Часть 74.
Альбина проснулась от странного шелеста — будто кто-то быстро натягивал джинсы, зацепившись молнией за край ткани.
Она сонно потянулась рукой в пустоту рядом, кровать уже было холодная. Щелкнула пряжка ремня. Послышался короткий, злой выдох: Валера всегда злился, когда что-то не получалось с первого раза.
Альбина приподнялась, длинные волосы рассыпались по плечам.
Голова немного кружилась от долгого сна и вчерашней ночи, но сердце билось ровнее, спокойнее. Так бывает только с тем, кому веришь даже молча.
Она накинула первую попавшуюся футболку, подтянула шорты и босиком вышла в коридор.
Девушка остановилась, прислонившись плечом к косяку. Тихая, наблюдала.
Валера сидел на табуретке согнувшись, быстро шнуровал кеды.
Щеки чуть побледневший после сна, волосы растрепанные, а взгляд сосредоточенный.
Совсем другой, не тот что ночью, не мягкий, не тихий. Опять пацан с улицы. Опять что-то решает.
Он даже не заметил её. Спешил так, будто каждая его секунда стоит денег.
Когда он поднял голову, глаза зацепились за неё и взгляд его стал на секунду...другим.
Будто он увидел то, чего не должен был: она стоит в его футболке, босая, взлохмаченная, домашняя.
И ему это понравилось так, что дыхание сбилось.
Про себя он отметил, что не прочь бы каждый день просыпаться рядом с ней, видеть её в таком виде и любоваться.
Но вслух ничего. Застрял и словно забыл, как разговаривать.
— Ты куда? — её голос был сонным, мягким, но в нем слышалось тревога.
Она невольно дернула взгляд на настенные часы, было всего десять утра.
Валера: Вова звонил, — улыбнулся уголком губ, словно оправдывался. — Сказал, чтоб на базу подошел. Щас надо.
Она всмотрелась в его лицо.
Проверила: врет или нет?
Не врет.
Он действительно собирался, но не потому что хотел уйти от нее, а потому что слово старшего — закон.
Он уже поднялся, уже собирался открыть дверь, но остановился. Думал, обернуться или нет.
Уперся ладонями в стену рядом с ней, будто перекрыл ей путь, хотя путь вел вовсе не к выходу.
На миг растерялся. А потом шагнул близко, слишком близко и обнял.
Резко, жадно. Казалось, если он не удержит, она исчезнет.
Альбина даже опешила, почувствовав как он прижал её к себе настолько близко, что она забыла как дышать. Но обняла в ответ. Так крепко, как умела только она. Прижалась лицом к его груди и вдыхала его запах: родной и свой.
Валера не отстраняясь, поцеловал её в макушку. Нежно. Слишком нежно для такого уличного пацана.
Альбина улыбнулась, тихо и глупо.
— Что с тобой? — прошептала она ему в грудь, ощущая, как его сердце бьется непривычно быстро.
Он чуть отстранился, смотря на неё сверху вниз. И трепетал.
Да, именно так: трепетал.
Валера: Да так, — он хмыкнул, проводя пальцами по её щеке. — Стою, думаю... чего ты такая красивая по утрам? Как мне теперь уходить? И какого хрена я раньше без этого жил?
Она вспыхнула. Нет, не от стыда: от тепла. От того ощущения, когда тебя любят без слов, без условий, просто так, за то, что ты есть.
Валера говорил дальше вполголоса, как будто боялся, что кто-то услышит его мысли.
Валера: Я бы тебя...каждый день вот так видел.
— Валера...
Валера: Да.
Он улыбнулся мягко, «по-своему». Как улыбаются только один раз в жизни, не на улице, не на разборках и явно, не с пацанами.
Только с ней.
Его пальцы скользнули по её волосам, рассыпая их, словно делая это впервые.
Валера: Ладно, я пошёл, иначе Адидас сам сюда припрётся, — нехотя пробурчал он, чем вызвал легкий смешок у девушки.
— Валер..., — она чуть взялась за его куртку, говоря взглядом все остальное.
Валера: Красотка, — он согнулся, легко коснулся её губ быстрым, теплым утренним поцелуем. — Я вернусь. Куда я денусь.
Он щелкнул замком и вышел. Обернулся на лестнице ещё раз, ожидая увидеть там её.
Но она закрыла за ним дверь и с самой глупой улыбкой на лице, попрыгала на кухню.
***
Вечером в квартире стояла тяжелая, невыносимая тишина, от которой звенел даже воздух. Альбина ходила туда-сюда по комнате, будто тигр по клетке. Каждый шаг тревожный. Каждый вдох дерганый.
После обеда она сходила к соседкам, думала, встретит там Зою и спросит, чего она засиделась. Но стоило старушке сказать
«Да я думала, Зойка дома...» у Альбины внизу живота холодным комом свалилось что-то.
Зоя так не делает.
Зоя всегда предупреждала.
Даже если просто вниз вынести мусор, а Альбины дома не было, она оставляла записку на всякий случай.
А тут ничего.
А соседка старушка оправдывается, разводит руками, говорит, мол,
«я думала, снова плохо ей стало, вот и тревожить не стала».
Альбина вышла оттуда с чувством, будто по ней проехали трамваем.
Сейчас уже стемнело. Дом во дворе стал похож на темный корабль без огней. В окнах редкие желтые прямоугольники. Ветер гоняет песок по асфальту. Казалось бы, почти лето, но холодно, бывает такое в городе, когда внутри дрожь сильнее любой погоды.
Альбина стояла у зеркала в прихожей, нервно поправляя воротник легкой джинсовки. Смотрела на себя, на свой бледный цвет лица, на глаза, в которых отражалась одна мысль:
«Надо искать, сейчас и немедленно»
Она схватила ключи, руки слегка дрожали. Открыла дверь резко и слишком широко так, что едва не врезалась в кого-то.
И только после удара воздуха поняла, перед ней стоит Вова.
Тот стоял так, словно его прибили к полу. Плечи чуть опущены. Лицо каменное, но какое-то серое. Даже его привычная «строгая» осанка будто провисла.
Словно он только что своими руками вынул из себя сердце и держит его в кулаке, не зная, куда положить.
Но Альбина не заметила этого сразу, её мысли были заняты только Зоей.
— Вова, я сейчас, — она торопливо заговорила, даже не давая ему рта открыть. — Я тетю Зою искать пойду. Она не вернулась вчера, соседи её тоже не видели. Может, в больнице? Давление снова подскочило небось...
Она говорила быстро, на эмоциях и почти задыхалась. Слова путались, но смысл был понятен: она в панике.
А Вова стоял и слушал. Лицо его было неподвижным, будто высечено из камня. Как будто, кто-то выключил в нем все человеческое.
И только руки его чуть подрагивали: незаметно.
Он коснулся её руки. Его пальцы были холодные. Альбина на секунду замолчала, глядя на него. Словно только сейчас увидела.
— Вова...что с тобой? — она нахмурилась. — Ты как будто...
Она не нашла слова, и не могла. Взгляд Вовы был через чур прямым, тяжелым. Не таким, каким он смотрит на пацанов. И не таким, каким смотрит на неё обычно.
В этом взгляде было что-то, что заставило у Альбины кольнуть под ребрами.
Вова: Пойдем, — сказал тихо, очень тихо. Слишком тихо для его голоса.
— Вова, подожди, — Альбина качнула головой, отступив на шаг, будто позволяя себе хоть что-то решать. — Мне надо искать тетю, не до тебя сейчас..
Вова: Пойдем, — повторил он тихо. Но тихо не значит мягко, в голосе был бетон.
Альбина почувствовала, как пальцы сжались на ремешке куртки. Как сердце стукнуло не туда и не так.
Что-то здесь неверно. Что-то чужое, тяжелое, липкое стоит между ними.
Она медленно выдохнула.
— Ладно... — сказала она почти шепотом, сама не понимая, зачем соглашается. — Хорошо. Пойдем.
Альбина нахмурилась, на секунду задержав взгляд на его лице. Но Вова уже отвернулся, делая шаг в сторону лестничной клетки.
***