Часть 79. Приманка
Альбина пришла в себя не сразу. Сначала было ощущение холода. Такого, который подползает исподтишка, как крыса и забирает под кожу. Казалось, что она лежит прямо на камне. Спина ныло тупо и долго, как после падения. Голова гудела, будто в неё всю ночь били молотком.
Она попыталась вдохнуть, воздух был тяжелый, сырой, пах старым железом, плесенью и чем-то ещё...машинным.
Сознание возвращалось рывками, кусками.
Она дернулась. Руки не были связаны. Это она поняла сразу. Но они были тяжелыми, будто налиты свинцом. Пальцы слушались плохо, с задержкой. Альбина медленно провела ладонью по полу. Холодный бетон. Шершавый. С мелкими камешками. Значит, не квартира и не комната. Даже не больница.
Подвал.
Где-то капала вода. И каждый этот удар отдавался в висках.
Она попыталась сесть, получилось не сразу. Перед глазами все поплыло, мир накренился, будто её посадили на карусель и резко толкнули. В горле было сухо, язык прилип к нёбу. Во рту вкус химии и железа.
— Блять... — выдохнула она хрипло, сама не узнав свой голос.
Голос был чужой. Сломанный.
Альбина огляделась.
Помещение было небольшое. Грубые стены, побелка местами осыпалась, торчал голый кирпич. Окна не было. Ни щели, ничего.
Дверь. Вот она сразу бросилась в глаза. Железная, толстая, с облупившейся зеленой краской. На уровне глаз задвижка, заводская. Не самопал, явно делали с умом.
И за этой дверью были голоса.
Не сразу. Сначала глухой гул. Потом уже слова начали прорезаться.
?: Я ж говорил, аккуратнее с ней.
?: А чё аккуратнее? Она ж приманка просто.
?: Не просто. Слушай, я потом за это перед Грехом отвечать не буду.
Альбина замерла. Сердце сначала дернулось, потом ухнуло куда-то вниз. Она даже не дышала, боясь вдохом выдать себя.
Мужские голоса. Их было несколько, говорили спокойно. Не пьяные были, это было уже страшно.
— Бауманские, — прошептала она одними губами, не произнося вслух.
За дверью послышался смех, короткий и без веселья.
?: С бабой они переборщили, — сказал кто-то, — женщин мы так-то не трогаем.
?: Да кто ж знал, что так будет, — отрезал второй. — Кощей говорил что старая, никто и искать не будет. А она, сука, оказалась не такой уж и пустой.
Альбину затрясло. Они говорят о Зое.
Как о вещи. Как о просчете. Как о неудобстве.
Она прикусила губу до крови, что бы не закричать.
В голове вспыхнуло бездыханное тело тети, лежащее в той холодной комнате.
?: Девку не трогать пока, — снова сказал низкий голос.
?: Пока, — эхом отозвались.
?: Она нам живая нужна.
Слово «живая» прозвучало так, будто это временно.
Альбина медленно подтянула колени к груди, обхватила их руками. Она чувствовала, как внутри все сжимается в тугой, болезненный ком. Страх был, да. Но поверх него поднималось другое.
Злость.
Она не знала, выберется ли отсюда. Не знала, найдут ли её пацаны. Не знала, сколько времени у неё есть.
За дверь снова послышались шаги. Кто-то подошел ближе. Задвижка лязгнула, но не открылась. Просто проверили.
?: Очнулась уже, небось, — бросил кто-то.
?: Ничего, пусть полежит. Не сдохнет. Холод полезен, — шаги удалились.
Она уже не знала, сколько прошло времени. Но когда дверь снова лязгнула так, что звук отдался в костях, Альбина дернулась.
Она вздрогнула, но не отпрянула, наоборот, выпрямилась, как смогла. Сердце колотилось, но лицо она удержала. Злость держала лучше любого каркаса.
В проеме появился один из них.
Лет двадцать пять, может больше. Высокий, сухой и жилистый. Не шкаф и не громила, опасный именно тем, что в нем не было лишнего. Лицо угловатое, скулы острые, будто их ножом вырезали. Глаза темные, тяжелые, смотрели без любопытства: как на предмет. Волосы коротко отстрижены, почти под машинку. Куртка кожаная, довольно дорогая. Руки в мелких шрамах, костяшки сбитые, ногти короткие.
Он закрыл за собой дверь, не спеша. Проверил задвижку. Только потом посмотрел на неё.
— Чё смотришь? — первой рванула Альбина. — Думаешь, я тут сдохну тихо, да?
Голос сорвался, но злость вытянула фразу. Она поднялась на ноги, держась за стену.
— Вы кто такие, а?! — заорала она. — Думаете, вам всё можно?! Думаете, если вы мужики, так можно людей как скот таскать?!
Он не ответил. Просто смотрел.
Медленно прошел мимо неё к ржавой раковине в углу. Открыл кран, вода пошла рывками. Он взял мутный стакан, наполнил наполовину, закрыл воду.
Присел на корточки рядом с ней. Не близко и далеко не по-дружески. Просто как приседают рядом с раненым животным.
?: Пей, — сказал спокойно.
Это спокойствие взбесило сильнее любого крика.
— Да пошёл ты! — выплюнула она и резко пнула ногой стакан.
Вода расплескалась по полу, стекло звонко ударилось о стену и разлетелось.
Тишина повисла на секунду и он медленно выпрямился. И в эту секунду с него будто сорвали крышу.
Он шагнул к ней резко, одним движением, схватил за шею и впечатал спиной в стену так, что у неё из груди выбило воздух. Пальцы жесткие, сухие, сжались под подбородком. Не душил сразу. Давил.
?: Ты чё, сука, бессмертная?! — прошипел он ей в лицо. — Думаешь, тебе тут театр?!
Альбина захрипела, вцепилась в его рукав, но сил почти не было.
?: Ты должна каждый вдох благодарить, — продолжил он тихо, сквозь зубы, — что родилась девкой. Поняла? Мужиком бы была, уже в канаве валялась.
Он наклонился ближе.
?: И родителей своих благодари. Что ты вообще дышишь.
Резко отпустил.
Альбина сползла по стене, кашляя, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Горло жгло, перед глазами плясали черные точки. Она сидела, согнувшись, обхватив себя руками, но взгляд не опустила.
Он стоял над ней, тяжело дыша, будто сдерживал ещё один рывок.
Прошло несколько секунд и тут она подняла голову.
— За что... — голос был хриплый, но ровный. — За что вы так с ней?
Он замер. Не шагнул, не ответил.
— За что вы так с пожилой женщиной? — продолжила она, медленно и отчетливо. — Что она вам сделала?
Он смотрел на неё и в глазах мелькнуло что-то темное. Не жалость. Не стыд. Злость другого сорта, та, что поднимается, когда тебе тычут в больное.
— Я вам нужна была, — голос у неё дрогнул, но она не остановилась. — Так почему не меня?! Почему её?!
Слова начали вырываться быстрее и громче.
— Я тут! — крикнула она. - Я! Так за что вы её убили?!
Слезы подступили резко, предательски. Она зажмурилась на секунду, но потом снова посмотрела на него. Прямо.
— Она вам что, жить мешала?! — голос сорвался. — Она даже не знала, кто вы такие!
Он резко отвернулся. Прошелся по комнате, ударил кулаком по стене, глухо и без крика. Потом остановился спиной к ней.
?: Не лезь, — сказал он глухо. — Ты не понимаешь.
— Тогда объясни! — выкрикнула она. — Объясни, раз такой смелый!
Он обернулся медленно.
?: Иногда, — сказал он холодно, — люди умирают не потому что, виноваты. А потому что рядом стояли.
Он посмотрел на неё сверху вниз.
?: Ты рядом стояла.
Слова упали, как бетонная плита.
Он развернулся к двери, дернул задвижку.
?: Сиди тихо, — бросил напоследок. — И не проверяй, насколько мы терпеливые.
Дверь захлопнулась и Альбина снова осталась одна.
Она сидела на полу дрожа, с красными следами на шее, с мокрыми глазами и с такой злостью внутри, что ей казалось, если дать ей нож, она пойдёт и будет резать пока руки не отвалятся.
Она вытерла лицо ладонью.
— Сволочи, — прошептала она.
***