Часть 26.
Вахит прекрасно помнил, как провожая Альбину при их «судьбоносной» встрече, обещал ей зайти к ней на чай с пирогом.
Обещание - это не просто слово для него. Тем более, если дело касалось вкусной еды. И вот сегодня, вернее уже глубокой ночью, когда весь район почти вымер, он решил, что идеального момента просто не придумать. На улице тянуло сыростью, фонари шипели и мигали, а тишина стояла такая, что слышно было, как вдалеке пробежала собака.
Он поднялся на её этаж, шаги отдавались глухо по старому, бетонному полу. Но чем ближе он подходил к её двери, тем сильнее в груди начало нарастать странное, тяжелое чувство будто воздух становился вязким, а улыбка спала с лица.
И тут он замер.
Дверь в квартиру Альбины не просто была приоткрыта. Она валялась внутри, сорванная с петель, чуть перекошенная, с треснувшим деревом у замка. Петли погнуты, куски металла торчат. Всё вокруг пахло железом, пылью и чем-то чужим.
Вахит: Аль?.. — тихо, почти шепотом сказал он, но в ответ ничего.
Он переступил порог. Кроссовки хрустнули по мелким щепкам и осколкам. Зима резко втянул воздух и уже громче, с надрывом:
Вахит: АЛЬБИНА!
Тишина. Только где-то в глубине квартиры тихо постукивал не до конца закрытый кран, капли падали с металлическим звоном.
Вахит прошелся по комнатам. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Подушка валяется на полу, ковёр в её комнате подозрительно помят, как будто кого-то или что-то таскали по нему. Её здесь нет.
Внутри всё сжалось. Паника вперемешку с яростью била в голову. Пальцы сжались в кулак так, что костяшки побелели. Но её куртка одиноко висело на вешалке в коридоре.
Он выскочил в подъезд, и не теряя ни секунды, начал стучать в каждую дверь подряд, поднимаясь выше.
Вахит: Откройте! Быстро! — кричал он, почти кулаком стуча в двери.
Вахит: Вы не видели, куда ушла девушка из пятнадцатой?!
Соседи открывали двери настороженно, кто в халате, кто с чайником в руках. Но все качали головой: «Не знаем..»
Наконец, на первом этаже дверь открыла пожилая женщина, с косынкой на голове.
?: Сынок, я слышала крики.. — сказала она тихо, словно боясь, что кто-то подслушает. Он замер.
Вахит: Какие крики? Когда?!
?: Девушка кричала.. просила, отпустить её. Плакала и молила кого-то. Но я... я не вышла.. — женщина опустила взгляд. — Сверху у нас молодая семья живёт.. они вечно ругаются, муж её колотит, ор стоит. Я подумала, что опять они...
Он зло мотнул головой, уже даже не слушая оправданий. Пальцы сжались в кулак. Он резко развернулся и почти бегом рванул на выход из подъезда.
В голове лишь одна фраза: «Альбина в беде»
Он бежал по снегу, бежал со всех ног. Он заранее чувствовал, как закипает желание порвать того, кто к ней прикоснулся.
***
Вахит уже не помнил, как дошёл до базы. Снег под ногами шуршал, дыхание вырывалось облаками пара. Руки дрожали, не от холода, от страха.
В голове одна картинка: пустая квартира, выбитая к хренам собачьим дверь, слова соседки.
Металлическая дверь базы с таким грохотом хлопнула о стену, что даже спящий Андрей на старом диване резко открыл глаза и дёрнулся. Зима влетел как ураган, и сразу стало ясно, дело пахнет не чистым. Лицо белое, глаза налиты, челюсть сведена так, будто он вот-вот зубы себе раскрошит.
Стоял так, будто марафон пробежал целый.
Вова: Чё за хуйня?! — первым спросил он, приподнимаясь с кресла.
Он молчал пару секунд, глядя на них, как будто сам не верил в то, что сейчас скажет. Потом прошёл внутрь, дверь так и осталась открытой, морозный воздух хлынул в помещение.
Вахит: Альбины... нет... — голос его хриплый и сорванный. — Её утащили.
Валера мгновенно встал. Стул под ним грохнулся на пол.
Турбо: Кто? — коротко и опасно.
Вахит: Да псине ясно что батя её! — выплюнул он сморщившись, словно яд. — Я пришёл, дверь выбита, а её самой нигде нет. Соседка её сказала что слышала крики, похожие на мольбы... Он, бля, её силой потащил!
В комнате повисла глухая тишина. Все знали историю. Все знали, что значит её отец. Валера сжал кулаки, костяшки сразу побелели.
Турбо: Я ж предупреждал, — медленно сказал он, словно пробуя слова на вкус. — что если этот гнида хоть пальцем её тронет... я его закопаю нахуй.
Марат поднялся с места, молча натягивая куртку. Вова уже рылся в ящике, перекладывая металлический звон из руки в руку.
Турбо прошелся по комнате, как зверь в клетке, глядя на пол. Потом вскинул голову.
Турбо: Марат. Неси тачку. — тот кивнул и уже убежал, дальше даже не слушая. — Пальто, стволы и всё ещё осталось у нас. Зима со мной, покопаемся в квартире её.
Андрей: А чё если менты на хвост ему сядут?
Турбо: Менты? — его глаза залились кровью. — Да на этих ментов хуй забей. Пока они бумажки переписывают, он её в Тагил увезти успеет. Мы идём сейчас!
Он схватил с вешалки куртку, натянул, застегнул наполовину. Движения резкие и злые.
В голове Валеры крутилось: «Убью нахрен.»
Когда они вышли на мороз, в воздухе повисло нечто тяжёлое. Это была не просто холодная ночь. Мороз лупил по щекам, как чужая пощечина, воздух был колючий, будто его можно было резать ножом. Валера, уже хотел было бежать, но сначала огляделся, будто пытался найти в темноте хоть одну зацепку.
Как Андрей сзади, глухо начал говорить.
Андрей: Пацаны.. — голос его почему-то охрип, и это насторожило. — Гляньте туда...
Все повернули головы. Вдалеке, из темноты, на белом фоне снега, медленно и устало двигалась чья-то фигура. Шаткая, как пьяный, но шаги были слишком медленными, словно ноги налились свинцом.
И тут в груди у каждого что-то неприятно кольнуло.
Вова: Это... — выдохнул старший. — Это... Бина?
Фигура приближалась и в тусклом свете фонарей, стало видно. Да, Альбина. На ней только тонкая пижама, домашние тапки, а кожа синяя, будто её изо льда вырезали. Волосы спутаны, губы дрожат, глаза... глаза были такие пустые, что даже Валера отшатнулся.
Она пыталась идти, но каждое движение давалось ей как через вязкий снег. Никто не сказал ни слова. Все смотрели на неё, будто не веря, что это она.
Сердце Вовы колотилось, будто предчувствуя, что времени в обрез.
На полпути Альбина поднял взгляд, увидела их. Пыталась улыбнуться, но ноги подкосились. Она окончательно перестала их чувствовать.
— Валера.. — выдохнула она еле слышно, и этот шепот прорезал тишину сильнее любого крика. Тут же, будто всё внутри неё оборвалось, она рухнула на снег.
Первым к ней сорвался Турбо. Пробежал последние метры так, что дыхание перехватило, и рухнул рядом, хватая её на руки. От тела шел ледяной холод, будто он держал не человека, а кусок мрамора.
Турбо: Блядь-блядь-блядь! — он сорвался на крик, уже забыв про всё. — Альбина! Слышишь? Альбина! — но голова девушки безвольно откинулась ему на плечо.
Вова: Быстро внутрь! — рявкнул он так, что у всех аж поджилки затряслись. — Живо, мать вашу!
Валера подхватил её, прижимая к себе так, будто мог согреть одним своим телом. Парни рванули обратно, хрустя снегом, спотыкаясь на каждом шаге. Мороз резал лицо, но теперь его никто и не чувствовал.
Дверь базы распахнули ногой. Внутри сухой, теплый воздух, запах табака и перегара. Но всё это уже было на фоне, все смотрели на девушку, что Турбо аккуратно положил на диван.
Она была почти синяя, губы потрескались, пальцы свело судорогой. Валера снял с неё мокрые тапки, пытаясь хоть чем-то ей помочь.
Лицо его горело яростью, он злился. Не на неё, ни на кого другого, кроме того, кто с ней это сделал. Но больше, он ругал самого себя. Он должен был быть с ней, зная, на что способен её батя. Должен был забрать её с собой, а не оставлять одну в той квартире.
Турбо: Сука. — его голос звучал зверски. — Я его... — прорычал он, и в этом рыкле было обещание, что тот, кто довёл её до такого, пожалеет.
Андрей: Ей нужен врач... — шептал сзади он, глядя с сожалением на подругу.
Вахит: Нет. — робко ответил лысый, понимая, что это лишнее. — Сами справимся.
***