Часть 27.
В уголочке, пока все суетились, Валера сидел и держал её руку. Он будто боялся, что если отпустит, её больше не встретит. А в челюсти его - обещание, от которого холод ползал по коже: найдут, и тот кто её тронул, окончательно пожалеет, что родился.
Тусклый свет зимнего утра пробивался сквозь щели в занавесках. На базе стояла тишина, такая, что было слышно, как где-то в углу потрескивает батарея. Пахло табачным дымом, крепким чаем и чуть чуть медицинским спиртом.
Альбина медленно открыла глаза. Голова гудела, в груди было тяжело, руки и ноги ломило. На ней была чья-то теплая куртка, а вместо одеяла два старых, но толстых ватных покрывала. Она даже не сразу поняла, где находится, пока не подняла голову и не заметила вокруг себя скопление спящих парней. Кто-то лежал на полу, укрываясь одной своей курткой, кто-то на столе и под столом, кто-то на старых ящиках. А рядом, прямо на полу рядом с ней, лежал Валера. Он скрестил руки на груди и хмурился, даже во сне. Единственным ее вопросом было: «Я..выжила?».
Она медленно поднялась на локти и диван скрипнул, но и этого хватило, что бы Валера резко открыл глаза. Он осмотрелся и когда увидел, что на него смотрит она, резко встал.
Турбо: Ты... — он оглядел её, она уже не была холодной. — Чё, блин, решила нас всех похоронить, а? — голос хриплый, но в нем дрожала не злость, а что-то другое, куда более глубокое.
— Я... — губы треснутые, голос тихий. — Я сбежала, Турбо...
Он молча присел рядом на край дивана. Его пальцы, грубые и пахнущие табаком, аккуратно поправили одеяло на ней.
Турбо: Знаю, — сказал он глухо. — Ты по снегу шла, босая. Дура. — он отвернулся, будто прятал глаза.
В комнате послышались шаги. Вошёл Зима с чашкой горячего чая.
Вахит: Проснулась, да? — он поставил чашку на тумбочку. — Пей. Горячий. С мёдом. Сам сделал. — самодовольно ухмыльнулся он, будто хотел поднять ей настроение.
Альбина охватила чашку дрожащими руками. Горячий чай обжигал лицо, и в горле стало тепло. Она всё ещё не могла понять, как добралась до них. Только смутные воспоминания: мороз, пустая дорога и свет базы вдалеке... и Валера, который взял её за талию горячими руками, когда она уже не управляла своими ногами.
Турбо: Он тебя трогал? — внезапно тихо спросил он, но в его голосе была такая сталь, что Альбина едва не выронила чашку.
Она замерла, не глядя на него.
— Нет, Турбо. — выдохнула. — Он конечно, ублюдок, но никогда не... — она не смогла продолжить, будто ком встал в горле. — он только бьёт.
Зима тяжело выдохнул. Валера же сжал кулаки.
Турбо: Ладно. — наконец сказал он, встал и пошёл к двери. — Пусть только сунется ещё, сука.
Альбина смотрела ему вслед и понимала, он говорит это не просто так. Если её отец снова появится... всё закончится очень быстро и очень плохо.
Она допила чай и снова легла, уткнувшись лицом в подушку. Зима молча сел на то же место с краю, что и Турбо до этого.
Вахит: Не волнуйся. — сказал он, касаясь её плеча. — Я его остановлю, если он пересечёт черту.
***
Она уже сидела в кругу пацанов, точнее, это её окружили со всех сторон. Не знаю, сколько времени прошло. Но, они бурно обсуждали между собой план действий.
Странно то, что от их плана мести, ей становилось спокойнее. Она хотела что бы он мучился, за всё, что делал с ней.
Вова: Расскажешь? — перебил остальных он, глядя прямо на девушку. Голос его сухой, без эмоции.
Альбина опустила глаза, но всё равно начала. Сначала сбивчиво, потом всё быстрее. Как отец явился ночью, как затащил её в машину, как молила отпустить. Про тесноту, про холодный запах пива и его мерзкий, тяжёлый взгляд. Как она пыталась говорить чтоб отпустил, но бесполезно.
И потом, про ту бутылку из под пива. Про то, как он не заметил, как она подняла руку и ударила его. Как она выскочила на мороз и бежала.
Марат: Вот, сука, — тихо, но со злом выругался он, откинувшись на спинку стула.
Все молчали пару секунд. Слышно было, как в печке потрескивает полено. Потом Валера медленно поднялся, отодвинул стул так, что тот скрипнул по полу. Он посмотрел на остальных.
Турбо: Значит так, — начал он, голос низкий, холодный. — Мы его найдём. И сука, я ему зубы пересчитаю.
Вова поднял брови, на момент показалась его довольная ухмылка, будто, его радовало поведение Валеры.
Вова: Без базара.
Марат посмотрел на девушку, что выглядела уставшей, смотрела в пол и сжимала одеяло в руках.
Марат: Ты сиди тут. — она взглянула на него. — И дверь мы захлопнем снаружи, что б наверняка.
Она почувствовала, как в груди смешались страх и облегчение. Ей было страшно, но ещё страшнее, если её отец останется на свободе, безнаказанным.
— Нет, — наконец произнесла она, смотря на него. — Я пойду с вами.
Марат уже хотел было возразить, как первым голос подал Валера. Его лицо говорило за него, он готов был её к батарее привязать, что б не двигалась.
Турбо: Сиди, — сказал он, они встретились взглядами. Её брови нахмурились, а он сидел, уткнувшись локтями на колени и смотря на неё снизу. — И только попробуй что-то сказать.
Валера смотрел на неё, как на провинившегося, маленького ребёнка.
— Да пошёл ты.. — прошептала она, но сил спорить дальше не было.
Они вышли на улицу. Закрыли ключом её снаружи. Мороз в лицо ударил так, что сразу свело дыхание. Последний месяц зимы, но мороз всё тот же.
Вова: Если этот хер думает, что после вчерашнего отделается, он сильно ошибается. — глухо сказал он, уже заводя машину. Отцовскую.
Марат: Найдём его, — добавил он, садясь сзади. — И не факт, что он до ментов доедет.
В салоне стояла тишина, только хрипел двигатель и иногда кто-то матерился под нос. Минут через двадцать, Марат будто опомнился, резко привстал.
Марат: Едь на старую промзону. — сказал он.
Вова: И чё он там забыл? — нахмурился он.
Марат: Его там видели, вырубился походу ночью.
Вахит: Прячется блядь, где ещё? — фыркнул он. — Трус ебаный.
Они свернули на разбитую дорогу. Мороз усилился, а небо потемнело, как будто зима сама готовилась к разборке. Машина остановилась в сотне метров от гаражей, и все вышли, молча.
Всё произошло быстро. Они зашли туда, спереди шёл Валера, глаза бешеные. Они выбили старый забор, увидели, лежащего на земле мужчина. Бошку обмотал своей футболкой.
Саша: Кто там? — не видя ничего перед собой, привстал он.
Турбо: Соседи, блядь. — заорал он и с ноги ударил его в лицо. Тот ударился об стену.
Саша: Сука! — крикнул он, как Валера схватил его за ворот и ударил об стену. Уже кулаком ему прилетел смачный удар в подбородок, два зуба вылетели из его рта.
Турбо: Шлюхин ты сын, это тебе за то, что она плакала, гнида. — снова бьёт, кровь из носа брызнула на стену.
Он кинул его на землю. Вторым налетел Марат, схватил того за волосы и лицом ударил об бетонную землю.
Марат: Бабу ломал, падла, я тебе щас покажу что такое ломать. — и со всего размаха придавил затылок.
Он вытер рукой нос, и отошел давая дорогу Зиме, что вытащил из кармана складной нож.
Вахит: Слышь, старый. — тихо щёлкнул лезвием прямо у его уха. — Тебе горло тут перерезать? Никто и искать не будет.
Александр дернулся, но лысый всё сильнее вдавил нож ему в горло.
Вова подошел и сел рядом с Зимой на корточки, прямо у него под носом.
Вова: Ты жив пока что. Потому что твоя дочь попросит, что б мы тебя не трогали. Но, — он взглянул в его глаза, которые были наполнены страхом. — Если до завтра не уедешь туда, откуда пришёл... мы вернемся. И тогда, ты уйдешь либо в яму, либо в реку. Понял?
Тот кивнул, дрожа.
Они встали, но кровь в жилах Валеры всё ещё кипела. Не хватило ему этого.
Турбо: Сука, — буркнул он, глядя на его жалкое ебало и почти что подбежал и со всей силы ударил его ногой.
Все обернулись. Он схватил его мужика за ворот и бил кулаком, с каждым разом сильнее.
Вахит: Блядь.. — сказал он и тут же бросился его отталкивать. — Турбо, падла, ты убьешь его!
***