Часть 55.
Альбина вошла в гостиную комнату с большим пледом в руках. Она метнула взгляд на диван, но Валеры там не было.
Он спал на её кровати. В её комнате. Он устроился на её кровати, словно это было его место. Валера развалился поперек, подложив руки под голову, футболки на нем уже не было. Голый торс выделялся в полумраке, плечи, грудь, все это раздражало её и одновременно почему-то заставило сглотнуть.
— Твою мать, — тихо выдохнула она, закатывая глаза. — Я же постелила тебе там.
Он не отвечал. Спал? Казалось, да. Спал и даже ухмылялся во сне, если так можно назвать это выражение. Альбина тихо подошла, накрыла его пледом, стараясь не смотреть на его лицо и не прикасаться к нему лишний раз. Но стоило только наклониться ближе, как он внезапно, резко, будто ждал этого, схватил её за талию.
Она вскрикнула она неожиданности, плед упал на пол, а он рывком потянул её к себе. Она едва не свалилась прямо на него, ладонями упираясь в его грудь.
— Валера! — прошипела она, задыхаясь от злости и смущения. — Ты чего творишь?!
Он открыл глаза. В них искры, наглость, довольство. Улыбка его была такой, будто он только этого и ждал.
Валера: Чё-чё, — протянул он лениво, крепко удерживая его. — Ложись.
— Отпусти! — она попыталась вырываться, но его руки сомкнулись ещё сильнее, словно стальные обручи.
Валера: Да ну, — хрипло усмехнулся он, закрыв глаза. — Задолбалась, небось? Хватит бегать. Полежи рядом.
Она чувствовала каждое движение его дыхания, его грудь под её ладонями поднималась и опускалась. Он был горячим, слишком близким. Альбина пыталась оттолкнуть его, но чем больше дергалась, тем яснее понимала: вырваться не получится.
— Ты псих, Валера, — прошептала она, не зная, злиться ей или бояться.
Валера: Я? — он усмехнулся, все ещё не открывая глаз. — Возможно.
Он наклонился ближе, дыхание горячо коснулось её щеки. Альбина подняла руку, будто в последний отчаянный протест, но пальцы сами легли ему на щеку. Она задержала взгляд, и в этот миг что-то внутри сорвалось. Она потянулась вперёд и мягко коснулась его губ своими.
Валера распахнул глаза, словно не веря в то, что происходит.
Поцелуй был осторожным только в первые секунды. Валера, будто ждавший именно этого, тут же усилил его, впился жестко, властно. Его ладони скользнули под её футболку, грубо касаясь его кожи, оставляя мурашки и жар в каждой точке.
Альбина судорожно выдохнула, но не оттолкнула. Наоборот, пальцы сами зарылись в его волосы, удерживая ближе. Она чувствовала, как он наваливается всем телом, как дыхание становится тяжелее, горячее, и этот напор пугал и сводил с ума одновременно.
Валера: Ты сама меня поцеловала.. — выдохнул он между поцелуями, ухмыляясь, но голос его дрогнул от напряжения.
Она не ответила. Только крепче прижалась, теряясь в этом бешеном ритме, в запахе, тепле, силе его рук, в том, что её тело уже больше не слушается головы.
Валера оказался над ней, держа запястья, прижимая к подушке, словно боялся, что она снова попытается вырваться. И целовал её так, будто от этого зависела жизнь. Его руки скользнули выше, горячо, жестко, и Альбина уже не знала, где граница.
Валера прижал её сильнее, дыхание горячее, неровное, срывалось на короткие рывки. Его ладони уверенно скользнули под её футболку, отстегнули бюстгальтер, что отчаянно мешал ему и в тот момент, когда его пальцы коснулись голой кожи груди, Альбина вздрогнула, но не отстранилась.
Он, прижимая её к подушке, едва отрываясь от губ, бормотал низко, прерывисто, словно срываясь:
Валера: Я думал... — поцеловал её снова, сжимая сильнее. — Черт...я боялся, что ты дашь этому уроду поцеловать себя.
Слова ударили по ней сильнее, чем его руки. Альбина замерла, перестала отвечать. Сначала просто широко раскрыла глаза, а потом затаила дыхание в непониманий.
— Что? — её голос дрогнул, но уже становился жестче. — Ты...ты стоял там? — она еле сдерживала стон, что вырывался со рта, пока Валера целовал её шею. — Ты стоял и ждал?!
Валера молчал, всё его внимание было на её теле. Он прижимался к её шее, будто пытаясь вернуть этот момент, и хрипло выдохнул:
Валера: Да.
Она резко толкнула его в грудь, отстранив. Села на край кровати, задыхаясь от злости, а в глазах уже блеснули слёзы, не слабости, а гнева.
— Ты серьезно? — голос её сорвался. — Ты думал, что я позволю ему? Что я... — она замолчала, будто слово само вызывало отвращение. — Валера, ты совсем с ума сошел?
Он приподнялся, смотрел на неё хмуро, нахмурив брови , будто и сам понимал, что сказал лишнее.
Валера: Я хотел видеть, как ты поступишь, — пробормотал он. — Хотел убедиться..
— Убедиться?! — она вскочила на ноги, сунула руку за спину и застегнула лиф. — В чем убедиться? Что я твоя собака на цепи, которая должна пройти твой тест?!
Она смотрела на него еле дыша.
— Ты в отношениях со мной или ты проверяешь меня, как будто я вещь, Валера? — её голос дрожал, но слова резали. — Ты реально думал, что я позволю ему хоть прикоснуться ко мне?
Валера сжал кулаки, сел прямо, опустив голову. Злился, но больше на себя. Он понимал, что сморозил глупость, но привычка защищаться брала верх.
Валера: Я ревную, — глухо сказал он. — Я вижу, как он на тебя смотрит, как лезет и у меня крышу сносит. Я не знаю, как по-другому..
— Так вот, знай, — перебила она резко, её голос теперь стал холодным. — Если ты ещё раз посмеешь меня так «проверять», можешь катиться к чертям собачьим.
Она развернулась, шагнула к двери, но остановилась, обернувшись через плечо.
— Я думала, ты понимаешь разницу между ревностью и недоверием. Но, видимо, ошиблась.
И вышла, оставив его сидеть на кровати с опущенной головой, сжимая простыню в кулаке. Он впервые так остро понял, насколько только что показал себя идиотом.
***
Утро пришло неожиданно спокойно. Сквозь занавески пробивался свет, и Валера медленно открыл глаза, чувствуя глухую тяжесть в груди, От вчерашних слов, от её взгляда, от того, что оставил её уходить от ярости. Комнату наполнял запах жареного масла и тихий звон посуды. Он знал: Альбина на кухне.
Валера полежал ещё минуту, вглядываясь в потолок, собирая в себе силы. Вчера он был идиотом. Сегодня ему предстояло исправлять. Он встал, накинул домашние шорты и футболку, босиком пошел по коридору.
С кухни доносился характерный звук: вилкой быстро мешали яйца, что-то шкворчало на сковороде. Он остановился у дверного проема.
Альбина стояла у плиты. На ней были домашние короткие шорты, тонкий топик на лямках, волосы собраны в высокий небрежный пучок. На ногах смешные, пушистые тапочки. Она не накрасилась, лицо было сонным, но Валеру обдало таким волной тепла, что у него перехватило дыхание. Чёрт... — пронеслось в голове, — Она в таком виде красивее, чем в любом из своих нарядов. Настоящая.
Он застыл, наблюдая, как она чуть прикусывает губу, когда переворачивает яйца, как легкая складка залегла между бровей, признак того что она все ещё зла. Она знала, что он здесь. Чувствовала взгляд. Но даже не повела плечом, не повернула головы.
Валера сделал несколько медленных шагов, подошел вплотную сзади и осторожно обнял её за талию. Его ладони легли на её живот, притянули ближе. Она не дернулась, но и не ответила, просто продолжала мешать яичницу, словно он был воздухом.
Валера: Алька... — его голос прозвучал хрипло, почти виновато. — Ну не дуйся.
Она молчала. Только сковородка зашипела громче.
Валера: Я идиот, — продолжил он, уткнувшись носом в её волосы, чувствуя запах шампуня и чуть подгоревшего масла. — Я вчера повел себя как последний дебил. Прости.
Альбина тяжело вздохнула, но не обернулась.
Валера: Я просто ревную, — он говорил быстро, боясь, что если замолчит, то она уйдет снова. — У меня крышу сносит, когда вижу как эти...козлы лезут к тебе. Я знаю, что ты не дашь им и шанса. Но, блин..я сам себе враг.
Она всё так же молчала, только достала тарелку и аккуратно сдвинула яичницу с сковороды.
Валера: Ну, хочешь, я к психологу запишусь? — попытался он пошутить. — Типа: Здравствуйте, доктор, я ревнивый придурок. Лечите.
У Альбина уголок губ дернулся. Она прижала тарелку к тумбе и наконец позволила себе короткий смешок.
— Валера... — сказала тихо, все ещё не оборачиваясь. — Ты неисправим.
Валера: Зато твой, — он мягко повернул её к себе, удерживая за талию. Она посопротивлялась, но потом встала спиной к кухонной тумбе, глядя ему прямо в глаза.
Между ними повисло молчание. Валера наклонился и медленно коснулся её губ. Не резко, не жадно, не как вчера ночью, а осторожно, будто боялся спугнуть. Она закрыла глаза, выдохнула и всё таки ответила на поцелуй. Медленный, теплый, с примесью утренней обиды и прощения.
Когда он отстранился, Альбина улыбалась: по-настоящему, с тем самым светом, от которого у него всегда гудела голова.
— Ладно, прощаю, — сказала она тихо. — Но только потому, что яичница остывает.
Она засмеялся и прижал её крепче.
Валера: А я не отпущу, — шепнул он, снова целуя её щеку, висок, шею. — Пусть горит эта яичница к чертовой матери.
— Валера! — она засмеялась громче, пытаясь оттолкнуть его, но руки его только крепче обвили её.
Он упрямо стоял за её спиной, пока она брала вилку и ела прямо с тарелки, а он не отпускал: просто дышал её запахом, чувствовал её тепло и думал, что в такие моменты весь мир может рухнуть, ему будет плевать.
— Если хочешь, чтоб я до конца простила, — вдруг сказала она, оборачивая голову к нему. — сегодня идем в магазин.
Валера: В магазин? — он нахмурился. — Серьезно?
— Серьезнее некуда, — она откусила кусок, ухмыльнувшись. — Ты будешь таскать пакеты.
Валера фыркнул, покачал головой.
Валера: Всё, понял, это моё наказание. Не мордобой, не молчание, а магазин. Ты жестокая, Альбина.
— Ты заслужил, — ответила она спокойно и тыкнула вилкой ему в грудь.
Он поймал её руку, поцеловал пальцы и снова прижал к себе.
Валера: Ладно, уговорила. Идем в магазин!
Она только закатила глаза, но в них светилось довольство.
***