как о чем-то постоянно шепталась с Лили. Билл ушла на третьем периоде, когда она помахала мне рукой, а я не сделал этого в ответ. Я боялся, что она начнет спрашивать меня о похищении, потому что понимал, что не смогу ей соврать, даже если очень этого захочу. Ей я врать не могу.

Дойдя до дома, я достал ключи и открыл дверь, не зажигая свет и снимая ботинки, подошва которых была вся мокрая и грязная. Но тут свет зажегся сам. Посмотрев на лестницу, пробежав по ней взглядом, я наткнулся на мать, которая медленно спускалась на своих каблуках, которые никогда не снимала. Даже дома. На ней было бордовое шелковое платье, переливающееся на свету, на шее аккуратно лежало бриллиантовое колье, с руки свисал браслет с кулоном в форме змеи.

- Ты пришел, - улыбнулась она. – Я так долго тебя ждала.

Она пошатываясь спустилась и подошла ко мне. Ее голова едва доходила мне до плеч.

- Я устал.

Я попытался обойти ее, но она схватила меня за руку, и мне пришлось остановиться.

- Ты разве не соскучился? – тихо спросила она, обнимая меня сзади.

- Если бы у меня не было совести и мы не нуждались в деньгах, я бы давно тебя прикончил.

- Зачем ты так говоришь? Я ведь люблю тебя.

- Ты? – я громко рассмеялся, повернувшись к ней и сбросив ее руки со своего тела. – Разве люди, у которых нет сердца, способны любить?

- Ты ранишь меня, - прошептала она, и я почувствовал запах алкоголя.

Она была пьяна.

- Мы с тобой квиты.

Я поставил ногу на первую ступень лестницы, когда услышал:

- Ну и хороша она в постели, раз ты выбираешь ее?

Мое тело словно приросло к месту.

- Отец говорит, что Арвен жутко похожа на свою мать. Я всегда ревновала его к ней, потому что она была ему небезразлична. –я зажмурился, понимая, куда она клонит, и мои руки сжались в кулаки. – С ней у него ничего быть не может, потому что она уже постарела. Твоего папу всегда интересовали молодые девицы, кожа которых не покрыта морщинами, как у меня, груди которых еще подтянуты, а сами они излучают жизнь, свежесть. Ты ведь понимаешь, к чему я клоню? Ох уж эта Арвен. Она украла двух мужчин этого дома...

Не дав ей договорить, я схватил ее за руку, крепко сжав, и зарычал:

- Чтобы я больше не слышал ее имя из твоих уст, понятно?! Чтобы я больше никогда не слышал твои поганые речи и ее имя в них, ясно?! Если отец даже мысль такую допускает, я снесу ему его башку, а затем и твою!

- Отведи ее в комнату и жди меня в своей, - услышал я стальной голос отца.

Я посмотрел наверх и увидел мужчину, которого я когда-то называл папой: высокий, стройный и подтянутый, он спустился с лестницы и скрестил руки на груди. Мне достались его глаза. Я отпустил мать и подошел к нему вплотную, смотря сверху вниз, прекрасно зная, что мой рост гораздо выше его.

- Нет. – сказал я.

Явно неготовый к такому ответу, он удивился, но быстро скрыл это под маской невозмутимости.

- Что ты сказал? – холодно спросил он, явно рассчитывая на другой ответ.

- То, что слышал. Нет.

- Уильям, Майкл, прекрати, - рассмеялась мать. – Вы ведете себя как дети.

- Закрой свой рот и иди в комнату, - прошипел отец.

- Не смей затыкать мне рот! – вскричала она, разозлившись. – Ты никто!

- Убери ее отсюда и спускайся сюда, - командным голосом произнес Уильям Дункан Эйбрамсон.

Я снисходительно улыбнулся.

- Ты, наверное, оглох. Нет.

Тут отец схватил меня за лицо и крепко сжал руку.

- Откуда столько смелости, щенок? – спросил он, сверкнув глазами.

Мать схватила его за руку и попыталась ее отнять от моего лица.

- Что ты сделаешь? – спросил я. – Ударишь? Порежешь? Привяжешь к стулу и будешь пытать? Закроешь меня в подвале и оставишь меня так на несколько дней без света, воды и еды? Я это уже все проходил, судья. На что еще способна ваша фантазия и маленькие член? Сможешь убить меня?

- Ах ты ж, дерьмо собачье! Ты думаешь, что я не смогу сломать тебя?

- Ты не сломал меня тогда, не сломаешь и сейчас, ублюдок, - улыбнулся я.

- Отпусти его, Уильям, - решительно произнесла мать, отец поднял руку, чтобы ударить ее, и я схватил его за нее, не дав сделать этого.

- Ты не будешь бить ее! – яростно прошептал я.

- Да кто ты такой, выродок?!

Он врезал мне по лицу, явно ожидая, что я тут же свалюсь на пол, но получил другое: удар ногой в живот, отчего отец полетел на деревянный кофейный столик, который тут сломался под его весом. Рядом закричала мать, а я еще раз пнул его ногой, хорошенько прицелившись в бок.

- Мама, посмотри, перед тобой валяется отродье, или, как любит выражаться судья Хейтфорда, собачье дерьмо. Напомни ему этом в следующий раз, когда он поднимет на тебя руку и скажи ему, что если он ударит тебя, то он будет иметь дело с мной.

Мать подбежала к отцу, принимаясь осматривать его тело, но он оттолкнул ее, злобно смотря на меня.

- Я приду за тобой. Жди меня, сосунок.

- С радостью, козел. Ты знаешь, где меня искать.

Я взял свою сумку и поднялся по лестнице, слыша, как расширяются мои кандалы, в которые я был заточен так много лет.

***

Высокое здание, в котором было около шести этажей, возвышалось перед нами и являло собой правосудие – полицейский участок. На улице вечерело: темное небо было усеяно звездами, деревья качались из стороны в сторону, подгоняемые холодным сильным ветром, пробиравшем до костей, и вокруг не было никого. Город готовился ко сну, пока мы с Лили пытались пробраться в участок. Кровь гудела в ушах, на лице блуждала улыбка оттого, что мы совершали что-то нечто из ряда вон выходящее. А еще потому, что инициатором была дочка шерифа города. Лили взглянула на меня, повела бровью, на что я лишь пожала плечами и лукаво улыбнулась. Мы вошли в здание и увидели, как полицейские собираются домой, обсуждая последние детали своей работы. Увидев нас (скорее Лили), они начали улыбаться и здороваться, сопровождая все кивком головы.

- Лили, солнышко, ты ищешь папу? – появился перед нами мужчина, во волосах которого показалась проседь.

Его подкрученные длинные усы навевали мысль об офицерской форме 19 века, шпаге и Франции, чему также способствовали большие карие глаза и впалые щеки с ярко выделяющимися скулами, несмотря на явный лишний вес мужчины.

- Здравствуйте, мистер Эдвардс! – радостно воскликнула Лили. – Да. Думаю, он у себя?

- Нет, он в соседнем кафе. Придет минут через 10. Ты пока подожди его со своей подругой...

Он вопросительно посмотрел на меня и на Лили, явно ожидая от последней помощи.

- Билл. Приятно познакомиться. – я протянула ему руку, и он облегченно пожал ее, улыбаясь в тридцать два здоровых зуба.

- Мама отправила меня к нему с этим, - застенчиво продемонстрировала Лили пакет с едой. – Он в последнее время часто задерживается, и мама переживает, что он плохо питается.

Ох, Лили, зачем ты тянет резину? Нам пора идти! Мне хотелось взять ее за руку и пройти к кабинету ее отца, когда я увидела, как открывается рот мистера Эдвардса – плохи наши дела. Я закатила глаза, когда услышала его гшолос:

- Это правильно, солнышко. Твой папа и в правду заработался, но это не его вина – участились случаи грабежей и похищений. Будьте осторожнее: здесь много приезжих в последнее время и все они толкают дурь, которая потом...

- Дилан, - позлопал его по плечу другой мужчина, который был моложе его лет на десять. – Здравствуй, Лили. Ты можешь подождать своего отца в кабинете. Не думаю, что он будет против.

- Спасибо, - облегченно прошептала Лили, и я вместе с ней.

Мы быстро двинулись к кабинету ее отца, где моя подруга быстро плюхнулась на кресло, явно нервничая из-за того, что мы собирались здесь сделать.

- Не переживай, все будет нормально, - сказала я, наблюдая сквозь прорези в жалюзи за полицейскими, которых оставалось не так-то много. – Нам всего лишь нужно попасть в архив. Вот и все.

- Он находится в подвале! – воскликнула она, зажав после этого себе рот. – Я не думала, что это будет так страшно.

- Так, возьми свои яйца в кулак и начни трезво мыслить. Другого выхода нет. Я очень нуждаюсь в твоей помощи и буду безумно благодарна, если ты окажешь ее мне, - я взяла ее руки в свои и сжала, глядя в глаза. – Я уверена, что его убили, мне просто нужно увидеть дело. Хорошо?

Лили кивнула. Я обняла ее.

- Тебе нужно всего лишь отвлечь их, хорошо?

Она вновь кивнула.

-Иди, я сделаю все необходимое. – прошептала Лили.

Я чмокнула ее в лоб и вышла из кабинета, направляясь к ближайшему полицейскому.

- Простите, что отвлекаю вас, вы не подскажете, пожалуйста, как мне пройти в уборную?

Женщина тут же откликнулась на мою просьбу, объяснив, что уборная находится возле двери..., ведущей в подвал. Я горячо ее поблагодарила и двинулась в нужную сторону, незаметно осматривая все, что находилось вокруг меня. Мне нужно было понимать, сколько времени у меня будет прежде, чем меня хватятся, и как мне выбраться максимально незаметно. Услышав истошный вопль Лили, на который тут же поспешили се люди в помещении, я побеждала вниз по лестнице, юркнув за дверь в тот момент, когда из архива выбежал мужчина средних лет. У меня было не больше пяти минут.

Лили объяснила мне, как хранятся дела в архивах, и я тут же стала искать нужный стеллаж, на полке которого должна была храниться необходимая мне коробка с делом. Сверху слышались голоса и топот, и я ускорилась, понимая, что каждая секунда сейчас на вес золота. Найдя нужную полку, я обнаружила, что дела с моим отцом нет. Вообще ничего. Неужели они его выбросили? Но ведь он умер всего несколько лет назад, и они должны были хранить его гораздо дольше. Я стала осматривать соседние полки и стеллажи, но ничего не нашла. Даже намека. Услышав шаги, я спряталась за дверью, чувствуя, как в архив зашли двое. Улучив нужный момент, я прошмыгнула мимо них так, чтобы они не заметили, и взбежала по лестнице, стараясь делать это бесшумно. Но радоваться успешному побегу мне довелось, так как я наткнулась на отца Лили, который недоуменно посмотрел на меня, а затем на лестницу.

- Здравствуйте! - пискнула я, видя, как Лили виновато смотрит на меня.

- Здравствуй, Билл, - улыбнулся мистер Робертс. – Заблудилась?

- Немного, - напрягая плечи, ответила я. – Я искала туалет.

- Так вот же он.

Мистер Робертс указал рукой на дверь, и я горячо поблагодарила его, скрывшись в комнате, где лихорадочно обдумывала следующий ход. Где дело моего отца? Неужели они избавились от него из-за того, что посчитали, что это всего лишь несчастный случай? Но чуйка мне подсказывает, что здесь что-то не так...

Выйдя из туалета, я наткнулась на Лили, которая тут же взяла за руку и повела к выходу, дружелюбно прощаясь со всеми. Когда мы вышли, она ускорила шаг, и мне пришлось догонять ее до самого дома.

- Почему ты убеждена, что его убили? – резко остановилась Лили и взглянула в мои глаза.

- Как часто в этом городе случаются автокатастрофы? Как часто здесь сбивают людей? – спросила я.

- Раз в несколько лет.

- Хорошо. Тогда скажи, дел всех пострадавших нет в архиве или только моего отца?

Глаза Лили округлились.

- Дела твоего отца нет в архиве?

Я отрицательно покачала головой.

- Но как так?

- Не знаю. Угрозы, похищение, подозрительные действия моей мамы и ее тайные разговоры с бабушкой по ночам, когда они думают, что я сплю – кто-то очень не хочет, чтобы я была здесь с мамой.

- Я не хотела этого признавать, но мне тоже так показалось. За эти месяцы случилось столько всего... Очень странно, что это только с тобой одной, учитывая, что сюда недавно приехали еще новенькие.

- Правда?

- Да. Молодая парочка: девушка беременная, а парень устроился на работу к отцу Джейми.

- Интересно...

Я задумалась. Почему именно к отцу Джейми? Почему сюда? Это Богом забытый городок...

- Ты тоже думаешь, что это не случайно? – осторожно спросила Лили.

- Да.

- Нет дела твоего отца... Его не могли убрать или выкинуть. Оно должна храниться там кучу лет... Очень странно.

- Знаешь, я устала играть в эти игры, и, пожалуй, мне стоит сходить сразу к Эйбрамсонам...

- Зачем? – остановила меня Лили, сверкнув огромными карими глазами. – Ты понимаешь, что если все так, как мы с тобой думаем, то тебя не оставят в живых? Ни тебя, ни твою мать, ни твою бабушку. Тем более, ты считаешь, что он вот так просто возьмет и сдастся? Он посмеется тебе в лицо и покрутит пальцем возле виска и будет прав, потому что прямых доказательств у тебя нет. Понимаешь?

- Да, - устало выдохнула я. – Я просто не знаю, с чего начинать.

- Я думаю, будет правильным, если ты поделишься всем с Темплом и объединишь с ним свои усилия.

- Ты думаешь, он станет мне помогать и вредить своему отцу? Да никогда!

- Харви сказал, - быстро и тихо произнесла Лили, озираясь по сторонам, - что у них все не так просто в семье. Он добавил, что никогда не бы не смог вынести то, что терпит Темпл от своих предков.

Я нахмурилась, чувствуя, как сжимается сердце.

- Сколько времени?

Лили посмотрела на часы, которые всегда носила на руке.

- Почти десять.

Я кивнула головой, и мы двинулись в сторону моего дома, который был уже виден, молча, однако затем она прервала его:

- Что мы сейчас будем делать?

- Допрашивать мою маму, - выдохнула я.

- Что-о-о?! – вскликнула Лили.

- Она и есть тот человек, который посеял в моей голове зерно сомнения.

- Каким образом.

- Своим поведением. Она стала очень подозрительной, навязчивой, постоянно ограничивает мою свободу, как будто боится, что со мной может что-то случится. Постоянно говорит, чтобы я оставалась дома и не общалась с местными. Кроме тебя, конечно.

Лили задумалась. Дойдя до дома, я обернулась и приложила палец к губам, приказывая ее быть тихой. Незаметно мы вошли. В доме стояла гробовая тишина, словно никого не было, но стоило нам подойти к гостиной, я увидела, как бабуля и мама, склонившись над столом, что-то внимательно рассматривают и обсуждают.

- Ты не понимаешь, - прошептала бабуля, - им нужна эта вещь...

- Ты думаешь, что они до сих пор ищут ее? Я на сто процентов уверена, что они уже забыли о ней. Сто пудов. Они думают, что убили его и избавились от проблем... - сказала моя мама, притихнув настолько, что дальнейшие слова я разобрать не смогла, но и произнесенных было достаточно.

- Последнее, что он сказал, - проговорила бабуля, вытирая слезы из-под больших очков, - «Все это похоже на комедию», и то, чем ты сейчас занимаешься, очень на это похоже. Хватит тревожить прошлое, милая. Его не вернуть....

- Я не могу оставить это все так! – ударила по столу мать и сжала голову руками.

Я уже хотела привлечь ее внимание, когда Лили зажала мне рот и повела обратно в коридор, где сказала:

- Не вздумай что-либо сейчас говорить или показывать, что ты все знаешь. Поняла?

- Но почему? – прорычала я, изо всех сил сдерживая себя. – Почему они все от меня скрывают?! Почему никто не хочет говорить мне правду?!

- А что ты можешь сделать в глазах сорокалетних людей, скажи, пожалуйста? В глазах своей мамы ты все еще маленький ребенок, за жизнь которого она будет бояться, пока сама не умрет. Нам все нужно сделать тихо. Если она заподозрит, что мы что-то знаем, - шептала Лили, успокаивая меня поглаживаниями, - она непременно обратиться к моему отцу, и мы с тобой будем связаны по рукам и ногам. Смекаешь?

Я кивнула головой. Крепко обняв меня, она подошла ко входной двери, тихо открыла ее и громко захлопнула.

- Мы дома! – бодро крикнула я, выжимая все из своих актерских способностей.

Бабушка с мамой притихли, а затем показались в коридоре, широко улыбаясь.

- Ну как матч? – радостно спросила мать, как будто она не сидела две минуты назад возле стола и не сдерживала рыдания.

- Зашибенно, - ответила я, повесив куртку на крючок. – Наши победили.

- Что-то я не слышу особой радости в твоем голосе, милая, - встревоженно произнесла мама.

- Все хорошо, я просто сильно устала, - слабо улыбнулась я, обняв ее.

Меня распирало, но я старалась оставаться максимально невозмутимой, правда, у меня это не очень хорошо получалось. Лили также обняла маму и бабушку, и я, сославшись на то, что нам с Лили еще нужно сделать домашку, поднялась наверх, где, ворвавшись в свою комнату, тут же с размаху опрокинула стул.

- Тише ты! – шикнула Лили.

- Не могу! – яростно прошептала я. – Как она может скрывать это все от меня?! Мне плевать, что она думает, будто я маленькая, потому что это далеко не так! Она сама знает, что я перестала быть е в тот день, когда увидела, как моего отца сбивает машина, мать твою...

Грязно выругавшись, я распласталась на полу и сделала глубокий вдох, чувствуя, как все горит внутри меня.

- Я не могу находиться сейчас здесь, понимаешь? – прошептала я. – Дела моего отца нет, мама и бабуля говорят такое...Я не знаю, что мне делать.

Лили легла рядом и прижалась ко мне, отчего ее кудряшки с ароматом кофе защекотали мой нос. Я чувствую себя такой беспомощной, что мне хочется кричать и крушить все вокруг. Почему в жизни все так сложно? Нет. Почему в моей жизни все так сложно? Мне необходимо понять, что происходит, необходимо разузнать все и решить, что делать дальше, потому что если это целенаправленное убийство, то я должна понять, зачем и кому это было нужно. Папа. Мой папа.

Я вспомнила его аромат, какими горячими были его руки, запах вишневого пирога по четвергам, как мы удили рыбу, как сидели на отшибе и жарили зефир на огне. Тоска заполнила мое сердце.

- Лили, ты сильно обидишься на меня, если я попрошу тебя уйти?

- Нет, - выдохнула она и поднялась. – ты уверена?

- Да, - ответила я.

Лили кивнула головой и вышла из комнаты. Мне хотелось увидеть его. Темпла. Он совершенно не обращал на меня сегодня внимание и вообще не разговаривал последние дни, избегая встреч со мной. Я прекрасно понимаю, что не имею право от него что-то требовать, но мне хотелось понять, что происходит. Если он не хочет продолжать наше общение, ...отношения в некоем роде, то я хочу услышать это лично. А еще я хочу хотя бы в последний раз увидеть его вблизи, вот так, наедине. Преисполненная решимости, я нацепила поверх футболки толстовку, прекрасно зная, что все равно замерзну, заперла изнутри дверь, повесив табличку «не беспокоить» и вылезла из окна, вступая на прочную ветку дерева.

Быстро спустившись, я тихонько побежала в сторону другого дома и затем поспешила в известном направлении к дому, в который мне отчаянно хотелось попасть. Поежившись от холода, я перешла на бег, представляя в голове его образ: статные широкие плечи, массивную длинную шею с медальном, висевшем на ней, широкие пронзительные голубые глаза, пухлые, влажные губы и широкую челюсть. Я желала поцеловать его и прижаться к нему; желала спрятаться в его руках; желала почувствовать тепло его тела. Увидев заветный дом, я прибавила скорости и перелезла забор с задней стороны здания, надеясь, что меня никто не видел. Где же комната Темпла? Ни в одном окне не горел свет. Я медленно шла вдоль дома, молясь, чтобы хоть где-то включили свет, и о, Боги, мои молитвы были услышаны. В комнате на третьем верхнем этаже загорелся свет, но проблема в том, что я не могла разглядеть, кто там находился. Вновь забравшись на забор, я едва смогла разглядеть силуэт высокого мужчины, который виднелся сквозь занавески, а затем увидела лицо Темпла, когда он подошел к окну, чтобы задернуть шторы.

Замахав руками, что есть мочи, я негромко воскликнула:

- Темпл!

Нахмурившись, он открыл окно и уставился в темноту, а затем, увидев меня, изменился в лице и отошел в сторону. Только сейчас я увидела, что он был обнажен по пояс. Ничего не сказав, он показал мне палец и выключил свет в своей комнате. Я спрыгнула с забора и осталась стоять на месте, думая лишь о том, как мне хочется повернуть время вспять и не делать столь опрометчивый шаг. Увидев Темпла, я пошла к нему навстречу, на что он схватил меня за руку и повлек к дому, аккуратно ступая по хрустящей земле. Мы вошли через какой-то вход и в полной темноте двинулись в неизвестном для меня направлении. Я полностью доверилась Темплу. Когда мы оказались в его комнате, он запер дверь и сорвался:

- Что ты здесь делаешь?! – ядовито прошептал он.

- Сама не знаю, - честно ответила я, чувствуя, что во мне не осталось сил для словесной борьбы. – Наверное, это было неправильно.

- Что именно? – глухо спросил он.

- Прийти к тебе.

- Несомненно.

Это слово меня больно ранило. Сердце сжалось от обиды, и я смутилась, чувствуя себя прескверно.

- Прости, что потревожила тебя. Тебе не нужно было за мной спускаться, Темпл, - голос дрогнул, когда я произнесла его имя.

Он ничего не сказал. И тогда я сделала то, что собиралась хранить потом в своих воспоминаниях, - прижалась к нему всем телом и вдохнула в себя его неповторимый мускусный аромат. Темпл не обнял меня в ответ. Сдерживаясь, я отпустила его и двинулась к двери, отперев ее, а затем на ощупь двинулась в том направлении, откуда мы пришли. Ноги едва держали меня, все внутри переворачивалось с каждым шагом, и сердце сильно болело в груди. Почувствовав, как позади меня двигается человек, я остановилась, а затем ощутила чьи-то руки, которые обвивали меня и прижимали к широкому сильному телу.

- Прости, - прошептал Темпл, прижавшись губами к моему виску.

- Я скучала, - прошептала в ответ я, вжавшись в него и вцепившись в руки, что нежно поглаживали мои плечи.

Взяв меня на руки, он отнес меня в комнату, запер ее и лег со мной на кровать. Я не стала терять времени и впилась в его губы страстным, неистовым поцелуем, отзывавшемся во мне диким жаром и сильным покалыванием. Запустив одну руку мне в волосы и обхватив за талию другой, Темпл целовал меня так жадно, так грубо, что мне казалось, будто он разорвет меня на части.

- Мне так тебя не хватало, - сказал он, укусив мою шею, отчего я выгнулась.

- Темпл, - выдохнула я.

Он прижался лбом к моему.

- Я скучала.

- И я, малышка.

Его пальцы коснулись моей щеки и стали нежно ее поглаживать, периодически массируя мочку уха.

- Я хочу увидеть тебя, - прошептала я в темноту.

- Это пока невозможно.

- Почему? Что-то...

Мне не дали договорить. Ручка двери резко дернулась, затем еще и еще, а затем кто-то забарабанил в дверь.

- Открывай дверь, гаденыш! – заорал мужчина.

Темпл схватил меня, включил свет и поволок к шкафу.

- Сиди здесь тихо и не высовывайся, поняла? – спросил Темпл.

Я посмотрела на него и ужаснулась, когда увидела глаз, который немного опух, с кровоподтеками и рассеченную бровь. Еще минута, и дверь рухнет от бесконечных ударов того человека, который находился за ней.

- Что происходит? – спросила я, обхватив его лицо.

Темпл улыбнулся и поцеловал мои руки.

- Билл, обещай мне, что ты будешь сидеть в шкафу несмотря на то, что можешь увидеть.

Я со страхов взглянула на него, а затем на дверь.

- Темпл, что происходит?

- Я тебя убью, сосунок! – вопил мужчина, долбя дверь уже ногой

- Арвен! – отдернул меня Темпл. – Обещай.

- Обещаю, - прошептала я, поцеловав его.

Темпл спрятал меня в шкафу, но из-за выпирающего носа ботинка, осталась маленькая щелка, через которую я увидела, как Темпл медленно подошел к двери, выдохнул и открыл ее. В комнату ворвался высокий мужчина лет 45-50 и со всей силы врезал Темплу, направив кулак в челюсть. Я зажала рот руками, сдерживая крик, когда увидела, как пошатнулся Темпл. Инстинктивно мне захотелось броситься к нему, но я вовремя вспомнила его слова и прижалась к стенке шкафа

- Ты будешь делать все, что я захочу! Ты меня понял?! Щенок! – мужчина захотел сделать хук справа, но Темпл вовремя перехватил его руку и началась драка.

Отбросив мужчину к стене, Темпл сделал несколько быстрых ударов, целясь в бока и живот, а затем завершил это джебом. В комнату ввалилась женщина, в которой я узнала мать Темпла. Она кинулась к мужчине, прикрывая его своим телом.

- Не надо, умоляю, Темпл! – кричала она.

Мужчина встал на ноги и злобно посмотрел на жену, а затем на Темпла, когда в дверях показалась Лея и коляска айрис.

- Папа оставь его в покое! – рыдая прокричала Лея, бросившись к Темплу. – Хватит!

Айрис вцепилась в подлокотники.

- Убирайся! – прокричал он, кинувшись на Лею, которую тут же прикрыл Темпл, приняв весь гнев на себя.

Заблокировав его удары, он вновь ударил мистера Эйбрамсона, который сцепился с ним. Послышались крики, звон разбитого стекла и падающей мебели.

- Лея, забери маму и Айрис и уходи отсюда! – закричал Темпл, уворачиваясь от летящего в его сторону стула, который влетел в дверцу шкафа, где я пряталась.

Сдержав крик, я сжалась, ища в себе силы не выйти наружу и не кинуться на отца Темпла.

- Что, мало тебе досталось сегодня? – ядовито бросил Темпл своему отцу. – Хочешь еще получить от меня?

- Закрой свою пасть! – вскричал мужчина.

- Папочка, милый, что же ты такое говоришь своему сыночку? – съехидничал Темпл, уворачиваясь от летящего в него телевизора. – Представляешь лица людей в суде, когда они увидят тебя с таким обезображенным лицом, побитый, сломленным, и как я буду сладко говорит, что это сделал с тобой я.

Разъяренный отец Темпла, заорал во все горло и кинулся на Темпла, который одним ударом уложил его на пол.

- Неужели ты сам забыл, как говорил мне, чтобы я не поддавался своей ярости, папочка? – тихо сказал Темпл, скрутив ему руки, отчего тот закричал. – Больно? Потерпи. Все во благо тебя, мой дорогой. Давно никто тебе не надирал задницу, да?

- Я уничтожу тебя!

- Встань в очередь.

- Хотя зачем? Тебя ведь и так уничтожили? Помнишь? – засмеялся отец Темпла, а затем выругался и простонал от боли, когда Темпл сжал его руки сильнее, навалившись всем телом. – Интересно, сколько раз он это сделал?

Я увидела, как побагровело лицо Темпла, как налились кровью его глаза и как вздулись вены на шее – на миг мне показалось, что он сейчас убьет своего отца, и тогда я пнула дверь шкафа, затем еще раз. Словно очнувшись, он ослабил хватку, встал со своего отца, помог ему подняться на ноги и сказал:

- В следующий раз я не остановлюсь и убью тебя.

- Посмотрим, щенок, - рассмеялся мужчина, разминая руки. – Удары у тебя хорошие, сильные, могут убить любого, но не меня. А знаешь почему?

Темпл ничего не ответил, посмотрев на меня.

- Потому что ты любишь меня. Ребенок всегда будет любить своего родителя, своего отца. Признай это.

Словно ничего не было, он потрепал Темпла по щекам и поцеловал его в щеку, а затем вышел из комнаты, хромая на одну ногу. Когда дверь закрылась, я вырвалась из шкафа и бросилась к Темплу, едва скрывая дрожь в руках.

- Прости, - глухо прошептал он, отворачиваясь от меня и сжимая руками глаза. – Я не хотел, чтобы ты видела это.

- Темпл, - позвала его я, сдерживая рыдания.

- Прости меня, прости...

Его плечи затряслись, и я заплакала, прижимаясь к нему со спины, пытаясь забрать всю ту боль, что он испытывал. Но я не могла. Эти раны были слишком глубокими, даже для меня.