Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

От автора

Ох, даже не  знаю с чего начать.Прошу прощения перед вами, моими читателями, за задержку. Все-таки я не выставляла главу почти месяц, при этом прекрасно понимая, что есть люди, которые ее ждут. Я безумно благодарна каждому из Вас, кто остался со мной, кто продолжает со мной этот тернистый путь, кто наблюдает за тем, как разворачивается очередная история, кто поддерживает меня и искренне надеется и верит, что эта история все-таки найдет свой конец. Я безумно рада, что вы у меня есть. Безумно рада, что эта книга откликается у кого-то в душе. Мне не важно: много вас или мало, главное - вы есть. И это дает мне силы писать дальше, писать тогда, когда сложно, писать тогда, когда и строчку из пальца высосать невозможно, писать тогда. когда твое моральное состояние этого не позволяет. Я пойму, если вы не поверите, но я люблю каждого из вас. Вы - моя вторая семья. Обнимаю каждого и желаю приятного чтения. Надеюсь, что вам понравится:))))

Позавтракав, я осталась ждать в комнате Темпла, который решил исповедаться отцу Игнасио. Когда он закончил и позвал меня, я встала, кинула взгляд на порванную кофту, все еще висевшую на спинке стула и вышла, закрыв за собой дверь. У меня было достаточно много вопросов к Темплу, на которые он должен был ответить. Попрощавшись с отцом Игнасио, я подошла к форду f250, рядом с которой я казалась самой себе мелкой букашкой, и забралась на переднее сидение, как только Темпл разблокировал ее. Сев, я с благоговением огляделась, чувствуя, как дрожат мои колени и от восторга: я столько лет мечтала хотя бы одним глазком увидеть настоящий форд f250, а тут я села в него, прикоснулась к этой прекрасной машине, маленькая версия которой покоилась на полке в моей комнате. Помню тот день, когда я впервые увидела в ней Темпла, ехавшего со своими друзьями в заброшку, те маски, надетые на их лица, тот гонор, с которым меня встретили жители Хейтфорда. Отогнав непрошенные воспоминания, я только заметила, что Темпл наблюдает за мной не мигая.

- Что-то не так? – тихо спросила я.

- Нет, - отрицательно покачал головой он и улыбнулся. – Тебе так нравится эта машина?

Я кивнула головой, совершенно не ожидая, что Темпл после моих слов выйдет из автомобиля и подойдет ко мне с другой стороны. Открыв дверь, он кивком головы приказал выйти, и я почему-то не смогла его ослушаться. Господи, неужели старый Темпл снова в деле, и после того, как узнал, что мне нравится его тачка, он решит, что мы пойдем пешком? Вообще я не против, но тогда моя рука сама вмажет ему. Так, случайно.

- Что-то не так? – озадаченно спросила я.

- Садись за руль, - бросил он, забираясь на пассажирское сидение.

Я аж подавилась слюной. Что?!

- Ты шутишь?! – ошарашенно спросила я.

- Нет, я абсолютно серьёзен. Иди садись.

Он улыбнулся и кивнул на соседнее сидение, и я неуверенно пошла к нему, все время озираясь на Темпла и ожидая, что он крикнет «шутка, иди обратно», но ничего подобного не произошло. Я села в автомобиль, попыталась согнуть негнущиеся ноги и положила трясущиеся руки на них.

- Ну же, смелее, - ободряюще улыбнулся Темпл и, взяв меня за руку (отчего дыхание замерло), положил одну на руль. Невероятное чувство счастья охватило меня, и мне показалось, что вот-вот моя грудь взорвется воплями радости.

- Ты не представляешь, - со стоявшими в глазах слезами благодарности прохрипела я, - сколько я ждала этого момента. Папе очень нравилась эта машина, и он все время говорил, что настанет тот день, когда путешествовать по Америке мы поедем на этой машине. Мама будет сидеть рядом с ним и будет петь под старые песни, записанные ими еще в молодости на кассеты, а я буду сидеть сзади с Ричи, нашей умершей собакой, и подпевать им.

Мой голос предательски задрожал при этих воспоминаниях, и я вновь окунулась в то счастливое детство, когда папа был жив...Мне хотелось выйти из машины, но Темпл схватил меня за руку и прижал к себе, чему я была признательна. Вцепившись в него, я уткнулась в его шею и закрыла глаза, стараясь больше не плакать. Нет. Хватит с меня слез. Просто я вспомнила папу, которого мне жутко не хватает, и все.

Темпл зашевелил рукой, и вдруг из колонок машины полилась песня группы Player "Baby come back", и я, ахнув, оторвалась от него, улыбнулась и благодарно поцеловала его в щеку. Явно не ожидая от меня такого порыва, он, как вкопанный, смотрел на меня несколько секунд, а затем расслабился и смущенно улыбнулся. Темпл так умеет?! Я стала подпевать, забыв обо всем, и взяла Темпла, смотревшего на меня и смеявшегося, за руку. Он сжал мою ладонь и тоже стал подпевать. Мы запели вместе, раскачиваясь из стороны в сторону - в этот момент наши души были едины. Барабаня по рулю, я изобразила барабанщика, а Темпл стал играть на воображаемой гитаре. Когда зазвучали последние аккорды гитары, завершающие песню, Темпл громко рассмеялся, а я с восхищением и радостью наблюдала за ним, ощущая, как с каждой секундой сердце в груди стучит быстрее. И без того красивый, Темпл был великолепен, когда смеялся, особенно так легко, непринужденно: его искрящиеся глаза, растянутые в улыбке пухлые губы, открывающие вид на два ровных ряда белоснежных зубов, румянец, покрывший щеки, приподнятые широкие брови, дрожащие плечи – он был совершенным. Я невольно рассмеялась вместе с ним, до того его смех оказался заразительным.

- Спасибо, - поблагодарила его я, когда мы оба успокоились.

Ничего не ответив, он лишь притянул меня к себе, и я вновь оказалась во власти его цепких, сильных рук и невероятного аромата мяты. Я давно заметила, что от Темпла пахло мятой. Почему? Не знаю. Но я любила этот запах. И тут он запечатлел возле моих губ нежнейший в моей жизни поцелуй, от которого у меня снесло крышу. Оцепенев, я неподвижно лежала в его руках, ощущая, как горит то место, к которому недавно Темпл. Отстранившись от него, я невольно посмотрела на его губы. А затем перевела взгляд на глаза и увидела, как он изучает меня. Приблизившись ко мне, он обхватил мою голову одной рукой, а другой – талию и привлек к себе настолько близко, что наши губы разделяли несчастные два-три сантиметра.

- Знаешь ли ты, как сильно я хочу поцеловать тебя еще с того момента, как впервые увидел тебя, стоящую на той трассе возле рынка?

Завороженно смотря на его губы, я не сразу уловила смысл его слов, но, когда до меня дошло, мои брови взметнулись вверх, что рассмешило Темпла.

- Ты сейчас серьезно? – спросила я, желая всем сердцем прикоснуться к его губам.

- Абсолютно, - прошептал Темпл, обдав меня теплом своего дыхания.

Припав к моим губам, он стал целовать меня так нежно, так трепетно, что все внутри меня сжалось, а его руки двигались по моему телу так медленно, едва касаясь, что меня бросило в дрожь, Застонав от наслаждения, я обвила руками его шею, запустив ладони в густые жесткие волосы, и ответила на невинный поцелуй. Нежно поглаживая мое лицо, он опустил руки на плечи, сжав их. Я вздохнула от удовольствия, эхом отдававшемуся в моем теле, и Темпл улыбнулся, оторвавшись. Пискнув от возмущения, я открыла глаза.

- Не думал, что тебе так понравилось, - усмехнулся он, подняв бровь.

- Не могу сказать, что ты в этом особенно хорош, и все же целуешься довольно-таки сносно, - хмыкнула я. – Три бала из десяти.

Темпл рассмеялся, и звуки его низкого, раскатистого смеха бабочками отозвался в моем животе.

- Хм, извини, но о тебе я не могу сказать даже этого.

Один:один, гавнюк. Я накинулась на него с несильными ударами, скорее даже шлепками, отчего Темпл захохотал, затем схватил меня и кинул на заднее сидение и навалился сверху. В миг все перевернулось, и я закричала, чтобы Темпл немедленно отпустил меня. Нахмурившись, он скатился с меня и сел, выставив вперед руки.

- Билл? – вопросительно посмотрел на меня он.

Пытаясь восстановить дыхание, я не смотрела на Темпла, а затем все-таки подняла на него глаза и прошептала:

- Извини, я не люблю, когда на мне кто-то-то...Понимаешь...Не люблю, когда...

- Чувствуешь себя уязвимой, - закончил за меня Темпл, понимающе кивнув. – Прости, я не хотел обидеть тебя или сделать больно. Билл?

Я кивнула головой, прогоняя навязчивое воспоминание, как он тогда навалился на меня своим огромным телом, перекрыв любую возможность для побега.

- Кто он? – спросил Темпл.

Понимая, о ком он говорит, я сцепила зубы.

- Билл? Кто он? Он сидит в тюрьме?

- Нет.

- Но почему? Ты не заявила на него?! Клянусь, я найду его, и сам...

- Достаточно! – отчеканила я. – Отвези меня домой, пожалуйста.

- Но Билл...

- Пожалуйста, - умоляюще попросила я. – Я не хочу вспоминать об этом.

Темпл еще долго глядел на меня прежде, чем завести автомобиль и выехать на дорогу. Весь путь до моего дома мы проделали молча, слушая лишь, как дождь барабанит по стеклу и крыше автомобиля. Печаль заполнила меня, поочередно скармливая мне грусть, обиду, гнев, отчаяние, зависть – ненависть. К своей жизни. К тому моменту. А ведь он все еще на свободе. А ведь он живет в том же городе. А ведь я видела его после этого еще один раз, когда он пробрался пьяным в наш клуб и попытался пристать к мужчине, у которого была девушка. И еще мне было стыдно, что я так повела себя. Стыдно, что я обидела Темпла. Просто ему не нужно было спрашивать меня об этом.

Когда мы остановились возле крыльца, из дома выбежала моя мама, а за ней Лили. Выйдя из машины, я увидела, что Темпл остался и явно не намеривался покидать салон.

- Зайдешь ко мне? – спросила я.

Ответа я не услышала, так как мама схватила меня и сжала в объятиях, громко всхлипывая, отчего мне стало еще хуже. Едва сдерживаясь, я обняла ее и стала гладить по спине, глядя на Лили, которая внимательно рассматривала мое лицо, синяки на котором я успела закрасить консилером, привезенным Темплом из его дома. Ее глаза расширились, и она в немом изумлении подошла еще ближе, и тогда я поняла, что Лили все заметила.

- Мам, извини меня, пожалуйста, - прошептала я. – У меня просто сел мобильник, и я совершенно забыла предупредить тебя...

- Я так боялась, что с тобой что-то случилось! – облегченно сказала мама. – Ты наказана! Две недели домашнего ареста, ясно?

Я кивнула головой, слабо улыбнувшись, и вновь обняла маму, чмокнув ее в морщинистый лоб. Когда она отпустила меня, я подошла к Лили и бабушке, что смотрели на меня так, словно стол лет не видели, а затем обняла их обеих, чувствуя, как сердце разрывается от эмоций, названий которых не знала, не понимала... Просто хотелось плакать. Господи, что за дурацкое состояние?

Оторвавшись о них, я повернулась к машине и увидела, как Темпл разговаривает с мамой, которая ему улыбалась, а затем они обнялись, и мама погладила его по голове, отчего лицо парня смягчилось, а глаза закрылись.

- Мам, - прохрипела я, проглатывая непрошенные слезы и улыбаясь. – Познакомься с Темплом, хотя ты его и так уже знаешь.

- Конечно! – рассмеялась мама. – Я работаю у них уже 4-ый месяц. Было бы странно, если бы я его не знала.

Темпл улыбнулся при этих словах.

- У твоей мамы самый вкусный вишневый пирог на свете, - сказал он тихо, засмущавшись.

При этих словах я застыла. Что? Мама готовила ему вишневый пирог? Тот самый? По папиному рецепту? Что случилось в жизни Темпла, что маме пришлось его готовить? Почему я об этом не знала?

- Ты ни разу не готовила мне пирог после смерти папы, - нахмурилась я.

Мама виновато посмотрела на меня.

- Признаюсь, это я виноват, - вмешался Темпл. – Айрис тогда было очень плохо, и я попросил, чтобы твоя мама приготовила нам что-нибудь сладкое, а она сказала, что умеет готовить только вишневый пирог по рецепту твоего отца, а затем отказалась. Я долго упрашивал ее, а затем и Валери...

Я кивнула головой, повернулась и зашагала домой, сдерживая слезы. Да что со мной такое?! Я поднялась на второй этаж. Зашла в комнату и захлопнула дверь, заперев ее, а затем прислонилась к ней лбом, когда постучали.

- Билл, - услышала я голос Темпла.

Такой тихий и такой виноватый.

- Уходи, - бросила я.

- Что случилось?

-Уйди, пожалуйста!

- Билл, прошу тебя...

Я открыла дверь, увидев перед собой Темпла, который тут же обнял меня, войдя в комнату, и закрыл за собой дверь.

- Прости меня, - прошептал он.

- Ты ни в чем не виноват, - сказала я, вцепившись в него. – Просто какое-то идиотское состояние сейчас.

Он сел на кровать и посадил меня к себе на колени, а затем стал разглаживать мои волосы, то и дело водя пальцами рук по спине, посылая успокаивающие импульсы по всему моему телу.

- Ты же соврал мне про сестер? – спросила я.

Рука замерла.

- Нет. С чего ты взяла?

- Мамино лицо.

- Билл, это правда. Я не врал тебе.

- Мама не приготовила бы пирог, даже если бы ты упрашивал еще несколько лет. Она даже мне его не готовила после смерти папы.

- Билл..., - умоляюще прошептал Темпл, закрыв глаза.

Я провела тыльной стороной руки по его щеке, запечатлела поцелуй на его закрытых глазах, а затем прислонилась лбом к его лбу и прошептала:

- Ты ведь знаешь, что можешь довериться мне.

- Это больно.

- Знаю. Сегодня в машине я вновь ее почувствовала. Боль

- Но ты так и не призналась.

- Потому что не хочу вспоминать об этом.

«Потому что не хочу, чтобы ты ввязывался в проблемы, дурачок», - пронеслось у меня в голове.

- Вот и я тоже не хочу.

- Ты ведь понимаешь, что я все равно узнаю, - прошептала я, прикоснувшись губами к его коже возле уха.

Темпл закрыл глаза. Я приблизилась к ним и накрыла их своих ртом, нежно касаясь его век и густых темных ресниц.

- Понимаю, - выдохнул он.

- Я не сделаю этого, - прошептала я. – Если захочешь, то сам расскажешь. Это твой секрет. Я не вправе давить на тебя.

Я отстранилась от него, но он тут же притянул меня к себе вновь и прижался к моему виску губами.

- Может быть. Когда-нибудь. Но только не сейчас.

- Хорошо, - кивнула я.

В дверь постучали, и мы оба обернулись к ней.

- Эй, голубки, вы там закончили? – раздался голос Лили. Мы ничего не ответили, переглядываясь с Темплом, и тогда она забарабанила по двери. Темпл усмехнулся, и я тоже. – Отрывайте, сейчас же.

- Она снесет эту дверь, если мы ее не откроем, - пустила смешок я.

- Бедный Харви, - усмехнулся Темпл.

Я встала с него и подошла к двери, которая явно не выдерживала натиска Лили, которая отбивала на ней чечетку. Открыв ее, я чуть не получила кулаком по лицу, но Лили вовремя остановила руку, а затем стремительно вошла в комнату, хватая меня за плечо и ведя к столу. Включив настольную лампу, она приблизила ее к моему лицу и стала внимательно осматривать, а затем, явно не смущаясь ни меня, ни Темпла, задрала кофту и стала пристально осматривать мое тело, синяки на котором консилером закрасить мне в голову не пришло.

- А теперь выкладывайте правду, пока я вас тут всех не укакошила, - железно произнесла она и села около Темпла, кинув на него испепеляющим взгляд. – Это ты, черт бы тебя побрал, сделал с ней?

Брови Темпла поползли вверх, и на миг мне показалось, что они вот-вот окажутся на макушке.

- Прости, что? – только и вырвалось из него. – Ты думаешь, я смог бы причинить ей боль?

- Ой, только не говори, что до вчерашнего дня ты ничего ей не делал! – ядовито бросила она, оглянувшись на дверь, которая была не закрыта. Встав, она заперла ее, а затем подошла к Темплу и грозно нависла над ним. – Не я призвала свою компашку и в заброшке устроила ей «сюрприз», который закончился сломанной рукой и убитыми нервными клетками! – она тыкнула в его грудь пальцем, надавливая на кожу острым ноготком, покрытым синим лаком. – Это не я травила ее, пытаясь прогнать ее из этого города! Это не я играла с ней в кошки-мышки, пока...

Лили! – прервала я ее, желая все объяснить, но тут Темпл неожиданно резко встал, отчего Лили невольно сделала шаг назад и испугалась, и не мигая холодно посмотрел на нее.

- Я не отрицаю, что всячески изводил Билл, о чем горько сожалею, не отрицаю, что некоторые мои мысли и поступки достойны того, чтобы избить меня до полусмерти, не отрицаю, что причинял ей боль, как физическую, так и моральную, и о чем, опять же, сокрушаюсь, но я никогда бы не сделал с ней того, что было вчера. Никогда.

- Лили, - я подошла к ней и обхватила ее руки. Она посмотрела на меня, и я увидела в ее глазах слезы.

Ты даже представить не можешь, как я испугалась, когда твоя мама позвонила мне, как мне было страшно, потому что в голову лезли всякие ужасные мысли...

Я обняла ее.

- Прости меня, - сказала я, уткнувшись носом в ее плечо. – я не хотела причинять тебе беспокойство...

- Дурочка, я же люблю тебя, - всхлипнула Лили и сжала меня в руках.

Мы долго стояли так, сопереживая друг другу, нежась в объятиях и радуясь, что каждый из нас в порядке. Вытерев слезы, я отстранилась от меня и села на кровать, вновь рядом с Темплом, который отошел от слов, произнесенных Лили.

- Объясните мне, что произошло, - попросила она.

Я посмотрела на Темпла, ища у него поддержки, и наши с ним взгляды скрестились. Он кивнул.

- Вчера я была с Джейми. Мы с ним созвонились после того, что произошло в лесу, и он попросил, чтобы я принесла ему лекарство от головы. – плечи Темпла напряглись. – Было поздно, когда я вышла от него, и я не сразу заметила шум, который доносился из-за поворота. Меня похитили. Не помню, как я оказалась в машине, но со мной в салоне сидели двое мужчин в масках Шестерки и косили под вас, - я кивнула на Темпла. – Сначала я восприняла это несерьезно, но потом поняла, что это не вы. Потом меня нашел Темпл. Все.

- Они сделали тебе что-нибудь? – спросила Лили нетерпеливо. – Эти синяки неспроста.

- Это произошло, когда я попыталась сбежать. Они просто грубо меня остановили, - я театрально улыбнулась. – Ничего страшного. Темпл вовремя оказался рядом.

Я посмотрела на него и заметила, как потемнели его глаза и желваки заиграли на щеках.

- Что с ними? – спросила Лили, повернувшись к нему. – Вы их просто отпустили.

- Лучше не лезь в это дело.

Его лицо покраснело. Я подошла к нему ближе.

- Темпл, я хотела задать тебе тот же вопрос сегодня все утро. Что с ними? Кто они? Почему они хотели, чтобы мы уехали отсюда?

- Не важно, - он резко встал и направился к двери, широко распахнув ее и сбежав по лестнице.

Я поспешила за ним, все время окликая его, но он не мешкал ни секунды, наскоро попрощавшись с моей мамой и бабулей, что сидели в гостиной и о чем-то разговаривали, а затем вышел на улицу, стремительно направляясь к машине. Разблокировав ее, он буквально влетел в салон и сел в нее, так надавив на педаль газа ногой, что шины завизжали и машина стремительно вылетела на дорогу.

- Что это значит? – озадаченно спросила Лили.

- Что ему есть что скрывать, - нахмурилась я, напрягаясь всем телом.

***

Я не мог рассказать ей правду. Не мог сказать, что наши отцы заказали ее похищение. У меня язык не поворачивался ей об этом, потому что (я уверен) она посчитала бы, что я с ними заодно. Но это было не так. Всю ночь мы провозились с этим биомусором, который висел в заброшенном оперном театре, а потом я уехал, желая быть ближе к Билл. Но они до сих пор там. Большую часть информации мы уже выбили из них, но мне необходимо узнать кое-что еще.

Оставив машину в тени здания, я подошел к центральному входу, деревянные двери которого изрядно потрепало время. Сырые, набухшие доски чуть заметно скрипели, открывая вид на широкий вместительный холл, в центре которого стоял балкон, с ведущими к нему по бокам мраморными лестницами. Некогда белый, он посерел от сырости и времени и едва удерживал на себе несколько человек одновременно. Стены, цвета берлинской лазури, заметно почернели в некоторых местах и были насквозь продырявлены чьими-то острыми зубами. По ним постоянно стекала вода ввиду частых дождей в Хейтфорде, отчего от стен пахло сыростью. Даже сейчас с потолка капала вода, сначала попадая на давно погасшие люстры, а затем на мраморный пол, испещренный темными прожилками, создающими своеобразный узор.

Вступив на лестницу, я медленно поднялся по ступеням, вновь и вновь испытывая на прочность камень, а затем оказался в длинном широком коридоре с многочисленными ответвлениями и нишами, которые, наверняка, когда-то скрывали влюбленных или страстных натур, а сейчас вдоль и поперек кишели крысами. Преодолев коридор, тянущийся далеко вперед, я раскрыл двухстворчатые двери, одна из которых немного накренилась и грозилась когда-нибудь рухнуть кому-нибудь на голову, и оказался в огромном, просторном зале, который насчитывал несметное количество кресел и множество валяющихся на них сценических костюмов. Какое расточительство.

Медленно спускаясь по лестнице, ведущей меня к невероятно большой, высокой сцене, над которой висели люди, заслужившие самое ужасное наказание, я медленно обводил помещение глазами, словно видел его впервые. Изъеденные, раскрошенные сидения колыхались от порывов ветра, проникавшего сюда сквозь дыру в потолке, на котором были изображены ангелы. Остановившись, я взглянул на него, в который раз поражаясь работе мастера, чья тонкая рука написала столь восхитительные лица. Обладая классической красотой, они улыбались нам, освещая собой, своими крыльями, глазами цвета небес это пропащее место. Их белые крылья были настолько реалистично написаны, что мне казалось, будто они живые, будто вот-вот позволят им покинуть эту потолочную клетку и вспорхнуть на небо, с которого они будут наблюдать за нами. Длинные изящные пальцы ангелов то касались лица, то крестили, то взывали, то стирали слезы, а их розовые полные губы все это время расплывались в улыбке. Ее лицо тоже должно быть. Улыбаться мне, освещать мой путь и не давать тьме поглотить меня.

Встретив Зейна, который караулил наше место, я подошел к нему и спросил:

- Они сказали еще что-нибудь?

Он отрицательно помотал головой.

- Сколько еще мы будем держать их здесь?

- Выпустим их сегодня вечером, а там уже будь что будет.

- Но тогда наши отцы узнают, что мы в курсе дела.

- Это нам только на руку.

- Ты хочешь пошпионить?

- Именно. Пора побыть папиным сыночком, который помогает ему в делах, Зейн. Ты сделаешь это для меня, пожалуйста?

- Ты хочешь, чтобы это сделал я? – кивает он.

- Да. Ты сам знаешь, что у меня за отношения с моим папашей. Мне нужно лишь узнать, что связывает мать Билл с нашими отцами.

- Хорошо. Я думаю, будет правильным, если подключится еще Эйден. Его папка знает всю подноготную каждого.

- Пожалуй, ты прав. Я поговорю с ним сегодня.

- Я не понимаю, зачем им это было нужно. Почему? Что им сделала мать Билл? Или сама Билл?

- Не знаю, но что-то мне подсказывает, что ответы надо искать в прошлом, - ответил я, снимая тело с веревки.