Часть 61.
Подъезд встретил их тяжелым запахом сырости, старого кирпича и табака.
Лампочка под потолком мигала, то тускло, то резко вспыхивала, будто моргала вместе с Альбиной.
Она вышла за ним почти сразу, как только Зоя, не подозревая ничего, поставила перед Валерой чашку чая и тарелку с печеньем.
Он пил молча, не поднимая глаз.
Зоя улыбалась, говорила что-то про молодость, про то, как приятно видеть «вежливого парня».
Альбина едва сдерживалась, что бы не сорваться прямо при ней. Пальцы её дрожали, а сердце гулко билось в груди. Мысли крутились в голове, пока она смотрела на болтающую тетю, которой явно понравился Валера.
«Эх, теть Зоя, реагировала бы так же, если бы узнала что он группировщик? Или хотя бы, когда узнала как он поступил со мной.»
Когда Валера встал, поблагодарил Зою и направился к двери, она почти рванула за ним.
Двери за ними захлопнулась и звуки квартиры тут же пропали.
Только подъезд, пустой, тихий, холодный.
Альбина остановилась на лестничной клетке перед ним. Он обернулся. Видел в её глаза, не просто злость. Боль. Слезы, что она удерживала из последних сил.
— Ну и чего ты молчишь, а? — выдохнула она из последних сил, хрипло, будто эти слова прожгли горло. — Пришел. Посидел. Чай попил. И что? Думаешь, всё?
Валера шагнул ближе, но она тут же отступила.
— Не подходи. — робко бросила она, выставляя руку перед ним. — Если ты думаешь, что как раньше можешь вцепиться в меня, ошибаешься, Турбо. Не подходи ко мне.
Он застыл. Молчание между ними звенело. Альбина сжала кулаки, и вдруг сорвалась, громко, на всю лестницу:
— Я же вафлерша, да?! Так ты говорил! Вот и всё, Турбо! Не приходи, запомни это и всё. Я не хочу видеть тебя!
Он будто отшатнулся. Но она не замолкала.
— Блядь, — вырвалось у Альбины. — Ты такая гнида, Туркин. Мне так жаль, что я тратила на тебя время. Хотя, я доверяла тебе. Чувствовала защиту, думала, ты рядом и мне всё по колено, — продолжила Альбина, голос дрожал, почти переходил в рыдание. — А нихрена, как оказалось. Ты так легко поверил в этот чертов спектакль.. Скажи, Турбо, я что, заслуживала недоверия?
Он не ответил сразу. Только смотрел, прямо, тяжело, будто вглядывался в неё сквозь себя самого. Молчание между ними густело, как дым в подвале.
Он сглотнул, пытаясь подобрать слова, но язык будто стал деревянным.
Валера: Я тогда... — начал хрипло, — не думал.
— Да ты вообще, наверное, не думаешь, — резко перебила Альбина. — Ты живешь кулаками, Турбо. Только ими и умеешь. Бить, ломать, а не слушать!
Он опустил глаза. На секунду показалось, что все, он просто уйдет. Но тот стоял.
Валера: Я ошибся, — произнес он глухо, почти не слышно. — И это хуже всего.
— Ошибся? — передразнила она. — Ошибся, потому что поверил, что я..кто? Вафлерша, да? — она горько усмехнулась, глядя ему прямо в лицо. — Или шалава, как ты тогда назвал меня? Смешно, Туркин. Знаешь, мне бы проще было, если бы ты ударил. Хоть боль честная была бы.
Он сжал кулаки. Вены на руках натянулись, будто веревки.
Он сделал шаг ближе.
Теперь между ними оставалось всего пару сантиметров, одно неверное движение и все рванет.
Валера: Я сам себя тогда ненавидел, — выдавил он, глядя в её глаза. — Не тебя. Себя. Понимаешь? Потому что поверил тому, что увидел. Потому что, не поверил тебе, Аль. Ты бы поступила так же.
— Нет, — резко ответила она. — Не путай меня с собой, Турбо. Я не настолько не доверяла тебе, что бы вот так вот кинуть. Хотя, — сглотнув ком в горле она продолжила. — Уже поздно. Это не лечится. Ты не излечим.
Валера: Я не лечиться пришел, — сказал он глухо, голосом, в котором сквозило напряжение, как будто каждое слово давалось через боль. — Хотел глянуть тебе в глаза и впервые без вранья, без злости сказать тебе это.
— Зачем? — её голос дрогнул, но взгляд оставался твердым. — Чтобы я снова поверила? Чтобы ты снова все перевернул, а потом снова сделал больно и ушел?
Он опустил голову, вдохнул, будто пытаясь собрать остатки воли.
Валера: Нет, — выдохнул он. — Чтобы сказать, что я конченный урод. Что я ревнивый идиот, что я испугался... — он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — испугался, что ты могла быть не моя.
— Не твоя? — усмехнулась Альбина. — Я ведь говорила тебе, что всегда буду твоей! Черт тебя побери, Туркин! Я ведь за твоей спиной, как за каменной стеной стояла! Думала, с тобой безопасно! А оказалось, с тобой страшнее чем с кем либо ещё!
Он вздрогнул. Грудь поднялась, дыхание стало рваным.
Валера: Не говори так, — хрипло попросил он, видно, еле сдерживая свой крик. — Я тогда не понимал, что творю. Мне показалось, — тот запнулся. — что все рухнуло..
— А мне не показалось, — вдруг перебила она. — У меня правда рухнуло. Из-за тебя.
Она шагнула ближе, почти вплотную, и теперь её голос дрожал не от страха, а от злости, от накопившейся боли.
— Ты сказал, что я шалава. Так вот, Валера, ты сраный кусок дерьма. Ты мразь, который может хвастаться лишь своими кулаками. И я тебя ненавижу, слышишь, Турбо? — последнее слово она сказала твердо, будто хотела, что бы он услышал это. — Именно так тебя называют, да? Так будь им. Своим, из подворотни, из этого вашего «мира», в который я никогда не вписывалась. Для вас девочки, вроде меня, расходный материал, да?
Он сжал челюсть. В челюсти пульсировала злость, но он не дал ей выйти наружу.
Валера: Я не такой, — выдавил он. Прозвучало смешно.
— Был. И кажется, останешься, — прошептала она.
Валера хотел что-то сказать, но не мог. Просто стоял, опустив руки, и слушал, как её дыхание сбивается.
— Всё, Туркин, — устала произнесла Альбина, отступая к двери. — Иди. Пока я снова не сорвалась.
Она зашла в квартиру, оставляя за собой Валеру, что стоял, не веря самому себе.
Он хотел крикнуть, оправдаться перед ней, выплеснуть всю злобу которую он ощутил слушая все её слова. Но впервые сдержался.
Он бы потерял всё окончательно, если бы сорвался, поддаваясь её словам, провоцировавшим его.
***
Подъезд за спиной Валеры закрылся с глухим эхом, будто дверь отрезала кусок прошлого, не давая вернуться. Воздух снаружи был колючий, сырой, пах чем-то железным, как будто сам город выдохнул холод ему в лицо.
Он шел медленно, не чувствуя под ногами тротуар. В голове крутились глаза Альбины: не злые, не плачущие, а пустые, будто из них кто-то вычистил все, что было связано с ним. Слова ее звенели гвоздем.
Она боялась не удара и он это знал. Она боялась что снова разобьется. Об него. Об его характер, об его недоверие. Об его ревность.
Первый, о ком он подумал: Вахит.
Первый, кто решился встать за неё. Даже не думая о том, что мог предаст этим друга. Не только друга, но и всю группировку с которой он рос.
Он свернул в старую пятиэтажку. Подъезд облупленный, пах мазутом и картошкой. Лампочка тускло светила у двери. Валера поднялся на второй этаж, постоял у двери. Изнутри: глухо стукнуло, кто-то ходил.
Он постучал. Три раза. Коротко, уверенно, но без злости.
Щеколда звякнула и дверь открылась. На пороге стоял Зима: босиком, в шортах, без футболки, с горячим пирожком-перемячом в руке. От него пахло табаком и жареным луком. Взгляд тяжелый, будто спал и не рад, что его разбудили.
Вахит: Чего тебе? — хрипло спросил он.
Тот постоял секунду, опустил взгляд.
Валера: Войду? — тихо, виновато.
Молчание.
Лысый смотрел на него, будто решал: послать к черту или все таки впустить.
Потом отступил в сторону.
Вахит: Проходи. Только ботинки не снимай, пол всё равно в хреновом состоянии.
Валера шагнул внутрь. Он уже знал эту квартиру наизусть. Маленькая, но уютная. Не считая того, что Зима в этой квартире не убирался наверное, с момента переезда. А это, кстати, квартира его детства. Где-то на кухне шипело радио. Они прошли на кухню и молча уселись за стол.
Вахит доел перемяч в руке, откинулся на стул и закурил. Дым пошёл кольцами, в воздухе висел как туман.
Вахит: Значит, всё же ходил к ней? — чёртов ясновидящий.
Валера: Ходил.
Вахит: И?
Валера: Всё.
Тишина опять. Где-то за стеной капала вода, а радио тихо трещало.
Вахит: Она тебя послала? — спокойно, без издевки.
Валера: Можно и так сказать, — кудрявый сжал зубы. — И правильно сделала, признаю.
Вахит: А ты как думал? Я бы так же поступил.
Валера: Я идиот, понял уже, — он устала протер лицо руками, словно пытался очнуться. — Понял, когда увидел что она боится.
Вахит: Тебя?
Валера: Скорее, что всё повторится, — вновь откинувшись на стул, он сглотнул ком. — Она в меня верила, защищалась моим именем. Думала, что как за стеной будет.
Вахит: А ты ей кирпичом по башке, — усмехнулся тот, издеваясь. — Вот тебе и стена.
Он налил себе стопку, не глядя на Валеру, выпил, не закусывая.
Вахит: Хочешь?
Валера: Не.
Вахит: И правильно. Пить тебе не поможет. — он взглянул на кудрявого, что уставился себе под ноги и впервые за это время ему стало его жаль. — Надо было тебя добить тогда. Чтоб мозги уж точно вправились.
Валера усмехнулся.
Вахит: Но, Альбине уж точно не нужен мужик с инвалидностью, — кудрявый поднял на него взгляд. — Ты хоть и дурак редкостный, но я за вашу пару болею как ни как. Поэтому, так уж и быть, попробую.
Валера: Что «попробуешь»?
Вахит: А это тебя уже не касается, Турбо. Всё, ты меня заебал, сон мне прервал. Выключи это сраное радио и ложись в гостиной, постель знаешь где брать, — быстро кинул он и зевая, пошёл к себе.
***
У меня совсем заканчивается фантазия, всё никак не могу дойти до концовки🥹Надеюсь, вам не скучно читать. Пожалуйста, напишите как вам весь сюжет🫶🏻