Часть 76. - Смертельный приговор.
Альбину вывели под руки, словно она пустая оболочка, которую кто-то аккуратно выносил из чужого горя, боясь, что она рассыплется прямо на бетонный пол. Она не плакала, ведь слёзы будто испарились из её тела, не оставив даже сырости на ресницах. Взгляд был мертвый, стеклянный. Мент, которого обязали выпроводить её, держал её как мешок. Грубо, не глядя. Ему было наплевать, что девчонка только что стояла над тетей, которая оставалась у неё одна единственная. Он повел её к выходу, как ведут свидетеля на протокол, и Вова отреагировал слишком быстро.
Вова: Ты чё её так тащишь, сука?! — он схватил Альбину под руки резко, что тот даже пошатнулся, и вырвал ее у него почти рывком.
Вова рыкнул что-то сквозь зубы, но и того это не волновало. Он бросил скучный взгляд и отвернулся обратно, заходя обратно. Для него состояние девочки и смерть бедной старушки были лишь рабочими буднями, очередной бумажкой в дежурном журнале.
Альбина стояла, как будто её застегнули на молнию, вся внутри закрылась. Лицо побелело, губы стали тонкой, бесцветной линией. Вова пытался что-то сказать ей, тихо и осторожно, боясь сломать ту ещё сильнее. Но она не слышала. Вернее, слышала, но не воспринимала. Она смотрела в никуда как человек, который переступил через невидимую черту и остался там, по ту сторону. Вова видел и понимал: словами тут ничего не исправить.
Валера знал. Узнал ещё ранним утром. Узнал, что нелюди, не пацаны, не враги, не конкуренты. А именно нелюди расстреляли беззащитную старушку, которая ни в чем не была виновна. Он даже тело видел.
Первая мысль его была не то, кто мог сотворить такое, а о том, что это увидит Альбина. Он понимал, что девчонка с её сердцем не выдержит такого удара. Поэтому и запретил пацанам даже заикаться, сказал: сам расскажу, сам объясню. Но он тянул время, боялся её реакции, боялся увидеть, как гаснет тот живой свет, которым она светила ему, даже когда делала вид, что ненавидит.
Альбина шагала вперёд, слишком медленно, слишком неживо, словно каждое движение давалось ей как через вязкий туман. Вова шел чуть позади, старался держать дистанцию, боясь спугнуть её. Его тянуло подойти, взять за плечи, остановить, сказать ей что-то человеческое. Но он видел её взгляд. Там не осталось ничего. Ни боли, ни ужаса, ни злости. Просто пустота. Пещера, выжженная изнутри.
Но чем дальше они шли, тем отчетливее становилось одно странное: Альбина шла не домой. Она выбрала путь к базе пацанов. Вова тихо позвал её, попытался остановить и взять за руку, но Альбина убрала его ладонь так же пусто и безжизненно, как будто это была не рука человека, а ветка, зацепившаяся по дороге. Шла как солдат после боя, который ещё идет, но уже не живет.
Когда они уже дошли до базы, вечер окончательно просел и воздух стал ещё тяжелее. Дверь в подвал скрипнула так, будто сама противилась тому, что сейчас войдет внутрь.
Альбина переступила порог первой. Не торопясь, не оглядываясь, будто её вели каким-то последним, животным инстинктом, который просто толкал вперёд. И как только она вошла, сразу увидела: сидят те, кого она и искала, сидят в узком круге, как на старом сходняке. Валера, Вахит, Марат и Андрей. Они сидели тихо, напряженно, даже Марат не шутил, что уже само по себе было знаком тревоги.
А через секунду уже зашёл Вова, и вот тут пацаны все поняли без единого слова. Вова не смотрел на них, только на Альбину. Лицо у него было такое, словно его самого расстреляли. И все поняли: Адидас ждать не стал.
Желваки у Валеры дернулись так резко, что слышно было, как хрустнуло что-то под кожей. Он даже не поднялся сразу. Он запрокинул голову на секунду, будто хотел собраться. Затем подняв голову, снова наткнулся на её взгляд. Она смотрела прямо на него.
Взгляд, который он везде искал, который каждый раз спасал ему жизнь, теперь был не взглядом живого человека. Он был пустым, трещащим, как замерзшее стекло.
Первая слеза упала тихо, как капля дождя на бетон. Но за ней сразу родились остальные, десятки, сотни, будто в её теле прорвалась плотина. Слезы катились по её щекам непрерывно, без остановки, как будто тело решило освободиться от всего, что в нем накопилось за последние годы. Пацаны молчали: кто-то отвел взгляд, кто-то замер. Но никто и слова не проронил.
Валера поднялся медленно, будто его кто-то держал за плечи. Он не спешил, потому что знал, резким движением он может сделать хуже. Он подошел к ней осторожно и уже открывал рот, что бы сказать ей сесть, что бы хотя бы дотронуться до её локтя и почувствовать, что она всё ещё с ним, но...
Альбина подняла руку резко. Как хлыст.
И ударила.
Пощечина была громкой. В подвале стало тихо так, будто выключили весь звук района. Даже Вова дернулся сзади, словно удар прошелся по нему.
Валера инстинктивно схватился за щеку, не от боли, а от шока. Он смотрел на неё, не понимая, что происходит. Её глаза были опухшие, больные, тяжелые. И в них впервые он не заметил даже капельку доверия к нему. Там была ненависть и обида.
Та, что прожигает до костей.
Она смотрела на Валеру как на своего первого, опасного врага.
В голове Альбины крутились лишь слова, которые не могли оставить в покое.
«Вот как заканчивают те, кто рядом с уродами»
И только сейчас, стоя в этой вонючей базе, рядом с Валерой, она поняла: да, Ильдар гнида, у него своя выгода. Но он сказал то, чего она никогда не позволяла себе даже думать.
Она потеряла единственного близкого человека. Ту, что заменяла ей мать и отца. Из-за таких как Универсам.
Из-за таких же как люди, среди которых она крутилась.
Из-за такой же грязи и бесчеловечности.
Из-за того мира, в который она сама добровольно шагнула.
Вахит сорвался со стула и подлетел к ним, пытаясь хоть что-то сказать, объяснить, смягчить, но едва он открыл рот, как Альбина взорвалась.
— Ты знал! — подняла голову, а голос прозвучал резко, срываясь.
Валера резко выдохнул.
Валера: Я...
— ТЫ ЗНАЛ! — закричала она так, что в груди у Марата что-то кольнуло. — Ты знал, что они убили её! ТЫ ВСЁ ЗНАЛ!!
Слезы лились, словно её сердце кто-то выжимал.
Валера: Я не собирался скрывать, я хотел подобрать момент! — чуть громче сказал он, пытаясь взять ее за плечи.
— КАКОЙ МОМЕНТ?! — закричала она громче, отстраняясь от него. — КОГДА?! КОГДА Я САМА НАШЛА ЕЁ?! ИЛИ КОГДА МЕНТЫ ЕЁ ХОРОНИТЬ БУДУТ?!
Она тряслась. Голос рвался.
— Если бы я не связалась с вами, все было бы нормально! — выкрикнула она, и в подвале рухнула стена. — Я бы жила как люди! Я бы не пряталась! Я бы не дрожала каждый вечер! Зоя, блядь, была бы жива! ЖИВА, СЛЫШИШЬ?!
Пацаны застыли. Даже Вова. Они не ожидали услышать такое от неё. Не от неё. Не про себя.
А Валера стоял так, словно ему вбили нож в грудь.
Тишина стало плотной как бетон, пока она не сорвалась снова. Но уже тише, слабее.
— Давай прекратим всё...здесь и сейчас, — почти прошептала она, но в тоне звучал смертельный приговор.
Валера смотрел на неё пытаясь понять: она реально это говорит или её сломало настолько, что она не контролирует слова? Он будто надеялся, что она сейчас оговорится, скажет что-нибудь другое...но нет.
Альбина подняла голову, посмотрела прямо ему в глаза и добила:
— Я жалею, что связалась с вами. И с тобой тоже.
У Валеры дрогнули руки. Он даже не выдохнул. Лишь застыл.
— Больше никогда ко мне не подходите. — сказано было тихо. Но это тихо и было страшнее всего.
Потом она резко повернулась к двери, толкнула её и вышла.
Хлопок двери был финальным.
***
В планах скоро закончить эту историю.
Ставьте звездочки, красотки⭐️🤍