Часть 46.
Альбина смотрела на Валеру, что искал в её взгляде что-то похожее на понимание, но не нашёл. В её взгляде была лишь ненависть. Будто, она так и говорила ему: «Я же говорила».
До того момента, как руки Цыгана вновь не коснулись её плеча. Бережно. Валера вновь встретился с ним взглядом, тот, будто специально провоцировал его.
Цыган: Вас провести? — почти шепнул он, а Альбина, посмотрела на Айгуль.
— Да. — робко ответила она, затем потянув за собой подругу, встала.
Дверь базы заскрипела, когда девочки вышли наружу. Воздух был прохладный, пахнул мокрым асфальтом и дымом от дальних костров. Где то на пустыре пацаны грели руки, обсуждая что-то очень шумно. Но сейчас никто не смеялся. Никто не переговаривался громко, как раньше. Все молчали, смотря как девочки шагают прочь, обиженные, гордые, словно отрезали тонкую нить, связывавшую их с этими людьми.
У самого выхода стояли Вова, Марат, Андрей. Из взгляды молили. Хотя бы остановитесь. Хотя бы оглянитесь. И они оглянулись. Но не так, как хотели бы они.
Айгуль холодно, но в её взгляде всё же мелькнула едва заметная боль. Боль от того, что ей пришлось это пережить. И от того, что отвернулись от неё, даже не соизволив объясниться. Альбина же смотрела прямо в глаза Вове, и это был взгляд не просто обиды. Это было куда большее чем просто обида.
Марат сделал полшага вперёд, как будто хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Андрей тоже подался вперёд, его губы шевельнулись, но он так и не решился. В итоге молчание. Только их лица, вытянутые и виноватые, сопровождали девочек до калитки.
— Пошли, — тихо сказала девушка, не оборачиваясь. — Плевать на них.
Айгуль кивнула. Но сердце билось быстро, будто в груди сидел воробей и бился о ребра.
Айгуль: Далеко.. — тихо произнесла она, всматриваясь в темноту улицы.
— Плевать, пойдем. — упрямо ответила Альбина.
Но тут сзади послышался голос.
Вадим: Девчонки! Чего вы как будто враги уже? Давайте подкинем.
Они замерли. Повернулись. Рядом с ним стоял Цыган, облокотившись на крышу своей машины. Он молчал, но в его взгляде читалось: «хоть не гоните меня, я вам зла не хочу».
Альбина хотела отказаться. Губы уже разомкнулись что бы ответить «нет». Но Айгуль взглянула на неё, усталый, потерянный взгляд, полный просьбы. Альбина только вздохнула.
— Ладно, — сказала она. — Но без разговоров.
Вадим: Без разговоров. — кивнул он.
Вадим пошел дальше по дороге, оглянулся на девушек напоследок. Улыбнулся как-то тепловато, но виновато. Айгуль поймала его взгляд и к удивлению, чуть кивнула. В её глазах мелькнула благодарность: он хотя бы попытался и сделал.
Цыган открыл заднюю дверь. Девочки молча сели, не глядя друг на друга. Машина тронулась. Дорога тянулась долгой лентой, фонари отражались на мокром асфальте.
В салоне стояла напряженная тишина. Только шум двигателя. Только дыхание.
Когда подъехали к дому, Альбина неожиданно сказала:
— Айгуль, подожди у подъезда. Я...через минуту.
Айгуль удивилась, но послушалась и вышла. Дверь захлопнулась и они остались вдвоем: Альбина и Цыган.
Он посмотрел на неё с легким недоумением.
Цыган: Э...ты чего? — осторожно спросил он. — Чего сидишь-то?
Альбина прикусила губу. Секунду молчала, будто решалась на что-то важное. Потом повернулась к нему и заговорила, медленно, но твердо:
— Почему... — начала она, и закрыла глаза, будто сама переваривала сказанное. — Зачем вам помогать нам? Чужим?
Цыган изменился в лице, он несколько секунд неотрывно смотрел на неё, и с каждой секундой его взгляд менялся. Он хмурился, но не было злости.
Цыган: Потому что, однажды мы не успели помочь своей.
Альбина замерла, чувствуя, как Цыган медленно отпускал ручник.
Цыган: Динара... — он усмехнулся, но усмешка была безрадостна, скорее полная боли. — Думаешь, плевать нам на вас? Да если б плевать было, я б прям там вас оставил. У меня счёт перед ней...
Он видел, как девушка рядом пилила его взглядом и вздохнул.
Цыган: Она была...нашей. Такой же как вы для Универсама. Не девочка, не трофей, не игрушка. Своя. Могла прийти к нам, могла смеяться, могла плакать, и никто даже подумать не смел её обидеть. Для Желтого она была младшей сестрой. И знал он её больше чем я. — он облизнул губу. — А я...я, блядь, любил её. Знаешь...бывают же такие, из-за которых умереть не страшно.
Он замолчал, сжал губы, будто удерживая себя от крика. Машина наполнилась тишиной, но напряжение давило сильнее, чем любой шум. Альбина чувствовала, как холодок пробежал по спине, но не перебила.
Цыган: А потом её... — он запнулся, проглотил слово, будто оно ядовитое. — Её изнасиловали. Чужие. Не у нас, не на нашей территории. Мы даже не успели...даже не знали, где она. Когда узнали...поздно. Держали двое суток. Двое, мать их, суток, понимаешь?
Его голос стал глухим, словно в нем застрял крик, который не выходит.
Цыган: Я до сих пор вижу её глаза...в тот день. Не плакала. Не кричала. Просто сидела и...всё. Внутри её уже не было. Пусто. Мертвая, будто не дышит. Самая яркая девочка погасла из-за нас.
Альбине стало не хватать воздуха после его слов. Она отстегнула ремень и пыталась жадно глотать воздух.
Цыган: И что самое паршивое, не буду даже себя оправдывать...мы сами от нее отказались. Мы пытались, но район гниёт слухами. Её называли грязной, блядью, говорили, что сама виновата. Пацаны... — он осёкся. — даже пацаны начали шарахаться. Я орал на них, бил, но бесполезно. Им казалось, что я сам иду против улицы.
Он повернулся к Альбине:
Цыган: А потом я... — его голос сорвался, — я сам сказал ей не приходить.
Она широко открыла глаза, будто переваривая его слова.
— Ты...выгнал её?
Он не ответил, закрыл глаза, словно сдерживая подступающие слезы.
Цыган: И вот... — хрип его голоса сломался. — Она спрыгнула. Не выдержала. Не захотела жить в таком позоре.
Альбина прикрыла рот рукой, чтоб не сорвалось какое-то слово. Горло сжалось, сердце стучало так громко, будто пытаясь вытолкнуть из неё слезы.
Цыган: Мы хоронили её всем Дом-Бытом. — он продолжал, но тише, тяжелее. — Каждый клялся что больше такого не допустит. Но клятвы...клятвы в таких местах редко спасают. Только память. Я до сих пор хожу к ней. Желтый тоже. Чаще всех.
Он повернулся к Альбине, что смотрела прямо перед собой, застывшая.
Цыган: Хоть так... — девушка взглянула на него и они встретились взглядами. — хоть так, я сглажу вину перед ней.
Альбина не ответила сразу. В груди жгло, в глазах стояли слезы, но она не позволила им упасть. Вместо этого тихо, почти шепотом сказала:
— Спасибо..
***
***