Часть 43.
Зал гудел, как рой пчёл. Громкая музыка, кто-то орал, кто-то ржал, а кто-то уже врезался кому-то в челюсть. Альбина оставила Айгуль в темном углу, прижав к стене и велев стоять тихо, мол, тут её никто не тронет. Сама пошла искать Цыгана, единственного, кто мог бы доказать, что подруга чиста. Но зал был забит народом, лица смазанные в сигаретном дыму, вонью дешевого пива и перегара. Она металась между пацанами, выискивая того, кого описала Айгуль. Сначала, надо было найти Дом-Быт.
Она уже успела отчаяться, Цыгана нигде нет. Толпа шумела, музыка гремела, и надежда таяла, как лёд в стакане. Всё было зря. Ни знакомых лиц, ни малейшего следа. Альбина чувствовала как план рушится прямо в её руках, как вода, не удержишь. Она кусала губы до крови, проклинала себя за то, что потащила Айгуль сюда. Хотела помочь, а получается выставила её под удар.
И словно подтверждение её худших мыслей, она заметила. Та самая девчонка, которая несколько минут назад прижималась к Валере на медляке так, будто они вместе годами, подошла к Айгуль. Что-то сказала, хищно скривив зубы. Айгуль побледнела, глаза наполнились ужасом, и через секунду она рванула прочь. Выскочила из ДК, как ветер.
— Айгуль! — заорала девушка, бросаясь следом. Голос её утонул в грохоте музыки, в визгах толпы, в чужих жутких усмешек.
Но дорогу перегородила драка. Две группировки сцепились так, что разнять их смогли бы лишь менты: кулаки летели, кто-то упал на пол, кто-то завыл от удара. Крики, мат, звон разбитой бутылки. Всё смешалось в одну жуткую какофонию. Люди толкались, в панике бросались в стороны.
Альбина пыталась прорваться сквозь этот хаос, но вдруг почувствовала, как чья-то рука железной хваткой сомкнулась на её запястье.
— Пошёл нахер, отпусти! — взвизгнула она, дергаясь, пытаясь вырваться. Но хватка была слишком сильна. Её тянули куда-то в глубь, прочь от толпы, в темный коридор, где не пробивался свет со сцены. Она отбивалась, ногами цепляла воздух, но бесполезно, держали мёртво.
— Да пусти же, урод! — крик её отозвался гулким эхом.
Дверь заскрипела, её толкнули в полутемную комнату. Запах сырости, глухие стены. И лишь один тусклый светильник, мигающий будто издеваясь.
Альбина резко обернулась, сердце снова ухнуло куда-то вниз. Перед ней стоял Валера.
Он тяжело дышал, вены на руках вздулись от силы, которой он только что удерживал её. Глаза мрачные, темные, в них плясал какой-то глухой гнев, что давил сильнее, чем сама его хватка.
Она замерла. Её дыхание сбилось, грудь ходила ходуном. Но мысли были вовсе не о нем. Она все ещё видела перед глазами Айгуль, её взгляд, её побег, её страх.
— Где она? — выдохнула Альбина. — Чего она убежала? Ты знаешь?
Валера не ответил сразу. Только смотрел, прожигая её насквозь. Тишина давила сильнее музыки из зала.
И вдруг, словно молния. Альбина поняла.
В голове соединились пазлы: девчонка, шепчущая в толпе, глаза Айгуль, полные ужаса, насмешливые взгляды, которые успела поймать краем глаза. Слухи. Грязь. Яд, что разлился по всему ДК.
Не просто так эта тварь подошла к ней. Не просто так они стояли в обнимку с Валерой. Это была не случайность. Это был удар. Спланированный.
И Валера...Валера знал.
Её дыхание сбилось, взгляд застыл на нем, а в груди что-то щелкнуло.
— Это ты, да? — прошептала она. — Это ты всё устроил.. ты попросил её! Ты пустил эту мразь по залу, чтоб её растоптали, чтоб все поверили, что она грязная!
Валера прищурился, будто хотел что-то сказать, но замолчал. Ни отрицания, ни оправдания. Только эта мрачная тишина, тяжелее любого ответа.
Альбина не выдержала. В ней взорвалось. Слезы злости обожгли глаза, руки задрожали, и она со всей силы врезала ему пощечину.
Звук разнесся по комнате, звонкий, будто выстрел.
Валера не качнулся, не отступил. Но опустил голову. На пару секунд мертвое молчание. Его пальцы сжались в кулаки. Костяшки побелели. Дышал он теперь часто, прерывисто, и в каждом вздохе чувствовался глухой, черный гнев.
Альбина стояла напротив, со слезами на глазах. Она смотрела на него, как на последнего ублюдка в своей жизни. Знала, он сейчас сорвется. Но и отступать не собиралась.
Ладонь горела, сердце колотилось, но страх? Ноль. Ни грамма. Внутри неё только злость и боль.
Валера же, наоборот, будто зверь которого зацепили за живое. Скулы напряглись, кулаки дрожали. Он резко шагнул вперёд, и Альбина почувствовала, как его ладонь врезалась ей в плечо. Толчок, и спиной она чуть не впечаталась в стену. Он навис над ней, лицо близко, дыхание горячее, тяжелое, почти с рыком.
Турбо: Ты чё, блядь, совсем охуела?! — прорычал он так, что слюна брызнула. — Ты с ней ходишь, с этой грязной, с этой, блядь, вафлершей! Ты че, башкой не думаешь, Альбина?! Ты ж сама себя подставляешь! Слышишь?! Тебя завтра весь район так же называть будет! «Помазок», «Грязная» - ты этого хочешь?!
Он почти прижал ее к стене, кулак ударил рядом, так что штукатурка осыпалась мелкой крошкой. Вены на его вздулись, глаза бешеные, но где-то в глубине мелькало, он сам себя за это ненавидит.
Альбина, вместо того чтоб струсить, наоборот, вспыхнула. В ней вся гордость, вся уверенность, весь огонь закипели. Она с силой толкнула его в грудь, так что он качнулся назад.
— Заткнись, нахуй! — крикнула она, голос срывался. — Ты, блядь, кто такой, чтоб решать с кем я хожу? Ты человек? Нет! Ты хуже любого! Ты, блядь, пацан, который недавно говорил что любит, что жить не может, а сегодня?! Сегодня ты губы своей шлюхе даёшь! И ещё имеешь наглость учить меня жизни?!
Слезы уже не стояла в глазах, лились по щекам. Но голос всё тот же, твердый и острый, как лезвие.
— Ты думаешь, ты все знаешь?! Хуй ты знаешь! — кричала она, срывая голос. — Ты ничего не видел, ничего не слышал, ты трешься около какой-то пизды, которой лишь бы ноги раздвинуть, ты поверил тому, кто чуть ли меня не грохнул! А теперь орешь, что поступаешь правильно?!
Турбо: Я поступаю правильно! — взревел он, сжимая кулаки, словно готовый разбить её к чертям. — Ты не понимаешь, как тут все устроено! Я тебя, блядь, спасаю! Если ты не вдолбишь себе правила, ты кончена! Завтра тебя просто разорвут, понимаешь?!
— НЕТ! — перебила Альбина, грудь ходила ходуном, дыхание окончательно сбилось. — Ты не спасаешь! Ты топчешь! Ты уничтожаешь! Ты не человек, Валера! Ты чудовище! Ты хуже, чем все они, потому что ты слышишь правду и все равно давишь тех, кто слабее!
Он резко замолчал, но все еще дышал тяжело, глядя на неё снизу вверх. Гнев бурлил в нем, но её слова, как нож, били по самолюбию.
И тут Альбина, вся красная от крика, вся дрожащая от ярости, вдруг остановилась. Слезы текли по щекам, голос дрогнул. Она смотрела на него, так близко, в эти глаза, в которых огонь и холод. И задала то, что пробило броню наглухо:
— Валера... — её голос сорвался. — А если бы это была я?
Он замер.
— Если бы это со мной произошло... — губы дрожали, но она выдавила. — Ты бы тоже так сделал? Ты бы тоже назвал меня грязной? Оттолкнул бы? Опозорил бы перед всеми? Сказал бы всем, что я шлюха?
Слова повисли в воздухе, как нож у горла. Тишина стала невыносимой. Даже лампочка над дверью перестала мигать, будто боялась потревожить этот момент.
Валера стоял каменный. Губы чуть приоткрылись, но слова застряли в горле. Его взгляд дернулся, будто он пытался найти ответ, но ответа не было. Внутри все клокотало, но ничего не выходило наружу.
Альбина смотрела прямо на него, в эти глаза, где сейчас не было силы. Только пустота. Слезы катились по её щекам, но голос звучал почти шепотом.
— Молчи.. — сказала она. — Я уже всё поняла.
И вдруг смех. Горький, колючий, почти безумный. Она смеялась сквозь слезы, сама не понимая, как это вырывается из груди. Ухмылка растянула её губы, и Валера, видя это, сжал челюсти до скрипа.
— Ты... — она всхлипнула, все ещё ухмыляясь. — Ты слабак, Валера. Ты весь такой сильный, правильный, крутой «Турбо», но стоит поставить перед выбором, и все, ты пустой. Ты трус. Я для тебе кто, а? Тоже мусор? Тоже пустое место?
Эти слова ударили сильнее, чем любая пощечина. Валера закрыл глаза, сжал кулаки. Горло перехватило. Он сглотнул тяжелый ком, будто встал поперёк.
— Знаешь, что самое страшное? — прошептала она, и голос её звучал тихо, что тот вздрогнул. — Я ведь поверила тебе. Тогда. Когда ты говорил, что любишь. Я реально поверила. А сейчас...сейчас я понимаю, что если бы я оказалась на её месте, ты бы сделал всё то же самое. Всё. То же самое.
Она смотрела на него, вся дрожащая, вся разбитая, в глазах её уже не было страха. Только боль. Разочарование.
И в этот момент, казалось рухнуло всё. И их связь, и его уверенность, и её вера.
***