Часть 67.
Комната пахла чем-то теплым: смесью аптечки, старого белья и ромашкового чая. Сквозь приоткрытую форточку тянуло прохладой, а из-за занавески пробивалось солнце, лениво растекавшееся по полу.
Валера очнулся первым.
Тело ломило, бок саднил: будто кто-то загнал туда кирпич. Он шипел, садясь, придерживая повязку, и только потом заметил: рядом, свернувшись калачиком, сопела Альбина. Тихо, будто боялась вздохом спугнуть утро.
Он долго смотрел на неё. На спутанные волосы, которые упали ей на щеку, на руки, что спрятались под подушку. Мир будто стал мягче. Не качалка, не кровь, не мат — просто она, рядом, и в комнате тишина.
Валера, чертыхнувшись шепотом, потянулся, что бы убрать прядь с её лица, и вдруг за дверью раздался голос Зои.
Зоя: Альбин, просыпайся! Я к тете Люде, чай пить! Дверь за мной закрой!
Альбина резко дернулась, распахнула глаза. Увидев Валеру в метре от себя, чуть не подпрыгнула. Он тоже не растерялся, хромая, почти подпрыгом оказался у двери, прижимаясь к стене, как школьник, что спрятался от дежурного.
— Хорошо, тетя Зоя! — быстро крикнула она, задыхаясь от страха и вслушалась. Слышно, как щелкнула входная дверь, потом тишина.
Оба выдохнули. Почти одновременно.
Она повернулась к нему, нахмурившись.
— Ты вообще нормальный? — прошипела, прикрываясь длинной футболкой. — Чего за дверью как преступник стоишь?
Валера, все ещё, тяжело дыша, облокотился на косяк и слабо усмехнулся.
Валера: А что мне, под кровать залезть?
— Мог бы! — отрезала она, глядя зло.
Он сел обратно на кровать, кряхтя.
Она металась по комнате, что-то ища. Волосы растрепанные, глаза сонные, в одной футболке до колен, из под которой виднелись края шорт. Валера молча следил за ней.
Валера: Потеряла что-то? — чуть осторожно спросил тот.
— Не твое дело.
Он пожал плечами и лёг. Засунул руки под подушку, и что-то нащупал. Ткань. Мягкая, с кружевом. Он приподнял бровь, достал вещь и повертел в руках, ухмыльнувшись.
Чёрный лиф. Кружевной.
Валера: Это?
Альбина замерла. На секунду просто не дышала. Потом резко выдохнула:
— Отдай.
Валера: А если не отдам? — он усмехается, садится и крутит бюст в пальцах. — Подумаешь, кусок тряпки, — лениво тянет он. — А ты, из-за него, будто я честь твою украл.
— Да ты.. — она не договаривает, глотает слова, подходил ближе. Он видит, как дрожат её плечи. Не от страха, скорее, от злости. — Валера, отдай, — говорит тихо, но в голосе сталь.
Он приподнимает бровь, смотрит снизу вверх.
Валера: Проси красиво, — ухмыляется. — Может, подумаю.
Она делает шаг к нему и в глазах у неё вспыхивает то выражение, что тогда, в качалке. Когда они...
Валера отводит взгляд, но уголки губ дрожат от ухмылки.
— Ты вообще невыносим, — шепчет она и вырывает лиф из его рук, отступая. — Хоть раз можно без твоих шуточек?
Валера: Можно, — спокойно отвечает он, ложась обратно и прикрывая глаза. — Но скучно будет.
Она раздраженно фыркает, отворачивается и пытается спрятать лиф под футболку. Валера через прищур наблюдает: и кажется, довольный, все ещё улыбается.
***
На кухне стояла та самая тишина, в которой слышно, как стрелки часов царапают воздух. Альбина сидела у стола, держа в руках чашку горячего чая и глядела в одну сторону.
Входная дверь была заперта, на всякий случай. Она знала, что Зоя вернется не скоро, но всё равно...так спокойнее. После ночи, после этого утреннего цирка с Валерой, ей хотелось хотя бы минуту пожить как человек, а не как псих с разбитым сердцем.
С кухни пахло ромашкой и теплыми булочками. Теми самыми, которые Зоя пекла раз в неделю, и которые Альбина всегда ждала. Она отломила кусочек, сунула в рот и сжала челюсть. Сладкий вкус словно растворился во рту.
Послышались шаги, неуверенные, хромые. Валера.
Он появился в дверях кухни, босой, бледный, но все равно ухмыляющийся, как будто ему и не воткнули нож совсем недавно.
Валера: Завтрак без меня, значит, — пробурчал он, опираясь на дверной косяк.
— Ты что, уходить не собираешься? — отозвалась Альбина, даже не повернув головы. Голос у неё был холодный, будто по стеклу провели ногтем.
Он прошел, сел напротив и тяжело выдохнул.
Валера: Встану, уйду.
— Ну, ну, — тихо и с усмешкой.
Он молчал. Смотрел, как она откусывает булку, как руки у неё дрожат, хоть она и старается этого не показывать. Потом осторожно, будто между прочим, сказал:
Валера: А вкусные, кстати, булки у твоей тети, — откусив сказал тот.
— Не тебе судить, — парировала она. — Тебе вообще, повезло, что жив остался.
Валера: Ты же спасла, — улыбнулся он, а та совершенно без эмоции лишь кинула на него взгляд исподлобья.
Она чуть шевельнула ложкой, размешивая чай. Словно не слышала. Лишь тихо, не поднимая глаз:
— Что с тобой было?
Валера: Подрался случайно, — отмахнулся тот.
— Случайно? — приподняла бровь. — Ножом?
Пауза. Тяжелая. Он смотрел в стол.
Валера: Тяп-Ляп.
Она подняла глаза.
— Кто?
Валера: Группировка такая, — сказал, будто это объясняет все. — Слышала, наверное.
— Эти? Которые к Айгуль полезли? — холодно уточнила она.
Он кивнул.
Валера: Они. Четверо. Наткнулись на меня, один узнал. Видно, память долгая. Слово за слово...ну, дальше сама понимаешь.
Он усмехнулся безрадостно.
Валера: Один нож достал. Видимо, думал, что сталь решит. Не решил. Трус.
Альбина слушала молча. Только пальцы слегла дрожали. Ложка стукнула о край стакана.
— А кто тебя... — она замолчала, но потом всё же спросила, — кто тебя так...зашил?
Он замер. Молчал секунду, две, три. Потом медленно взглянул на неё.
Валера: Лучше не спрашивай.
— Спросила уже, — холодно бросила Альбина.
Он долго смотрел на неё, затем наконец произнес:
Валера: Кира.
Тишина. Даже чай словно остыл.
Она медленно поставила чашку, не глядя на него, лишь уголок губ дернулся.
— Понятно, — сухо сказала.
Валера: Что понятно? — спокойно спросил он, хотя видел, как по её лицу пробежала тень.
— Ничего. Просто...конечно, Кира. Кто же ещё? — усмехнулась она, но в голосе дрожал металл.
Валера сжал кулаки, видя, как она нервно усмехается. Было весело наблюдать за её реакцией.
Валера: Что ты хочешь этим сказать?
— А ничего, — холодно, — только удивительно, как быстро ты нашел, у кого залататься. Прямо по адресу.
Он поставил ложку в руках на стол, громко. Вгляделся в её лицо, и видел: что-то хуже гнева.
Валера: Ты что, ревнуешь?
— С чего бы? — усмехнулась она. — Ты мне никто, Валера. Не стоит так возвышаться.
Валера: Да ну? — он наконец взглянул в её глаза. — Тогда какого хрена лицо Киры выглядит как месиво?
— Может, упала, — спокойно сказала она. — Бывает, знаешь ли. Ноги заплетаются, язык тем более.
Он смотрел на неё, не мигая. Молчание тянулось, как проволока.
Валера: Да...особенно, когда падаешь на кулак, — тихо сказал он, чуть усмехнувшись. — Прямо в нос.
Она бросила на него взгляд: острый, как лезвие.
— Ты что, теперь доктор? Диагнозы ставишь по памяти?
Валера: Не, — он усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Просто видел, как бьешь. Почерк узнал.
— Да пошёл ты, — ответила она, и резко встала, бросая уже пустую чашку в раковину.
Господи, как же ей было стремно сейчас смотреть на него.
***