Часть 60.
Илья, по кличке Сутулый, вошел на базу, как всегда, с этим своим самодовольным взглядом. Сигарету в зубах, руки в карманах, глаза бегают, но с ухмылкой, будто весь мир у него в кулаке. Он не был старшим, но был супером. Имел некий авторитет среди скорлупы, поэтому считал что весь мир ему по колено. Привык, что для некоторых его слова как яд.
Но на этот раз воздух был другой. Не шумный, а тягучий, как перед грозой. Смеяться никто не смеялся, даже Андрюха, обычно ржущий без остановки, сидел тише воды. Марат, вообще зверем смотрел.
Илья сделал пару шагов, как обычно, кинул.
Илья: Ну чё, хули вы кислые сидите? Кто с утра опять в сопли нажрался?
Но никто не ответил. Тишина. Только звук как Вова затянулся сигаретой. Он сидел на стуле, в полумраке, и молча выдыхал дым. Его взгляд был тяжелый, прямой, как нож по горлу. И когда их глаза встретились, Илья впервые за долгое время сбился с шага.
Вова сказал негромко, но так, что внутри у каждого дрогнуло.
Вова: Делайте.
И тут Марат, не дожидаясь лишних слов, поднялся так резко, что стул отлетел в сторону. В его глазах не было ничего человеческого, только голод зверя. Он подошел к Илье, и тот ещё попытался рыпнуться:
Илья: Э, ты че, хрен моржовый? — но не успел.
Марат схватил его за грудки и толкнул прямо к Андрею. Тот подхватил, и они вдвоем, как по команде, выволокли его на улицу. Илья сопротивлялся, пытался вырваться, но против двоих бесполезно. Его швырнули об асфальт, и только тогда он понял, что пахнет жареным.
На улицу первым вышел Валера. Все ещё в поту после тренировки. Но лицо исказилось от гнева. Сжатая челюсть, глаза красные, кулак трясется, не от страха, конечно. Ему глубоко наплевать на этого ублюдка.
Валера: Ну здарова, мразь, — сказал он тихо.
И этого хватило.
Кулак Валеры врезался в скулу Ильи так, что тот даже не успел вскрикнуть. Звук был мерзкий, как будто что-то хрустнуло. Илья завалился на бок, но Валера не дал ему упасть, схватил за волосы и ещё раз влепил, уже в нос. Кровь брызнула на асфальт, на руку, на кеды.
Валера: Это тебе за то, что язык свой поганый распустил, — рычал он, ударяя раз за разом. — За то, что тронул её!
Тот пытался что-то бормотать, закрывался руками, но Валера его рвал. В каждом ударе было все: и боль Альбины, и его собственная вина, и злость на себя за то, что поверил. Он бил, пока кулаки стали не липнуть от крови, пока лицо Ильи не превратилось в сплошное месиво.
Марат с Андреем кое-как оттащили его назад. Валера вырывался, хотел снова вломиться в него, но Марат держал за плечи, а Андрей ввалился сбоку.
Андрей: Хватит, Турбо, убьешь же нахрен! — орал он.
Кое-как оттащив его, Марат сам поплелся в его сторону. Взгляд его не был доброжелательным. Он двинул ему ногой в бок так, что тот захрипел. Потом добавил Андрей, просто что бы сбросить злость.
Марат: Поднимайся, пёс! — заорал он, хватая того за шиворот. — Че, смелый был, да? Девку тронул? Ну где твоя бравада теперь?!
Илья только мычал, зубы стучали, изо рта стекала кровь.
Вова: Хватит, — вышел старший, не кричал, не махал руками. Просто встал рядом, глянул сверху вниз, затянулся.
Илья: Адидас.. — только вышло из уст парня, как Вова глянул на него с нескрываемой неприязнью. — Ну ты же нормальный...
Легкая ухмылка покрасовалась на его лице и нога Вовы встретилась с лицом Сутулого.
Вова: Для тебя я Владимир Кириллович, чушпан, — только и сказал тот, и плюнул на него.
Тишина длилась всего секунду, а потом все пацаны будто поняли этот знак. Сначала подходили старшие, затем супера, младшие. Каждый плевок был мерзким. Даже Лампа, вечно тихий и стеснительный, глянул на бывшего «супера» с явным отвращением.
Не просто унижение. Приговор. После такого Илью запинают на улице, если увидят.
Валера же, стоял и сжимал кулаки. Он хотел ещё, но понимал, это окончательный конец Ильи. Нет больше Сутулого. Есть чушпан, по имени Илья.
Марат: Всё, вычеркнут, — напоследок бросил младший, с блаженством глядя на еле живого парня.
И все развернулись, оставив того валяться на холодном асфальте.
***
На кухне тихо шипел чайник. В углу, под старой скатертью с выцветшими маками, стояла алюминиевая кастрюля с компотом. Тетя Зоя с утра варила его, ещё до того, как солнце поднялось над дворами. Запах варенья, чистоты и чуть прогретого утюга разносился по квартире. Альбина сидела у себя в комнате, босая, в коротких шортах и домашнем топе, с пучком на голове, и листала старый журнал, но мысли были далеко.
После всех этих дней одиночества, Зоя вернулась. Вернулась, и дом снова ожил. Зоя щебетала на кухне, что-то напевала под нос, звякала чашками. Ее смех звучал, как будто все это не кошмар последних недель, а обычное утро, где жизнь течет, как чай под блюдцу. Но внутри у Альбины все сжималось. Она не могла просто взять и выдохнуть.
Вдруг стук. Глухой, уверенный, но не резкий. Она даже не сразу поняла, что это стук.
Зоя: Альбин, открой, я руки в тесте! — крикнула она из кухни, не оборачиваясь.
Альбина нехотя поднялась. Потопала по коридору, босыми ступнями по старому линолеуму, что лип слегка к коже. Подошла к двери, машинально хотела взглянуть в глазок, но передумала. Рука дернула за кривую железную ручку, и все застыло.
Перед ней он.
Кудрявая башка, взгляд в пол. Валера.
Стоял прямо, будто извиниться пришел, но слова застряли где-то в горле. От него пахло сигаретами, улицей и усталостью. Серая куртка, сбитые костяшки на руках, видно, что ночь была не спокойной.
У Альбины будто землю из под ног выбили. Сердце подскочило, глаза дрогнули, но лицо каменное. Она не дала себе ни моргнуть, ни улыбнутся.
Где-то в глубине души хотелось броситься, обнять, вцепиться в него, ударить кулаками в грудь и рыдать. Но вместо этого та тихо выдохнула.
— Чего тебе надо, Турбо? — голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Тебе тут делать нечего.
Он застыл, услышав свою кличку из её уст. Он больше не «Валера». Словно, былая вражда вернулась между ними, но ему так не казалось и он не хотел так думать.
Валера: Поговорить хотел, — наконец выдавил он, хрипло.
— Мы уже все сказали, — отрезала она. — Или хочешь снова грязь вылить?
Валера: Аль, я хочу поговорить, — снова сказал он.
— Поздно, — холодно бросила Альбина, совершенно не подавая виду. — Уходи.
И вдруг из кухни донеслось веселое:
Зоя: Кто там, Альбиночка? Чего застыла?
Альбина хотела ответить, что вроде никто, ошиблись дверью, но не успела.
Зоя вышла сама, в фартуке, с мукой на руках, щеки розовые от жара, а глаза добрые. Увидела Валеру — высокого, растерянного, с этой неуверенностью в глазах и улыбнулась.
Зоя: Ой, а кто это у нас? — спросила она, отряхивая руки.
Альбина открыла уже рот, что бы сказать «просто знакомый», но Валера поднял голову, выпрямился и, как будто на автомате, спокойно произнес:
Валера: Здравствуйте, я это...парень ее.
Воздух в прихожей словно застыл. Альбина замерла, рот приоткрылся, глаза округлились, а лицо залило жаром.
— Что?! — почти выкрикнула она, поворачиваясь к нему. — С какого черта ты..
Но Зоя рассмеялась. Звонко, искренне, не веря происходящему.
Зоя: Ох ты, Господи! Вот я уехала ненадолго, а тут, оказывается какие новости! — сказала она, шутливо махнув рукой. — Молодец, Альбин, время зря не теряешь! Такого красавца себе прихватила!
Альбина вспыхнула сильнее.
— Теть Зоя, это не то, что ты...
Зоя: А что тут думать то? — перебила та, довольная. — Раз парень пришел домой, значит, всё по серьезному! Ну, чего стоим? Проходи, сынок, чайку попьем.
— Да не надо, — выдохнула Альбина, уже почти умоляя. — Он уже уходит.
Валера: Никуда я не ухожу, — уже более увереннее проговорил он, смотря на тетю Зою. И шагнул внутрь.
От его уверенного, хоть и спокойного тона у неё по коже пробежали мурашки. Он снял куртку, повесил на крючок, будто уже был здесь сто раз. А Зоя, не замечая напряжения, бодро пошла ставить ещё чашку на стол.
Зоя: Проходи проходи, не стесняйся. Сейчас пирожки достану, только только с духовки!
Альбина стояла в коридоре, будто прибитая к полу.
***