Часть 25.
Утро выдалось хмурым, небо затянуло тяжелыми облаками. Валера шел по двору к базе, в руках зажат недокуренный окурок, который он машинально перекатывал между пальцами. В голове все ещё крутились мысли о вчерашнем вечере и о том, что теперь он должен сделать.
База, как всегда, жила своей жизнью: у входа валялись старые шины. У стены курил Зима, а внутри, в полутемном помещении, гремел смех и слышался звон бутылок.
Валера привычно кивнул Вахиту, прошел внутрь. Там, за старым столом, сидел Вова, облокотившись локтем на столешницу.
Андрей: О, Турбо пришел. — бросил он, вытянувшись на стуле. — Живой, значит.
Турбо: Не дождешься, Пальто. — буркнул он, стянув с себя шапку и плюхнувшись на свободный стол. — Дело есть.
Вова: Ну? — он повернулся к нему, но взгляд был усталый, будто он уже заранее знал о чем пойдет речь.
Турбо: Надо обсудить... — он замялся. — насчет Альбины.
Вова: Что насчет нее? — тихо спросил старший, скрестив руки на груди.
Турбо: Я думаю, надо что-то делать с её стариком. Пока он опять чего нибудь не выкинул.. — слишком закрыто начал говорить он, будто, все присутствующие понимают, о чем он.
Марат: Чё за старик? — осторожно спросил он, но в его голосе уже нарастало напряжение.
Вова тяжело вздохнул, потер лицо.
Турбо: Отец её. — он начал, но слова резко застряли. Несколько секунд подумав, он начал рассказывать все, что знает и все, что видел.
Вахит: Да он... — он резко выдохнул, но сдержался. — За такое по морде бить надо!
Андрей: И не только по морде. — слишком серьезно добавил он.
Вова: Поздновато ты об этом, конечно, подумал, Турбо.. — вдруг бросил он, не глядя ни на кого.
Валера нахмурился.
Турбо: Это че щас было?
Вова: А то, что я знаю, че она тут делает. — он наконец поднял глаза. — И знаю, что никто этого не знал.
Валера застыл, потом медленно, с нарастающей злостью процедил.
Турбо: Ты че, знал и молчал?
Вова: А тебе бы что это дало? — он говорил ровно, но в его голосе сквозил вызов. — Ты бы че, побежал её спасать, как рыцарь?
Турбо: А хули нет?! — голос его сорвался на крик, и тот уже почти нависал над Вовой. Кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Вова, ты ж сам, блядь, говорил! Охранять её, чтоб сука никто не тронул! А сам, сидел и жопу грел, зная в каком аду она жила?!
Вова: Я ее по своему защищал. — прищурился он. — И не надо на меня щас гнать.
Турбо: По-своему?! По-своему, это молчать и смотреть, как она все это время в кошмарах его, блядь, видела?!!
Вова резко поднялся и между ними повисла тяжелая тишина. Марат, который стоял в стороне, метнул взгляд на Вахита, мол, «щас махаться начнут».
Турбо: Вова, ты блядь, нахуя молчал?! — тихо, но с такой злостью сказал Валера, что воздух будто стал гуще. — Ты не видел её вчера. Ты бы видел как она плакала, дрожала, боясь его. Сука, Альбина боялась его! Альбина!
Вова: Я защищал её, молчал, потому что так ей было горазде лучше.
Турбо: Лучше? — нахмурился он. — Да ей всё лучше, лишь бы жопу свою самой защитить и не прийти к нам!
Вова резко выдохнул, но голос его все ещё был ровным, хоть в глазах зажглись искры.
Вова: Валера, ты блядь, не знаешь, че тогда было, — он шагнул вперед и теперь между ними было меньше полуметра. — Она была в таком состоянии, что любая лишняя хрень ее бы сломала или разозлила. А мы с тобой кто? Банда спасителей хули? Ты че, думаешь, она бы побежала к нам, чтоб выслушивать твои тупые советы и смотреть, как орете на друг друга?!
Валера скривился, но Суворов не дал ему вставить и слово.
Вова: Я сделал все, чтоб она хотя бы могла спать спокойно. И если для этого надо было закрыть рот и сделать вид, что я ничего не знаю, я так и сделал.
Турбо: Спокойно? — перебил Валера и теперь в его голосе было не просто напряжение, а холодная ярость. — Она жила, боясь, что он в любой момент может появиться и найти её. И ты сидел, молчал, пил чай, блядь, и ждал, когда всё само рассосется?
Вахит, который до этого стоял в стороне, шагнул ближе.
Вахит: Всё, нахер, тормозите. Тут никто правым не выйдет. Вопрос в другом, че мы делаем сейчас.
В комнате повисла тишина. Турбо тяжело дышал, глядя на Вову, а тот не отводил взгляда.
Турбо: Сейчас? — тихо повторил он и в голове зазвенел металл. — Сейчас мы сделаем так, что он к ней больше никогда не подойдет.
Вова: Турбо. Ты думаешь, я бы её подставил?
Турбо: Ты уже ее подставил, блядь, Вова! Подставил её ещё тогда, когда смолчал!
Вова замолчал. Никто не знал, кто прав. Оба защищали ее по своему.
***
На улице стоял хриплый, режущий мороз. Воздух, как стекло, тронешь и треснет. Двор спал, лишь где-то подальше кашлял мотор «Волги».
В коридоре было тихо, только старые часы на стене отмеряли секунды глухими щелчками.
Альбина как раз собиралась лечь, волосы растрепанные, на ней тонкая пижама и домашние тапочки, в окне висела тяжелая тьма.
Внезапно, в коридоре донёсся резкий металлический лязг, как будто что-то огромное упало или ударилось о дверь. Альбина вздрогнула, замерла, прислушиваясь. И тут послышался короткий смешок. Кто-то вошел в квартиру тяжелым шагом и сопровождающей его, усмешкой.
Альбина начала пятиться назад и оглядываться, за что ухватиться. Не было ничего. Она увидела стул что стоял в углу, ближе к двери. Уже шагнула к нему, как дверь её комнаты резко открылась, будто, её ногой пнули. Она опять же вздрогнула.
Он ворвался в комнату, как хозяин. Александр. «Отец».
Саша: Снова здравствуй, красавица. — снег таял на его плечах, глаза блестели. Он неторопливо снял с себя шапку, словно пришел к знакомому на чай. — Скучала, дочка?
Его лицо было в свежих синяках и ранах, которых оставил Валера. Застывшая кровь на лбу, виске и губах.
— Что ты здесь делаешь? — уже более увереннее спросила она. — Тебе было мало того что с тобой сотворили?!
Он, будто не обратил внимания на последнюю ее фразу, лишь осмотрелся и довольно усмехнулся.
Саша: А чё, не рада, да? — проходя внутрь сказал он. — Гляжу, уютно у тебя... пижамка, тапочки, прям как в фильмах про домохозяек. — он наклонился, почти шепотом. — Только знаешь, в таких фильмах, таких как ты, быстро на место ставят.
Она отступила на шаг, но он уже закуривал, щёлкая зажигалкой. Дым потянулся по комнате. Альбина сморщилась.
Саша: Ладно, — процедил он. — Хватит цирка. Собирайся.
— Я никуда с тобой не пойду.
Саша: Да ты че, дурочка? — он ухмыльнулся, но в глазах уже мелькнуло что-то темное. — Не пойдешь? — секунда и резко.. — Я сказал, собирайся, мразь!
Дальше всё случилось быстро. Он шагнул вперёд, ударил её ладонью по лицу так, что она упала на пол. Пока она пыталась подняться, схватил за волосы, рывком потянул за собой.
Альбина вскрикнула, чувствуя как он клочьями вырывал ей половину волос.
— Пусти! — крикнула она, пока по её щекам уже бежала струя слез. — Пап, папа, ПУСТИ!
Саша: Заткнись, сука! — он тряхнул её так, что голова дёрнулась в бок. — Давно надо было тебя проучить!
Он тащил её по холодным ступеням, ноги скользили, пижамные штаны цеплялись за ступени. У подъезда снег мгновенно обжёг босые ступни. Он открыл дверь машины, почти швырнул её внутрь.
Саша: Сидеть тихо, поняла?! — рявкнул он, заводя мотор. Он запер двери. — А то доведёшь, убью нахрен.
Машина тронулась. Альбина дрожала, от холода или от страха. Не знала..
Улица мелькала за окном, фонари резали тьму. Александр бормотал себе под нос, иногда зло хмыкая, будто разговаривал с кем-то невидимым.
На светофоре, он на секунду отвлёкся. Зазвонил телефон. В этот момент Альбина сглотнула ком в горле и решилась: огляделась, увидела сзади, в кармане сидения Александра, лежавшую бутылку из под пива. Она схватила её, замахнулась и со всей силой вдолбила ему в голову. Мужчина в миг лбом ударился об руль и потерял сознание.
Альбина потянулась к нему и открыла дверь со своей стороны. Выскочила прямо в снег. Холод мгновенно пробрал до костей, но она бежала, не оглядываясь. Никого не было вокруг. Когда так нужно, никого нет..
Она бежала так ещё минут двадцать, пока не спряталась за старыми гаражами. Споткнулась и упала в сугроб. Сидела, задыхаясь и пыталась понять, куда бежать. Пальцы уже не слушались.
«Назад в квартиру?
Нет... он заявится туда первым делом..»
Она огляделась. Пусто. Тишина. Лишь снег и редкий гул машин вдали.
«Куда?
В таком виде...»
И вдруг, в голове резко всплыло, словно искра:
«Универсам»
Единственное место, где она в безопасности. Где те, кто защитит её. По крайней мере, она на это надеялась..
***