Часть 24.
В квартире стояла тишина. За окном уже сгущались сумерки, неон с улицы тускло освещал стены, а в комнате горела лишь одна лампа на тумбе. Альбина сидела на кресле, укрывшись пледом, листала книгу, но взгляд постоянно ускользал к окну.
С того дня, она почти не выходила. Все ещё чувствовала слабость, хотя повязку с головы сняла и уже отросшие волосы теперь спокойно спадали на плечи.
Её баба Зоя все ещё была у сестры, у Айгуль же родители уже злились и она ушла к себе. Дом казался особенно пустым.
Звонок в дверь прозвенел резко, пронзительно. Она даже не вздрогнула, за последние недели привыкла, что пацаны часто приходят без предупреждения. С улыбкой, не глядя в глазок, она открыла дверь.
И замерла.
На пороге стоял он.
Высокий, широкоплечий, с серыми, будто выцветшими глазами, в которых не было ни капли тепла. Волосы чуть тронуты сединой, куртка помятая, на лице усталость, смешанная с презрением.
Саша: Здравствуй, дочка. — сказал он, и это слово прозвучало как оскорбление.
Кровь отхлынула от лица. Она не видела отца с того дня, как уехала из дома. Все внутри сжалось, дыхание стало рваным.
— Что... ты здесь делаешь? — тихо спросила она, пытаясь закрыть дверь.
Он легко, даже лениво, оттолкнул её рукой и вошел в квартиру, даже не разуваясь.
Саша: А я вот подумал, что хватит тебе играть в самостоятельную, — сказал он, осматривая коридор. — Убежала, значит, от меня? Думала, не найду?
— Уходи, — голос её дрожал, но она старалась говорить твердо. — Это не моя квартира, тебе здесь нечего делать!
Саша: Не твоя? А чья? Этих твоих дружков-алкашей? — шагнул ближе. — Ты думала, я отпущу? Ты моя дочь, и ты вернешься домой.
— Нет, — сказала она, и это «нет» прозвучало шепотом, но внутри у неё все кричало.
И тогда он двинулся. Быстро, грубо. Схватил её за ворот кофты, дернул на себя. Она ударилась плечом о стену, вскрикнула.
Саша: Ты даже спорить со мной решила? — его голос сорвался на крик. — Да я тебе всю дурь вышибу!
Первый удар пришелся по лицу. Второй в бок. Он тряс её, как тряпичную куклу, прижимал к стене, потом толкнул на пол. Она попыталась подняться, но он снова схватил её и ударил о дверной косяк. Боль взорвалась в виске, глаза заслезились, а воздух стал тяжелым.
Саша: Не имела ты, сука, права уезжать! — рычал он, прижимая ее к стене. — Не имела!
Она плакала уже в голос, захлебываясь слезами, не столько от боли, сколько от ужаса, что все повторяется. Сердце колотилось в горле, дыхание сбилось.
И вдруг, за его плечом, в проеме двери, мелькнула темная тень.
Прозвучал голос, низкий и холодный.
Турбо: Отойди от неё.
Александр обернулся и в этот момент Валера вошел в квартиру. Он шел быстро, но движения были выверенные, как перед ударом. Лицо каменное, глаза темные, с прищуром, в котором читалась только ярость.
Саша: Ты кто ещё? — выкрикнул он. — Очередной её дружок? Вот ж шалава..
Но договорить он не успел. Турбо врезал ему в челюсть так, что тот отлетел на пару шагов и ударился в стену. Александр выругался, попытался подняться, но Валера уже был рядом. Его кулаки сыпались, как град, каждый удар был точным и полным злости.
Турбо: Ты...сука...трогал её?! — почти рычал он, вкладываясь в каждый замах.
Александр попытался закрыться, но тот сбил его с ног и прижал коленом к полу, продолжая безжалостно бить. Его лицо перекосила ярость, дыхание стало хриплым, и в глазах мелькала та опасная грань, после которой он мог бы не остановиться.
— Валера! — закричала Альбина, сквозь всхлипы. — Хватит!
Он не слушал. Он готов был убить.
— ВАЛЕРА! — уже почти сорвавшись на крик, она схватила за плечо, вцепилась ногтями.
Он замер. Грудь тяжело вздымалась. Пальцы ещё сжимались в кулаки, но он, медленно поднимаясь, оттолкнул того к двери, схватил его за ворот и буквально вытолкал из квартиры.
Турбо: Еще раз сука, увижу тебя рядом с ней, закопаю нахрен. — бросил он сквозь зубы и не дожидаясь ответа, захлопнул дверь.
В квартире осталась тяжелая тишина, прерываемая только судорожным дыханием Альбины. Она стояла, прижавшись к стене, всё ещё дрожа, слезы текли по лицу.
Валера подошел ближе, опустился перед ней на корточки.
Турбо: Всё.. — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — Всё, он ушел...
Но она всё ещё всхлипывала, уткнувшись в ладони. Он осторожно взял её за запястья, отнял руки от лица. На щеке уже проступал синяк, губа была разбита.
Турбо: Слышишь меня? — мягче произнес он. — Я с тобой. Он к тебе больше не подойдет.
Она кивнула, но ничего не ответила, только попыталась вытереть слезы. Валера выдохнул, встал, достал из шкафа плед и набросил ей на плечи.
Турбо: Сядь.. — сказал он, и это прозвучало уже не приказом, а просьбой.
Он сидел рядом, молча, просто держа её и обнимая. И впервые за долгое время она будто почувствовала, что кто-то действительно готов был за неё встать, даже если бы это стоило ему всё.
В комнате долго было тихо. Только тиканье старых настенных часов и легкий шум ветра за окном напоминали, что время идет. Альбина сидела на диване, поджав под себя ноги, и все еще не отпускала из пальцев смятый край пледа. Глаза красные, взгляд расфокусированный, будто она была здесь, но мыслями все ещё там, в том темном коридоре, где только что произошла сцена с её отцом.
Валера, сидел чуть поодаль, но все время поглядывал на неё. Он не был из тех, кто умеет утешать словами, но молчание сейчас тянулось слишком долго. Он откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди, но, не выдержав, подался вперед.
Турбо: Это кто вообще был? — спросил он тихо, почти буднично, но в голосе слышалось напряжение.
Альбина не ответила. Сжала губы и ещё сильнее натянула плед на колени.
Турбо: Этот урод на тебя орал. Он избил тебя до синяков. Он тебе кто?
Она отвела взгляд. Молчание снова затянулось. Валера сжал кулаки.
Турбо: Альбина, ну че за молчанка? Ты че, думаешь, я так и отпущу? — в его голосе зазвенела жесткость, но не злость к ней, а к невидимому врагу.
— Валер.. — тихо начала она, но голос дрогнул.
Турбо: Ну?
Она вздохнула, закрыла глаза. Слова шли с трудом, как будто каждое, это шаг по битому стеклу.
— Это...мой отец. — она произнесла тихо, почти шепотом.
Валера замер. Не то, что бы он ожидал услышать что-то радостное, но это слово явно врезалось в него.
Турбо: Отец? — повторил он и в этом слове, звучало злость и недоверие одновременно. — Так... стоп. И с какого хрена он на тебя так?
Альбина отвела взгляд в сторону.
— Потому что он... всегда так. Всю мою жизнь. Сколько себя помню. — она говорила все так же тихо, но в голосе появлялись глухие, застарелые нотки боли. — Он бил меня, Валер. Не просто бил.. до потери сознания. Иногда так, что я потом неделю не могла встать. Мама... она пыталась меня защищать, но... — голос сорвался и она сглотнула, заставляя себя не плакать. — В итоге, она не выдержала...
Валера медленно выдохнул, но взгляд его потемнел.
Турбо: И ты от него сбежала?
— Да. Из Тагила. Я... просто не могла больше там оставаться. Если бы осталась, он бы меня либо покалечил, либо... — она не договорила. — Я уехала сюда. Думала, не найдет он меня. Но видимо... нашел.
Валера сидел, уперевшись локтями в колени и глядел в пол. Он молчал, но в этом молчании чувствовалось, что внутри него сейчас бушует ураган. Скулы напряглись, пальцы сжались в кулак так, что побелели костяшки.
Турбо: Сука.. — тихо выругался он, глухо, почти звериным голосом. — Я бы его...
— Валера, — она подняла на него глаза. — Не надо.
Турбо: Как это «не надо»? — он резко поднял голову. — Он тебе всю жизнь сломал, а теперь ещё и сюда приперся? Ты понимаешь, что если он снова...
— Я понимаю, — перебила девушка, но мягко. — Но ты...ты не знаешь его.
Турбо: Да плевать мне, что он может. — он смотрел на неё так, будто пытался удержать от того, что бы сорваться с места прямо сейчас и идти искать того ублюдка. — Ты хоть понимаешь, что я не успокоюсь?
Она чуть заметно улыбнулась сквозь усталость.
— Я знаю. — сказала она. — Но, Валера. Это... единственный человек, которого я по-настоящему боюсь.
Эти слова повисли в воздухе. Турбо опустил взгляд, но его дыхание стало глубже, тяжелее. Он никогда не слышал, чтоб она говорила о ком-то с таким страхом. Бесстрашная, храбрая Альбина. И от этого, его злость только усиливалась.
Турбо: Ладно, — тихо сказал он, но это слово не было согласием, а обещанием. — Но если он хоть на метр к тебе подойдет, я клянусь, Альбина. Он пожалеет, что родился.
Она знала, что он не шутит. И почему-то от этой его ярости ей стало чуть теплее и спокойнее.
***