Несломленный [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Я вошел в церковь и тут же увидел отца Игнасио, молящегося напротив фигуры распятого Христа. Перекрестившись, я поцеловал свой крест и тихо подошел к тому человеку, который в самые трудные времена был со мной. Старый, до ужаса худой, высокий, но сутулый, одетый в рясу, никогда не кричит, никогда не ругает, слушает, всегда готов помочь, переживает за каждого так, словно все люди - его дети, протягивает руку помощи даже тогда, когда ее отвергают – вот он, отец Игнасио. Встав около него на колени, я взглянул на распятого Христа, закрыл глаза и начал молиться, открывая свою душу тому, кто ее создал. Я молил его о том, чтобы ей больше не было больно. Я молил его о том, чтобы она навсегда забыла о том ужасе, который ей довелось испытать. Я молил его о том, чтобы она всегда улыбалась. Я молил его о том, чтобы она всегда была счастлива. Я молил Бога помочь мне найти того ублюдка и убить его. Я молил его о том, чтобы ее душа больше никогда не страдала. Она создана для счастья. Она создана, чтобы улыбаться. Билл.

- Здравствуй, Темпл, - раздался рядом голос отца Игнасио, и я открыл глаза, щурясь от яркого света.

Я посмотрел на священника, стоявшего над мной, и медленно перекрестился, вновь поцеловав крест, висевший на моей шее, а затем поднялся на ноги. Я посмотрел в его большие черные глаза, в которых плескалась такая грусть, что мне стало не по себе.

- Как она? – прошептал я.

- Спит.

Я кивнул головой, сглатывая комок, вставший в горле. Перед глазами стояло лицо Билл, искаженное от боли, причиненной ей воспоминаниями, а в ушах то и дело раздавались ее вопли, мольба...Я тряхнул головой, пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний, которые крутились весь вечер и всю ночь в моей голове.

- Это правда? – спросил отец Игнасио.

Я недоуменно взглянул на не7го.

- Что именно? – спросил я в ответ.

- То, что она говорит? То, что ты мучал ее все то время, пока она здесь находится?

Я потупил взгляд, не решаясь смотреть в глаза отцу Игнасио, потому что ему я никогда не смогу соврать. Чувство вины непомерным грузом лежало у меня плечах. Моя голова дернулась в сторону и щеку неприятно обожгло, когда раздался звон пощечины.

- Не такому я тебя учил, - задыхаясь прошептал отец Игнасио и подошел к скамье, на которую в следующую же секунду рухнул. – Уходи!

Я почувствовал, как в эту минуту омерзение к самому себе достигло апогея, и меня затошнило. Стремительно подойдя к отцу Игнасио, я упал на колени и взял его за трясущиеся руки, которые он пытался вырвать из моих ладоней.

- Прошу, - умоляюще просипел я. – Только ты не отворачивайся от меня. Умоляю. Я ведь глуп. Весь состою из ненависти к этому миру, и, когда мой взгляд упал на нее, все внутри меня решило, что именно она поможет мне избавиться от нее. Но вместо того, чтобы сблизиться с ней, я причинял ей боль, потому что..., потому что... Господи! Да потому что моя любовь – это страдания! Если я люблю, то причиняю боль! Ты понимаешь?!

Не стыдясь своих слез, я взглянул в большие черные глаза священника, чувствуя, как паника вновь накрывает меня.

- Смогу ли я заслужить ее прощения? – прошептал я, чувствуя, как голос начинает пропадать. – После всего, что я причинил ей?

Отец Игнасио положил руку мне на голову и мягко разгладил спутавшиеся пряди волос, а затем улыбнулся.

- У нее большое сердце, - ответил он спустя несколько минут, показавшимися мне часами. – И в нем определенно есть место для тебя.

Радость затопила меня, отчего я стал задыхаться. Перевернувшись, я со стуком откинулся назад, прикрыв лицо руками. Господи, пожалуйста...

- Скажи мне, где она. - попросил я. – Я не хочу оставлять ее одну.

- Пятая комната слева.

Я кивнул головой и пошел к двери, прятавшейся за иконой в проеме. Открыв ее, я стремительно зашагал по длинному расписанному библейскими событиями коридору и остановился напротив той двери, где сейчас находилась она. Я прислонился к дереву лбом и негромко выдохнув, открыл дверь, впустив немного света в полутемную комнату, где стояла только кровать, письменный стол и шкаф с книгами. Излучая голубой цвет, горел ночник. Тот самый. Подаренный мне отцом Игнасио, когда мне было двенадцать лет из-за ночных кошмаров, не дававших мне спать, он светил для Билл. Это была моя комната в этой церкви, куда я часто в последнее время приходил, чтобы побыть собой и предаться мыслям о прекрасном. О ней. Я подошел к ней, тихо, незаметно, и опустился возле кровати, наблюдая за мерно спящей Билл. Нет, за Арвен. Моет быть, я тот самый предназначенный для нее Арагорн? Но во мне нет благородности. Я причинял боль людям, которые этого не заслуживали. Она этого не заслуживала.

Успевшие отрасти волосы разметались по подушке, пухлые розовые губы чуть приоткрылись, ресницы, лежащие на щеках, трепетали, маленькие ладошки с длинными пальцами словно тянулись к шее, цепляясь за одеяло, которым она была укрыта. Волна нежности затопила меня. Такая маленькая, такая красивая, такая безмятежная, но в то же время храбрая и отважная... Словно почувствовав, что здесь кто-то есть, она нахмурилась и дыхание ее остановилось. Не понимая, что делаю, я поднес руку к ее лицу, опустил ее, нежно проведя пальцами по ее гладкой щеке, и тут же убрал, боясь, что это вконец разбудит ее. Мне не хотелось тревожить ее сон. Как только я убрал руку, она потянулась за ней, схватила длинными холодными пальцами и прижала ее к своей щеке, отчего привела меня в замешательство. Сердце бешено застучало в груди, кровь прилила к щекам, дыхание задержалось, и все свелось только к этим секундам. К этому моменту, навсегда запечатлевшемуся в моей памяти.

- Прости меня, - прошептал я, прислонившись головой к матрасу и закрыв глаза. – Прости меня, если сможешь.

***

Солнце ярко слепило глаза. Настежь открытые два окна впускали утреннюю прохладу в комнату. В замешательстве я уставилась на потолок, когда почувствовала, как рука, обхватившая мою ладонь, сжалась еще сильнее, а затем повернула голову и увидела его. Сидящего на полу и прислонившегося к краю моей кровати Темпла, который спал. Расслабленное лицо было обращено ко мне, и я вдоволь могла насладиться прекрасным видом невероятно пухлых и нежных губ, прямого тонкого носа, густых ресниц, обрамляющих его большие голубые глаза и щек, покрывшихся румянцем. Не выдержав, я приблизила к нему свое лицо и откинула прядь темно-каштановых волос со лба. Мне захотелось, чтобы этот момент длился вечно. Непривыкшая видеть его таким безмятежным, я не могла оторвать глаз, пока не увидела, как затрепетали его ресницы и как через несколько минут он проснулся. Ясные глаза цвета летнего неба в Майами смотрели на меня, внимательно изучая, а я в это время глядела на него. Никто из нас не решался что-либо сказать

- Привет, - настороженно произнес Темпл, нарушая тишину.

- Привет, - ответила я в ту же секунду и смутилась, вспомнив, что моя рука все еще находится в его.

Может быть, он этого вовсе не хочет, но не убирает руку, потому что жалеет меня?

- Как ты себя чувствуешь? – спросил он, привстав и хрустнув костями.

- Ты весь холодный, - игнорируя его вопрос, сказала я.

Ничего не говоря, он прислонил другую руку к моему лбу, а затем к щеке, потом к носу. Каждое прикосновение заставляло мое тело трепетать.

- Главное, что тебе тепло, - выдохнул он и пошел в сторону окна, чтобы закрыть его.

Когда его рука оборвала контакт со мной, я почувствовала, как все внутри меня готово кричать – он необходим мне. Привстав, я увидела разорванную толстовку, аккуратно лежащую на спинке стула, и мне тут же стало плохо: воспоминания вновь нахлынули на меня. Закрыв глаза, я попыталась вздохнуть, но легкие словно слиплись в груди.

- Билл? – раздался совсем рядом голос Темпла. – Билл?!

Он обхватил меня за плечи и неистово затряс, но я все равно не могла дышать, и тогда он схватил кувшин с водой, стоявший на столе и плеснул в меня все содержимое. Легкие расслабились, и я судорожно вздохнула, хватаясь за Темпла обеими руками.

- Малышка, все хорошо, я здесь, рядом с тобой, - начал Темпл, обхватив мое лицо двумя руками. – Я никому не дам тебя в обиду, слышишь? Все хорошо. Тебе не о чем переживать, малышка.

Я кивнула головой, и его брови разошлись, лицо расслабилось, а губы расплылись в улыбке. Прижав к себе, Темпл крепко обнял меня и поцеловал в макушку.

- Хочешь, я расскажу тебе сказку? – спросил он.

Не удержавшись, я хихикнула.

- Что?

- А ты думаешь, что такие, как я, не читают сказок? – спросил он.

Посмотрев на него, я отрицательно покачала головой, а Темпл прошелся пальцем по моей щеке.

- Слеза, - ответил он на мой вопрос, который так и не был задан.

Я кивнула головой, смотря в бездонные глаза человека, вызывавшего во мне самые противоречивые чувства.

- Мне долго ждать? – решила я нарушить молчание.

Темпл усмехнулся и начал рассказывать сказку о белом кролике и пяти его друзьях, которые то и дело попадали в приключения: то сбегали от людей, у которых они тащили еду, то переодевались в одежду маленьких детей и разыгрывали сценки, то думали о том, как взломать машину старика, у которого жутко воняли сапоги, и прокатиться на ней, то мечтали о дальних путешествиях, строя планы на будущее. Я слушала с замиранием сердца, ловила каждое слово, которое срывалось с его губ, чувствовала эти вибрации в груди, когда он говорил, наслаждалась даренной его руками безопасностью, согревающим меня теплом и безмолвно благодарила его за те усилия, приложенные для того, чтобы я обо всем забыла.

- Темпл, - прошептала я спустя несколько минут после того, как он закончил, - скажи мне честно: это ты сделал?

Я не решилась взглянуть на него в этот момент, потому что до безумия боялась увидеть в глазах его, что это сделал он. А еще мне хотелось закрыть уши, чтобы точно не услышать ответ, который навсегда может изменить то, что здесь происходит.

- Я согласен, что натура моя ужасна, - хрипло начал Темпл, сжимая меня еще сильнее, словно боясь, что я могу сбежать, - что весь я состою из зависти, гнева, лжи и ненависти. Согласен с тем, что ты сказала вчера, - я сжалась в его руках, чувствуя, как слезы стекают по щекам и грудь разрывает от криков, которые все никак не могут вырваться. Нет, пожалуйста...- я – это зло. Я завидую тем людям, у которых жизнь не такая, как у меня и моих братьев. Я гневаюсь на судьбу, потому что она решила обделить именно меня и моих братьев. Я лгу самому себе и всем остальным, чтобы было легче жить, чтобы выжить. И за это я ненавижу эту жизнь, потому что она дала мне крылья для полета, но, когда я взлетел, оторвала мне их с корнем и швырнула о землю. Мне не стыдно в этом признаться. Нет. Я не таю это ни от кого. Но, поверь, я бы никогда не сделал бы такое. Я причинял тебе боль и получал от этого извращенное удовольствие, пугал, но такое? Никогда. Ни за что.

Не выдержав, я так крепко его обняла, что мне показалось, что вот-вот и у меня сломаются руки. И тогда он сделал то же самое в ответ, уткнувшись мне в шею.

- Не бросай меня, - прошептала я.- Пожалуйста.

- Никогда, - прошептал в ответ Темпл.

Я расплакалась. Мне было так грустно, так тоскливо, так обидно за все, что нам причинила жизнь, что хотелось крушить все вокруг. Рука Темпла легла мне на спину и стала поглаживать меня, водя пальцами то вверх, то вниз, отчего кожа покрылась мурашками и все внутри замерло. Я хотела поцеловать его. Отстранившись от него, я взглянула в его глаза, а затем перевела взгляд на губы, как говорила Лили, «цвета спелой клубники». Темпл обхватил мое лицо рукой с правой сторону и медленно потянулся ко мне, а я закрыла глаза, предвосхищая этот момент. Мне так хотелось, чтобы он поцеловал меня, так хотелось почувствовать вкус его губ, тепло его дыхания, нежность погрубевших от постоянных тренировок рук...

- Кх-кх-кх, - раздалось рядом чье-то кашлянье, и я резко открыла глаза, повернувшись туда, откуда исходил звук. Отец Игнасио смотрел на нас из-под своих очков и хмурился так сильно, что его брови превратились в одну сплошную.

Темпл сокрушенно улыбнулся и прикрыл меня своей грудью. Только сейчас я заметила, что все это время была без штанов. Быстро натянув одеяло на себя, я вновь юркнула за спину Темпла, который еле сдерживал смех. Да и я тоже. Отец Игнасио выглядел весьма комично.

- Завтрак готов, - бросил он и вышел.

- И тебе доброе утро, падре! - выкрикнул Темпл и взорвался хохотом на последнем слове.

Не выдержав, я тоже засмеялась, упав на Темпла, который развалился на кровати.

- Вот нужно было ему зайти именно сейчас, - простонал Темпл, потянув меня за волосы.

Я улыбнулась. Он резко встал с кровати и протянул мне руку, но я отрицательно покачала головой.

- Мне нужна одежда.

- Что?! – Темпл нахмурился. – Минуту назад тебя ничего не смущало!

- Это было минуту назад, - хитро улыбнулась я.

Темпл простонал что-то нечленораздельное, открыл шкаф и достал оттуда длинные спортивные штаны и темно-синюю футболку с эмблемой Ford.

- Отвернись.

Закатив глаза и при этом улыбнувшись, Темпл отвернулся, скрестив руки на груди, а я тем временем сняла свою футболку, взяла его, поднесла к лицу и вдохнула его запах. Натянув ее, я принялась за штаны.

-Темпл, у нас проблемы, - сказала я, смотря на брюки, которые были мне настолько большими, что стоит мне сделать хотя бы шаг, как я тут же свалюсь на пол, и придется Темплу сообщить моей матери, как комично я умерла в католической церкви из-за его штанов.

О Господи, мама! Наплевав на штаны, я тут же швырнула их обратно на кровать и под недоуменным взглядом Темпла начала судорожно искать телефон.

- Срочно, Темпл, где мой телефон?! ­–напряженно спросила я, обыскивая комнату.

- Он у меня.

Достав его из верхнего ящика, куда не дотягивалась моя рука, Темпл протянул его мне, и я тут же разблокировала его, увидев огромное количество пропущенных звонков от мамы, Лили и Джейми.

- Что-то случилось? – спросил Темпл.

- Мама. Бабушка. Лили.

Темпл кивнул головой. В трубке раздался взволнованный голос мамы, которая явно не спала всю ночь. О нет, она плакала.

- С тобой все хорошо?! – закричала мама в трубку. – Ты в порядке? Где ты? Почему не брала трубку?! Где ты была всю ночь?!

- Мама, со мной все хорошо, - поспешила успокоить ее я. – Умоляю тебя, прости меня, совсем забыла предупредить тебя о том, что меня пригласили на вечеринку!

Я врала и чувствовала, как краснеют мои щеки. Лгать маме, да еще и в таком месте – сомнительное удовольствие.

- Не ври мне! – воскликнула она, плача. – Лили провела у нас весь вечер и всю ночь, и она сказала, что никаких вечеринок в городе сегодня не должно было быть!

- Мама, это...Я ...Понимаешь...

Выхватив трубку у меня из рук, Темпл начал говорить:

- Здравствуйте, миссис Уэйн. Это Темпл Эйбрамсон. Простите, это моя вина, что Ваша дочь не вернулась сегодня ночью, так как, к сожалению, друзья подмешали мне в стакан алкоголь, и я попросту не мог отвезти Билл домой...Я не хотел рисковать ее жизнью. Не волнуйтесь, прошу Вас, поверьте, ничего не было, Билл спала в отдельной комнате, предварительно запертой на ключ... Сейчас мы заехали в церковь, где падре угощает нас завтраком. Через час я привезу к Вам Билл в целости и сохранности. Простите еще раз за такую несуразицу и прошу Вас, только не плачьте. С ней все хорошо... Спасибо Вам. До свидания. Передаю трубку Билл.

Все это время я стояла и любовалась Темплом, который в открытую врал моей маме и совершенно не краснел, словно все, что он сказал только что – сущая правда. Поражаясь тому, как умело Темпл овладел столько полезным иногда навыком, я взяла телефон и заговорила с мамой, успокаивая ее и Лили, которая что-то говорила на фоне. Закончив с ними, я посмотрела на Темпла, который разглядывал мои ноги.

- Что, никогда не видел девчачьих ног? – не удержавшись, я улыбнулась.

- Во-первых, не девчачьих, а женских, во-вторых, таких, как у тебя, никогда, - подмигнул он и расплылся в улыбке.

Словно приросшая к полу, я стояла, склонив голову набок, и наблюдала за ним, за этим новым Темплом, который открывался перед мной сегодня с совершенно другой стороны.

- Что, наслаждаешься видом? – усмехнулся он.

- Было бы еще на что смотреть, - фыркнула я и вновь потянулась за штанами.

Натянув их, я собиралась подвернуть штаны, когда Темпл сел на одно колено перед мной и сделал все за меня, а затем завязал шнурочки, торчащие из пояса брюк. Изумление, откровенно написанное на моем лицо, развеселило Темпла, который явно забавлялся. И тут он подошел ко мне так близко, что я на миг растерялась: ноги подкосило, дыхание сперло, и я вся натянулась, как струна.

- Наш завтрак стынет, - прошептал он мне на ухо. – И да, вкусно пахнешь.

Я улыбнулась и обхватила протянутую мне руку, отдаваясь этому моменту. Отдаваясь душой Темплу.