Часть 50.
Альбина шла по пустой улице и не чувствовала под собой ног. В голове всё крутилось, перескакивало с одной мысли на другую. Её бесило все: и то, как все произошло, и где это произошло, и самое главное с кем. Черт побери, с Валерой. С тем самым Валерой, которого она ненавидела, презирала, клялась себе, что никогда больше не подпустит к себе близко.
А в итоге? Вонючая качалка, деревянный стол, слипшийся от старости пол. Вот где она чуть не лишилась девственности. Не дома, не в своей комнате, не с человеком, которого любила бы...а там. И с ним.
Эта мысль обжигала сильнее всего. Она злилась на себя так, что хотелось ударить стену кулаком. Но при этом, черт возьми, в груди было тепло. Теплое, мерзкое счастье, от которого хотелось кричать.
«Почему я радуюсь?», мысленно огрызалась она сама на себя.
Почему нравится когда он касается её?
Когда он смотрел так?
Ей нравилось даже то, что она сама к нему полезла.
Она стиснула зубы, быстро поднялась по лестнице и толкнула дверь квартиры. Внутри пахло чаем и чем-то домашним. Её встретила Айгуль. Та сразу подскочила с дивана, будто ждала у двери.
Айгуль: Ну?! — выпалила она. — Что с ним? Что с Валерой?
Альбина выдохнула, сбросила кроссовки и, не глядя, прошла внутрь.
— Жив он, — коротко бросила она.
Но этого было мала. Айгуль уже чувствовала, что что-то не так. Она всматривалась в подругу, в её покрасневшие щеки, в глаза, которые слишком блестели.
Айгуль: Аль... — протянула она подозрительно. — А ну рассказывай. Что-то было?
— Ничего, — резко отрезала Альбина, но голос её предательски дрогнул.
Айгуль прищурилась.
Айгуль: Да ладно тебе. Я же тебя знаю. С тобой что-то случилось. Говори!
— Я сказала ничего! — рявкнула она, но та только ухмыльнулась и скрестила руки на груди.
— Хорошо. Я подожду, ты ведь все равно не выдержишь.
И действительно, через пару минут Альбина уже не могла больше держать все в себе. Она резко опустилась на диван, схватилась за голову и выдохнула.
— Я...дура. Я как последняя дура сорвалась.
Айгуль замерла, глаза расширились.
Айгуль: В смысле сорвалась? Ты про что?
— Про то, что я поцеловала его! — почти крикнула девушка, и тут же замолчала, сжимая губы.
Айгуль застыла, потом рот сам собой раскрылся в улыбке.
Айгуль: Ты... ЧТО?! — взвизгнула она, подскочив. — Альбина, ты серьезно?
— Не смей! — тут же шикнула та, но та уже кружила по комнате, хлопая ладонями.
Айгуль: Охренеть! Ты с Валерой..?
— Нет! — тут оборвала её Альбина, лицо горело. — Не до конца...но почти! Чуть не лишилась девственности! Там, понимаешь? На их вонючей базе! Если бы эти два выродка не зашли...я не знаю. Ужас..
Айгуль прыснула от смеха.
Айгуль: Да ладно! В качалке? Серьезно?
— Хватит! — она вскочила, но чем больше она злилась, тем шире улыбка становилась у Айгуль.
Айгуль: Я не могу! — задыхаясь от смеха, пробормотала она. — Ты ж его гнала, ненавидела! А щас сама...
— Да! — выкрикнула она, глаза блеснули от подступающих слез. — Сама! Я как дура, к нему полезла, сама поцеловала, сама... Я сдалась! А теперь он думает, что я простила его! Думает, что все нормально! А нихрена!
Айгуль: Ты не дура. Дура, это я бы назвала, если бы ты реально с ним переспала, а потом сидела и ревела. А так...ты просто не хочешь признаться самой себе.
— Признаться в чём? — взорвалась Альбина. — В том, что он меня бесит? Что я его ненавижу?
Айгуль: Ты его ненавидишь? — Айгуль шагнула ближе, скрестив руки. — Да ладно, брось. Если бы ненавидела, ты бы не позволила ему ни дотронуться, ни целовать. Ненависть, это когда воротит от одного присутствия. А у тебя, извини, ноги сами дрожат, когда он рядом.
— Это страсть! — рявкнула она. — Просто желание. Всё.
Подруга ухмыльнулась, но холодно.
Айгуль: Ага. Только страсть. Ну-ну. Тогда почему ты домой пришла с таким видом, будто тебя не обманули, а будто...ну сама знаешь. Если это только страсть, почему тебя грызет, что это было в качалке, «не там», «не так»? Потому что это для тебя не просто телесное. Ты боишься, что это значит больше.
Альбина отвернулась, но голос дрогнул.
— Ничего это не значит.
Айгуль не отступала, давила жестко. Идиотка.
Айгуль: Значит. Ты просто трусишь это признать. Ты привыкла держать всех на поводке, не подпускать. А тут он, тот, кого ты сама возненавидела до костей, и вдруг, тебя к нему тянет. Вот ты и бесишься. Не на него. На себя.
— Замолчи. — выдавила она, но глаза уже предательски блестели.
Айгуль наклонилась ближе, почти шепотом, но хлестко.
Айгуль: Скажи честно: если бы Марат с Андреем не зашли, ты бы его остановила?
Альбина замерла. Молчание само стало ответом.
Айгуль выпрямилась, хмыкнула.
Айгуль: Вот. Так что, не ври самой себе, подруга. Это не просто страсть.
***
Качалка была пуста. Полумрак, тусклая лампочка под потолком потрескивала и раскачивалась от сквозняка. В воздухе стоял запах старого железа, затхлого пота и дешевых сигарет.
Валера сидел на лавке, расставив ноги, локти на коленях, взгляд опущен вниз. Сигарета догорала в пальцах, длинный пепел вот-вот сорвался. Он был странно спокоен, но в этой тишине чувствовался другой ритм, будто под кожей у него все ещё билось то, что только что произошло. Улыбка медленно расползалась по лицу. Дикая, довольная, опасная.
Он глубоко втянул дым и выдохнул вверх, глядя на потолок.
Валера: Ну и денёк, мать его, — пробормотал тот, усмехнувшись.
Дверь качалки со скрипом отворилась. Первым зашёл Марат. Плечи напряжены, но в глазах играла ухмылка. За ним Андрей, осмотревшись с усмешкой, зашёл. Они встали в проходе, перекрывая свет, и какое-то время просто смотрели на Валеру с довольными минами.
Марат: Ну что, герой, — первым заговорил он. — Довольный, как кот после сметаны.
Валера лениво поднял взгляд, окинул их глазами.
Валера: А чего мне быть недовольным? — откинулся назад, перекинул руку через спину лавки. — Всё как должно быть.
Андрей хмыкнул, засунув руки в карманы.
Андрей: Мы ж тебя знаем, Турбо. Ты какой день холодный, а тут, Альбина пришла и сидишь так, будто весь мир твой.
Валера ухмыльнулся шире, сжал зубы и проговорил.
Валера: Так он и мой.
Марат прищурился, подошел ближе.
Марат: Ты понимаешь, что она сорвалась только потому что, мы её подтолкнули?
Валера: Подтолкнули? — он бросил окурок на землю и раздавил подошвой. — Да она сама прибежала. Стоило только сказать что я «при смерти», и где она? Здесь. Передо мной.
Он говорил спокойно, но в голосе звучала сталь.
Андрей: Да-да. — он фыркнул и качнул головой. — Но не будь нашего плана, она бы и не сунулась.
И в этот момент дверь снова скрипнула. В качалку вошли Вова и Вахит. Оба довольные, словно только что выиграли лотерею.
Валера: О, вот и вы подтянулись, — сказал он насмешливо.
Вова затянулся, выпустил дым кольцом и хмыкнул.
Вова: Мда... А я думал, ты ещё долго будешь строить из себя гордого. А тут смотри, даже лавку уже греешь довольный.
Валера: Потому что есть повод, — он не отводил довольного взгляда. — Сами всё слышали уже, наверное?
Вахит: Слышали, — отозвался лысый, его голос звучал насмешливо. — Скорлупа уже всё выложила о вас.
Вова: Специально подставили, — добавил старший и ухмыльнулся, — Красиво, чёрт возьми.
Марат гордо развел руками.
Марат: А то! Надоело смотреть, как эти двое в чужих играют! Мы и решили: хватит. Пусть всё встанет на свои места.
Андрей: И встало, — вставил тот, и они дали друг-другу легкое «пять».
Вова: Понимаешь же, что дороги назад нет? Нет больше места гордыне и твоему упрямству.
Валера вскинул голову, сузил глаза, но улыбка осталась.
Валера: А я и не собирался назад, Вован!
Вахит засмеялся, коротко, ровно.
Вахит: Вот это разговор. Вот это Турбо! Всё, что мы хотели видеть!
Валера повернул голову, взглянул на Марата и Андрея.
Валера: Значит, это вы всё подстроили?
Марат: Ага, — не стал отрицать он. — И знаешь че, Турбо? Не жалеем.
Андрей: Даже наоборот, — добавил тот, хитро прищурившись. — Видеть твою рожу сейчас бесценно!
Валера скривился в усмешке, встал с лавки, прошелся по качалке, словно проверял, хватает ли ему места.
Вахит: Ты там теперь со словами и действиями осторожней, вдруг, опять сбежит.
Кудрявый лишь усмехнулся, не глядя на них.
Валера: Куда ж она денется? — он провел языком по внутренней стороне щеки. — Теперь не отвертится от меня.
***