Часть 75. Хуже смерти.
Вова шел быстро, почти не оглядываясь, будто боялся что если остановится, рухнет прямо на месте. Альбина за ним едва поспевала. Молча, угрюмо, с тем невидимым грузом, который носят лишь мужчины, которым пришлось увидеть то, чего никто не должен видеть.
Они сворачивали один двор за другим, пока наконец не вышли на пустынную улицу. Серая, давящая тишина в городе уже переходила в вечернюю сырость. Ветер поднялся, как будто провожая их к чему-то неизбежному. Волосы Альбины хлопали по щекам, мешали смотреть, но та не останавливалась.
И наконец, Вова остановился.
Перед ними стояло небольшое здание. Старое, облезлое, с желтым тусклым светом в одном единственном окне. Асфальт перед ним был треснувшим.
Альбина уже по коже чувствовала неправильность происходящего. Она подняла глаза выше и увидела табличку.
МОРГ.
Её дыхание сорвалось. Будто кто-то сжал горло изнутри.
— Вова... — голос дрогнул, — зачем мы тут?.
Он не смотрел на неё. Стоял застыв, вжав руки в карманы. Спина напряжена как канат, он даже слова не пытался подобрать.
И тут дверь морга открылась.
Изнутри вышел мужчина, высокий, узкий в плечах как гвоздь. На нем был форменный костюм, аккуратно выглаженный. Очки блестели при свете фонаря. И лицо сухое, каменной, без единой эмоции. Типичный «мусор» тех времен: холодный, надменный, будто мир ему что-то должен.
Он взглянул на Вову так, будто перед ним стоял не человек, а кусок грязи. Потом перевел взгляд на Альбину.
Её передернуло.
Мужчина словно сканировал её глазами, не торопясь, со злой, ледяной оценкой.
Ильдар: Ильдар Юнусович, — представил он коротко, хриплым голосом.
Альбина сглотнула, пытаясь держаться.
— Добрый...вечер.
Он не ответил, продолжил:
Ильдар: Вы Альбина Кузьмина?
Она кивнула.
Ильдар Юнусович тяжело вздохнул, будто ему уже надоело все это, и произнес:
Ильдар: Пойдемте.
Альбина резко повернулась к Вове, тот стоял, опустив голову, но кивнул ей.
Она сделала первый шаг и уже сам запах ударил в нос: тяжеловатый, сладковатый и липкий. Запах металла, формалина, смерти. Морг жил своей чужой жизнью.
По коридору тянуло холодом, словно всё пространство было холодильником. Лампы над головой моргали. Тишина стояла такая, что слышно было, как у Альбины стучало сердце, быстро, беспорядочно.
Ильдар Юнусович шел уверенно, буднично. Как будто ведет её не по моргу, а по бухгалтерии.
Ильдар: Вы ведь с ними, да? — произнес он вдруг, не оглядываясь. Голос сухой, режущий, как наждак. — С группировщиками?
Альбина молчала. А он и не ждал ответа.
Ильдар: Про Тилькина знали? — бросил резко. — Мальчишку, которого как ваши вчерашние «герои» забили?
Она вздрогнула. Да, вспомнила Ералаша и это ударило её по нервам.
Ильдар: И даже после всего этого... — он остановился у двери, — вы не отстранились?
Он говорил как человек, который осуждает не столько поступок, сколько сам факт ее существования.
Но сейчас Альбина его почти не слышала.
Она смотрела на закрытую дверь слева.
Внутри...что-то. Кто-то.
Мужчина открыл дверь.
Комната оказалась маленькой. Бледные стены, желтая лампа под потолком, столы из металла и в центре каталка. На ней лежало тело, накрытое белой простыней, аккуратно, по-больничному.
Тело не мужское.
Тонкие очертания, маленькие ступни.
Альбина чуть выдохнула. Легкое чувство облегчения короткое и мгновенное.
Но в глубине груди уже начинало что-то рваться.
Ильдар Юнусович подошел к каталке. Встал рядом и вздохнул. Посмотрел на Альбину неожиданно внимательно, словно хотел уловить момент, когда она сломается.
Ильдар: Вы, — произнес он, — должны это увидеть.
И резко сорвал простыню.
Зоя.
Хрупкая, маленькая и родная.
Та самая тетя Зоя, что кормила её пирожками, ругала за поздние возвращения, что встретила её в самый тяжелый момент её жизни. Её добрая, смешная старушка.
Лежала мертвая.
Кожа синеватая, угасшая. Лицо будто спящее, только слишком неподвижное, слишком холодное. А на лбу: круглое, темное отверстие.
Простреленный лоб.
Ильдар говорил что-то монотонно и безжалостно.
Ильдар: Найдена у подъезда. В карманах пусто. Следы борьбы отсутствуют. Выстрел в упор. Как у профессионала, — слова звенели в ушах, как железо. — Скорее всего, разборки ваших дружков дошли и до нее.
Альбина не слышала.
Её мир просто...упал.
Потускнел.
Потек, как растопленный воск.
Растворился в холоде этой комнаты.
Она смотрела на Зою и не могла вдохнуть. Рот открылся, но воздуха не было.
Глухой, пустой звук вырвался из неё, даже не рыдание. Просто сломанный выдох.
Одна слеза покатилась по щеке, совершенно бесцветная, как капля растаявшего льда.
Она стояла неподвижно. Как стеклянная.
Ильдар Юнусович мягче от этого не стал.
Ильдар: Вы знали её близко. Значит, должны подтвердить личность, — сказал сухо, наблюдая, как та бледнеет.
Альбина не ответила. Только кивнула. Ито, едва заметно. Головой, которая теперь будто весила тонну.
Она протянула руку, дрожащую, слабую, и коснулась края простыни, словно боялась дотронуться. Пальцы стали ледяными. Она смотрела на Зою, на её тихое, угасшее лицо и понимала:
«Её больше нет. Никогда.»
В груди что-то оборвалось.
С тихим, почти беззвучным щелчком.
Она закрыла рот рукой, чтобы не закричать.
Чтобы не разрыдаться.
Чтобы не позволить себе рухнуть.
Но внутри всё уже рухнуло.
И стоя там, в ледяном морге, среди запаха смерти и чужой жестокости, Альбина не могла вздохнуть.
Все ещё не отрывала взгляд, будто этим взглядом могла согреть её ледяное тело.
Казалось бы хватит. Достаточно. Дай Человеку хоть секунду, что бы прийти в себя.
Но этот мусор в форме даже не думал останавливаться.
Он говорил дальше.
Сухо, прямо и безжалостно.
Как будто перед ним не слабая девчонка, а чертов протокол.
Ильдар: Это сделали те же... — он хмыкнул, будто борясь с собственным раздражением, — сволочи, которые убивают всех подряд. Невинных. Стариков. Детей, если понадобится. Ублюдки.
Он шагнул ближе к катке, будто сам рассматривал тело, хотя уже видел всё десятки раз.
Ильдар: Группировщики, — произнес он, словно ставя диагноз, который не обсуждается. — Ваши. С этими уродами, — он повернулся к Альбине, — вы же общаетесь? Вечно крутитесь с ними.
Слово «ваши» ударило по ней, как пуля по Зое.
Но она не смогла даже ресницы поднять. Только стояла, чуть пошатываясь, потому что ноги не держали. Вены в руках стали ледяными, а пальцы белыми. Дрожь переходила в озноб.
Ильдар продолжил, будто ему было важно добить её:
Ильдар: Старушка возвращалась домой с магазина. Хозяйственная, была, да? Банки огурцов... — он усмехнулся зло, будто эта деталь злила его, — в пакете у неё разбились. Наверно, домой спешила, как обычно.
Альбина закрыла глаза на долю секунды.
Грудь её пронзило, как будто ей тоже дали пулю в сердце.
Ильдар: Перед подъездом её и положили, — сказал он. — В упор. Без разговоров. Без предупреждений. Как будто она... — он нахмурился, подбирая слова, — как будто была лишней. Или оказалась там не в то время.
Он почесал бровь, вздохнул.
Буднично.
С отвращением. Но не к убийцам.
К обстоятельствам.
Её добрая, любимая старушка теперь лежала тут — как ледяной, окоченелый контур.
Ильдар снова заговорил, заполняя тишину.
Ильдар: Вы понимаете, что группировки это не романтика? Не кино на лавке? Не дружки, которым можно улыбаться? Для них такие как она просто фон. Мешает, уберут.
Альбина слышала. Но будто сквозь тонкое стекло.
Слова его доходили, но не цепляли.
Не потому что не хотела. А потому что внутри всё обгорело.
Ильдар кивнул в сторону тела.
Ильдар: Старушку нашли в десять минут двенадцатого. Никто даже не понял, что случилось. Думали упала. Сердце. Возраст же. Пока лоб не увидели. Ублюдки, глушителем стреляли.
Он снова посмотрел на девушку. Холодно. Уставшим взглядом человека, который за жизнь видел слишком много трупов и давно перестал замечать слезы тех, кто стоит рядом.
Ильдар: Понимаете теперь? — спросил он. — Вот как заканчивают те, кто рядом с уродами. Даже если они сами ни в чем не виноваты.
Альбина открыла рот. Хотела что-то сказать. Но вздох оборвался. Горло сжалось. Она не могла сделать ни шага, ни слова.
Мысли медленно, мучительно складывались:
«Это моя вина.
Если бы не я...
Если бы я не крутилась...»
Ильдар будто подслушал ее безмолвные мысли.
Ильдар: Вот к чему приводят игры с преступниками, — сказал он, закрывая папку, — вот такие трупы мы потом собираем.
Он говорил как человек, которому уже нечего объяснять и нечего оправдывать.
Если сегодня Зоя умерла физически, то Альбина только что умерла вместе с ней. Только морально.
***
Приветики всем!
Решила побаловать себя и вас сразу двумя главами! Приятного чтения! Ставьте звездочки, если глава понравилась.
Сегодняшняя глава особенно печальная для меня. Потому что всем нам полюбилась тетушка Зоя за столь короткое время, а вот про состояние Альбины я молчу.
❤️