Часть 35.
Квартира у Валеры в этот день была шумная, как обычно, в гостиной устроили посиделки. На столе уже стояли стаканы, семки, пепельница, кто-то шуршал пачкой чипсов. Вова сидел в кресле, развалившись, рассказывал очередную историю, из-за которой все ухахатывались. Вахит кидал шуточки в сторону, иногда спорил, иногда подкалывал кого-то, и казалось, что все идет по привычному сценарию.
Альбина же сидела в углу дивана, ближе к окну и старалась держаться в стороне от этой мужской компании. Она вела себя обычно, слушала, изредка смеялась, но взгляд её то и дело непроизвольно натыкался на Валеру.
Он не смеялся в голос, не перебивал, не пытался перетянуть внимание на себя. Просто сидел рядом с Вовой, чуть откинувшись на спинку дивана, и вроде как безразлично крутил в пальцах сигарету, но глаза...глаза он не отводил.
Каждый раз, когда Альбина случайно ловила его взгляд, у неё внутри что-то сжималось. Это был не просто взгляд, в нем было слишком много намерения, слишком много того, чего он не говорил вслух. Он словно проверял, сколько она выдержит, и при этом чуть чуть, едва заметно ухмылялся.
Андрей: Ты чё такая тихая? — вдруг спросил он, бросив на неё короткий взгляд, но Альбина только пожала плечами, не желая привлекать внимание.
Вова: Да она у нас задумчивая ж, Андрюха, — вставил тот, ухмыляясь. — Её тронешь, так и взорвётся.
Турбо: Ага, как динамит, — тихо, но отчетливо добавил он, даже не повернув головы.
Альбина почувствовала, как кровь прилила к лицу. Он явно говорил не про её характер, а про то, как она реагирует на него. И он это знал.
Её пальцы нервно перебирали край кофты, но она старалась выглядеть спокойной.
Валера откинулся вперед, облокотился на колени и достал зажигалку. Чиркнул, закурил, но при этом продолжал смотреть прямо на неё сквозь дым. Этот взгляд будто говорил: «Ну давай, отведи взгляд, Кузьмина».
Она выдержала пару секунд, потом всё же отвернулась, делая вид, что рассматривает что-то за окном. Но этого было достаточно, чтобы он чуть прищурился, будто мысленно поставил себе галочку.
Разговоры в комнате шли своем чередом, кто-то обсуждал машину, кто-то спорил о том, кто держит район лучше. Но между Валерой и Альбиной, всё это время происходил тихий, невидимый для остальных бой, без слов, только взглядами.
Каждый раз, когда она поднимала глаза, он уже смотрел. Иногда спокойно, иногда с легкой ухмылкой, а пару раз так, что у неё сердце начинало биться быстрее, чем она хотела бы.
В какой-то момент Вова заметил, что она снова отвела взгляд слишком резко, и криво усмехнулся.
Вова: Альбин, ты чего как кошка в воду глядишь?
Она хотела что-то ответить, но Валера опередил.
Турбо: Нормально она выглядит. Я ж ей не мешаю.
Эта фраза вызвала смешки у пацанов, но они не поняли подоплёки. А вот она, поняла, и от этого стало ещё жарче.
Потом, когда кто-то пошёл на кухню за чаем, а разговоры перешли в более спокойное русло, Валера тихо, почти лениво, но достаточно громко, что бы она услышала, сказал:
Турбо: Привыкай, Кузьмина. Я ж рядом буду часто.
У нее внутри все перевернулось и она поймала себя на том, что не знает, как на это реагировать.
А он, заметив это чуть ухмыльнулся и сделал вид, что возвращается к разговору с Вовой, хотя на самом деле всё его внимание было всё так же приковано к ней.
Валялись пацаны у Валеры уже который час, кто на стульях, кто прямо на подоконнике, кто на табуретке с ногами, как дома. Чайник закипал четвертый раз, сигаретный дым висел в воздухе, и в комнате стоял тот самый теплый, привычный гул мужских разговоров: про движ, про кого-то с нашего двора, про то, что «надо бы собраться на выходных».
Альбина всё это время возилась где-то у мойки, спиной к ним. С виду спокойно, но стоило Валере бросить на неё взгляд, как она будто замирала на полсекунды. Казалось, руки продолжали мыть кружку, но плечи становились чуть жестче, а дыхание тише. Он это замечал. И ещё больше замечал Вова.
Вова: Слышь, Валер, — он вдруг приподнял бровь, глядя на друга поверх кружки, — чё это у тебя Альбина как током бьёт, как ты смотришь на неё?
Валера сделал вид, что не услышал, затянулся и откинулся на спинку стула.
Турбо: Та херня тебе мерещится, — буркнул, отмахнувшись, — она всегда такая.
Но Вова уже знал этот тон, слишком спокойный, чтоб быть настоящим. И взгляд в сторону, и то, как он по привычке перекатил сигарету в зубах, всё выдавало.
Вова: Мерещится, говоришь? — усмехнулся он. — Ну да, конечно. Я вот только думаю...чё за фигня, что она тебе даже чай не наливает? Остальным налила, а тебе нет.
Валера помолчал, но потом всё же выдохнул.
Турбо: Признался я ей.
Вова: В смысле? — он прищурился.
Турбо: В прямом, — Валера чуть усмехнулся краем рта, но в этой усмешке было больше злости на ситуацию, чем радости. — Сказал ей. И с тех пор она со мной как с чужим.
Вова: А ты уверен, что это было признание, а не, — он мотнул головой, — твой обычный «я тебе нравлюсь, ну всё, ты моя»?
Турбо: Да, блин, уверен, — отрезал кудрявый, но тут же словно сдавшись, провел ладонью по затылку. — Слушай, я же вижу, она тоже это чувствует. Глаза прячет, как я рядом. Сжимается, как будто аж её трясет. Но гордая пипец, понимаешь? Не готова, держится из последних сил.
Вова хмыкнул, встал, и держа кружку в руках, подошел к двери.
Вова: Вот ты, Валер, всегда думаешь, что если чувствуешь, значит, и другой тоже обязан чувствовать. А так не работает.
Турбо: Да работает, — упрямо бросил он.
Вова: Может, и работает, но ты ее давишь, — он повернулся, глядя на него. — А гордых баб давить, это как пытаться лошадь за хвост тащить. Чем сильнее тянешь, тем дальше копыта.
Валера сжал челюсть.
Турбо: А что, по-твоему, делать?
Вова: Забить, — он пожал плечами. — Не в смысле «забыть», а в смысле перестать на каждом шагу доказывать. Пусть сама подойдет. Если любит, скажет. Если нет, ты хоть на голове стой, хуже сделаешь.
Он поставил кружку на подоконник и уже собирался выйти в коридор, но обернулся.
Вова: И да... не вздумай её прижимать к стене, по твоей любимой методике. Это в кино романтично, а в жизни иногда только сильнее отталкивает.
Валера молчал. Только смотрел в пол, стиснув пальцы в кулак, и было видно, совет друга задел его куда глубже, чем он хотел показать.
***
Следующее утро. Оно тянулось какое-то тягучее, как будто дом ещё не проснулся до конца.
Альбина, зевая, босиком прошла по коридору, поправляя на себе растянутую футболку. Из кухни доносился тихий скрип стула и легкий стук кружки о столешницу.
Она шагнула внутрь и чуть не остановилась.
Валера сидел за столом, сутулясь, с сигаретой в руке. Без фирменной ухмылки, без этих вызывающих прищуров, которыми он обычно прожигает их насквозь. Смотрел в окно, будто там шла целая жизнь, а она просто посторонний фон.
— Доброе утро... — неуверенно произнесла она, проходя к чайнику.
Турбо: Угу, — коротко, с каким-то ленивым безразличием.
Это было странно. Слишком странно. Она привыкла, что Валера всегда будто на шаг впереди, заденет словом, глянет так, что у неё дыхание собьется, или кинет двусмысленную фразу. А сейчас... как будто не было того вечера, того напряжения.
Альбина налила себе чай, села напротив, украдкой наблюдая за ним.
— Ты...что-то сегодня какой-то...тихий, — наконец решилась она.
Турбо: А должен быть какой? — он перевел на неё взгляд, но без привычного нажима. Глаза спокойные, ровный, как у человека, которому вообще всё равно.
Она нервно дернула плечом.
— Ну, не знаю... не такой, как обычно.
Турбо: А что, я обычно тебя раздражаю? — он усмехнулся, но не весело, почти сухо.
— Нет.. — она отрезала слишком быстро и поняла, что сказала это так, будто оправдывается. — Просто...не похоже на тебя.
Турбо: Ну значит, иногда и я могу быть нормальным. — тот снова отвернулся к окну, как будто забыл что она здесь.
Альбина нахмурилась. Это было невыносимо. Он не давил на неё, не провоцировал, не заставлял сердце биться быстрее, и от этого внутри поднималась какая-то непонятная тревога.
«Чё за фигня... Почему он не лезет? Почему так тихо?»
Она смотрела на него и понимала, что-то изменилось. И это, чёрт возьми, пугало сильнее, чем все его прежние наглости.
***