53 глава
Медленно я открываю глаза и вижу татуированную руку вокруг своей талии. Я осторожно поворачиваюсь к Гарри и, пытаясь не разбудить его, завороженно наблюдаю за ним. Его рот слегка приоткрыт, а ресницы трепещут, переливаясь с солнечными лучами, что проникают через окно. Должно быть, он вчера забыл прикрыть шторы. Упираясь локтями в матрас, я с улыбкой изучаю каждый сантиметр его лице и, не сдержавшись, безымянным пальцем провожу по его брови. Он хмурится и мычит, прижимая меня к себе. Я тянусь через него к тумбочке, беру телефон и проверяю время. Увидев, что сейчас девять часов утра и что на первый урок мы опоздали, я издаю смешок. Я возвращаю мобильник и осторожно убираю руку Гарри, переместив ее на подушку. Он снова издает странный звук и обнимает подушку, но не просыпается.
Я облегченно выдыхаю, встаю, подбираю валяющиеся вещи Гарри с пола и вытаскиваю из сумки одежду. Я захожу в ванную и закидываю штаны с майкой в стиральную машину, решив, что позже поставлю стирку. Я переодеваюсь в черные шорты и белую футболку, после чего закрепляю заколкой на макушке только передние пряди, оставляя большую часть волос распущенными. Я еще не пробовала экспериментировать со своей головой, но эта прическа мне идет, и теперь я буду чаще ее делать. Улыбнувшись себе в зеркале, я беру щетку с подставки и, выдавив на нее пасту, чищу зубы.
Я оставляю рубашку, в которой спала на кровати, потому что понятия не имею, откуда Гарри ее достал. Я открываю тихо дверь и выхожу из комнаты, направившись к лестнице. Спускаясь по ступенькам, я слышу доносящийся звук от телевизора из гостиной, отчего быстро преодолеваю лестничный пролет и захожу в комнату, оставаясь у двери. Мелани сидит ко мне спиной на диване и смотрит какой-то мультик по «Диснею».
– Доброе утро, – улыбаюсь я.
– Доброе. Гарри еще спит? – она встает и с зайцем в руке подходит к мне.
– Да, – киваю я.
– Значит, ты отведешь меня в садик?
– А ты хочешь? – я прикусываю нижнюю губу, вопросительно вскинув брови.
– Нет, но Гарри все равно заставит меня пойти, – грустно говорит она.
– Ну, мы с ним вчера решили, что ты сегодня останешься вместе с нами дома. Как тебе такая идея? – я упираюсь головой о раму двери, улыбаясь.
– Правда? – хмурится недоверчиво она.
– Конечно правда. Обойдутся денек в садике и без тебя. Все равно уже девять часов, так что, почему бы не устроить персональный выходной? – предлагаю я.
– Ух, ты! Здорово! – подпрыгивает она в восторге.
– Сама знаю, – смеюсь я.
– А когда Гарри проснется? Я хочу есть, – она прекращает улыбаться, уставившись на меня.
– Аммм... не знаю, но мы можем приготовить завтрак для него.
– Он не рассердится, если я тоже помогу тебе? – интересуется она.
– Ну, мы его не будем спрашивать, согласен он или нет. Он все равно спит, так что ничего сказать об этом не сможет.
– Идем, мы должны приготовить ему что-нибудь, чтобы, когда он проснулся, не кричал на нас, – Мелани хватает меня за руку и тянет за собой на кухню.
– Мы можем приготовить его любимое блюдо и тогда, он точно не сможет кричать на нас, – Гарри все равно бы не сердился, даже если бы вся кухня пылала в огне, но почему бы не приготовить для него что-нибудь?
– Да, точно – она отпускает меня и берет стул, начиная тащить его по всей кухне.
– Что ты делаешь? – в недоумении спрашиваю я.
– Гарри всегда хранит в шкафчике целый запас Твиксов. Я хочу съесть один, – объясняет она, поднимаясь ногами на стул и доставая из верхней полки шкафчика батончик.
– Он прячет их от тебя? – это мысль заставляет меня усмехнуться. Никогда не думала, что у Гарри такая слабость к Твиксу.
– Нет, но он не разрешает их брать. Он всегда достает после обеда два батончика, отдавая один мне, а другой съедает сам, – она закрывает шкафчик и слезает, потянув стул обратно.
– А если он узнает, что ты залезла и взяла один?
– Я часто так делаю, – говорит она, опускаясь на стул и пытаясь открыть обертку.
– И не разу не была поймана?
– Неа, – беззаботно отвечает она и откусывает палочку.
– Ладно, что будем готовить? – спрашиваю я, положив ладони на стол.
– Хм, – хмыкает она, задумавшись. – Ну, он любит, когда мама печет панкейки. Он всегда съедает большую часть.
– Хорошо, тогда сделаем для него целую гору блинчиков, – воодушевленно говорю я, отталкиваясь от стола и подходя к холодильнику.
– Мгм, – мычит она и проталкивает в рот оставшийся кусочек от Твикса.
– А если я добавлю шоколадную крошку? Или это будет слишком сладко? – я беру два яйца и молоко и аккуратно закрываю ногой дверцу.
– Да, я сейчас ее достану, – Мелани встает и снова начинает тащить за собой стул.
– Так, лучше давай я достану ее, – смеюсь я, положив продукты на стол и забирая у нее стул.
– А мне тогда что делать?
– Для начала вытрем с твоего лица улики, чтобы Гарри ничего не заподозрил, – я отрываю бумажное полотенце и опускаюсь на корточки, стирая с ее лица размазанный шоколад.
– А теперь что?
– Я буду спрашивать тебя, где что у вас лежит, а ты будешь отвечать. Идет? – протягиваю ей руку.
– Идет, – она пожимает ее, и я встаю.
Я начинаю спрашивать Мелани, где находится тот или иной продукт, и она быстро отвечает. За две минуты на столе появляются все необходимые приборы и ингредиенты. Кухонная гарнитура намного выше, чем Мелани, поэтому я беру для нее стул. Она поднимается на него, и я прошу ее, помочь пересыпать муку через сито в миску. Потом я показываю ей, как нужно разбивать яйца, и она повторяет за мной, смеясь.
Пока блинчики с шоколадной начинкой медленно пекутся, краем глаза я прослеживаю за ребенком, чтобы она не поранилась и ничего такого не сделала. Гарри вчера предупреждал, что она может учудить что-то, поэтому я постоянно проверяю, что она делает.
– Достань, пожалуйста, из холодильника сок, – прошу ее я, переворачивая панкейки с помощью лопатки.
– Ага, – она достает пачку апельсинового сока и ставит его в центр стола.
– Вот, поставь их тоже на стол, – я вытаскиваю из верхнего шкафчика три стакана и протягиваю их ей.
– Хорошо, – она кивает и забирает их, поставив на стол. – Мне пойти и разбудить Гарри? – спрашивает она.
– Ммм, да, – говорю я, перекладывая последние блины на тарелку и выключая плиту.
– Мы скоро будем, – инструктирует она и выбегает из кухни.
Я слышу топот удаляющихся шагов по лестнице, а потом хлопок двери. Я поворачиваюсь и достаю из шкафа вилки с тарелками. Я гармонично раскладываю все по столу и в центр ставлю большую тарелку панкейков. Вся кухня заполняется приятным ароматом только что испеченного теста с шоколадом, и мой желудок урчит, напоминая, что ему пора заполниться.
– Точно, нужно достать кленовый сироп, – вспоминаю я.
Как только я делаю шаг в направлении холодильника, дверь с грохотом открывается, и запыхавшийся Гарри вбегает на кухню. Его испуганные глаза встречаются с моими, заставляя меня нахмуриться. Он глубоко дышит, изучая меня взглядом, и я замечаю, что болотно-зеленая рубашка, которую он накинул на себя, полностью расстегнута, а черные узкие джинсы висят на бедрах.
– Ты здесь, – облегчено выдыхает он.
– Эм, доброе утро? – вопросительно улыбаюсь я, не понимая, что на него нашло.
– Доброе утро, – он пересекает всю кухню и, положив ладони на мою шею, с жадностью накрывает мои губы. Первые несколько секунд, я все еще не осознаю происходящее, а потом расслабляюсь, отвечая на поцелуй. Он слегка сжимает пальцами мою шею и сильнее прижимается к моим губам.
– Ой! – Мелани вбегает на кухню и закрывает обеими руками глаза.
– Эм... – я быстро отстраняюсь от Гарри и упираюсь бедрами о кухонную гарнитуру, поджимая губы.
– Тебя смутило присутствие ребенка? – издает смешок Гарри, оперевшись рядом со мной и начиная застегивать пуговицы.
– Не смешно, – возмущаюсь я с красными щеками.
– Еще как смешно. Кто вообще стесняется детей? – он поворачивает голову ко мне, ухмыляясь.
– Тебе нравится издеваться надо мной?
– Нет, мне просто нравится смотреть, как я заставляю тебя краснеть, – он сжимает губы трубочкой, пытаясь сдержать смех.
– Тебя вообще может что-то остановить? – с пылающими щеками спрашиваю я.
– У Гарри просто нет совести, – Мелани плюхается на стул, накладывая себе блинчики.
– Видишь, ребенок знает, в чем дело, мисс зануда, – он щелкает меня по носу.
– То, что у Гарри совести нет, я и так знаю об этом. Но куда подевался стыд или хотя бы смущение?
– Ну, видимо, ты покраснела за нас двоих, – пожимает он безразлично плечами.
– Ничего я не краснела, – бормочу я под нос, положив ладони на щеки.
– Еще как покраснела. Ты даже не уступаешь место кипящему раку в кастрюле, – он подходит ко мне и мягко убирает мои ладони с лица.
– О, ну, спасибо, – дуюсь я.
– Но должен признаться, что ты выглядела очень мило. Мне так и хотелось потискать твои надутые щечки, – хихикает он.
– Ничего такого не было, – тихо говорю я.
– Они даже сейчас у тебя дутые, – смеется он, тыкнув указательными пальцами в мои щеки.
– Гарри! – я шлепаю его ладонью в плечо.
– Что? Единственная жертва здесь только я. Это ты виновата, что я не могу устоять перед твоими пухленькими красными щечками, – он щипает меня за задницу и быстро отстраняется.
– Ах ты, гаденыш. Живо иди умойся, а потом завтракать, – командую я.
– Есть, мэм, – смеется он, быстро поцеловав меня в щеку и выходит из кухни.
– Вы такие смешные, – хихикает Мелани с набитым ртом.
– Твой брат невыносим, – улыбаюсь я, опускаясь на стул и подпирая рукой голову.
– Да, наверное, но он просто любит тебя, – говорит она и тянется за еще одним блинчиком.
– Откуда ты знаешь, что Гарри любит меня? Он что-то говорил тебе? – в смятении спрашиваю я.
– Я заставила его сказать мне правду.
– Заставила? – вскидываю я брови вверх.
– Ну, перед отъездом мамы, я побежала к Гарри в комнату, чтобы попросить его включить мне на ноутбуке «Финеса и Ферба», потому что я еще не выучила все буквы. Я зашла без стука, хотя он просил меня, чтобы я стучалась, прежде, чем входила.
– И что случилось потом?
– Он смотрел в телефон, и я увидела на экране твою фотографию, – она облизывает пальцы и тянется к стакану с соком.
– Оу, – у Гарри есть моя фотография? Откуда у него она, если у нас есть совместный снимок только с концерта его друга?
– Он заметил меня, и я сразу спросила его, любит ли он тебя. Гарри сказал, что это не мое дело, и чтобы я не забивала себе голову. Ну, а я сказала, что, если он не поделится со мной правдой, то я расскажу тебе, что у него есть твоя фотография, – говорит она и выпивает целый стакан сока.
– Ух ты, мои любимые панкейки. Спасибо, детка. Я рад, что на столе нет яичницы и бекона, – шутит он и садится рядом со мной.
– Нужно же было как-то тебя задобрить. И я готовила не сама, мне кое-кто помог, – тонко намекаю я, кивнув подбородком в сторону Мелани.
– Да ладно? – Гарри берет коробку из-под сока и наливает его в мой, а потом в свой стакан.
– Эшли научила меня разбивать яйца и как правильно добавлять муку, – гордо заявляет она.
– В самом деле? – спрашивает он, поворачивая голову ко мне.
– Ага, – отвечаю я.
– И она ничего не сломала?
– Неа, совсем ничего, – я отрицательно качаю головой.
– Вы, должно быть, разыгрываете меня, – он делает глоток сока, откинувшись на спинку стула.
– Нет, нисколько. Мелани действительно готовила вместе со мной, – подтверждаю я.
– И кухня до сих пор цела, как и она сама? Ну где хотя бы битая посуда? – он все еще не может в это поверить. – Признавайтесь, вы уже успели ее выкинуть?
– Ничего такого не было! – отрицает Мелани.
– Ладно, ладно, сдаюсь, – Гарри поднимает руки вверх, смеясь.
– Кстати, у тебя есть моя фотография? – спрашиваю я, прижимая стакан к губам и делая несколько глотков.
– Что? – он непонимающе смотрит на меня и через секунду переводит недовольный взгляд на сестру. – Мелани, я убью тебя.
– Ты не убьешь меня, – она встает со стола и хватает с соседнего стула зайца.
– Тогда, пока ты будешь спать ночью, я возьму и выкину твоего грызуна в помойку, – он сужает глаза.
– Ты всегда угрожаешь, что выкинешь Бакки, но никогда этого не делаешь, – она показывает ему язык и выходит, закрывая за собой дверь.
– Гарри? – зову его я после нескольких секунд неловкого молчания.
– Да, какая разница? – смущается он, накладывая мне и себе блины.
– Но откуда?
– Я сфотографировал тебя, когда ты была с Найлом возле дуба в школе, – бормочет он и указывает глазами на мою тарелку.
– Покажешь? – я беру в руки вилку, отрывая кусочек теста и проглатываю его.
– Ни за что. Я понимаю, что тебе любопытно и все такое, но даже не надейся, что когда-нибудь увидишь это фото, – он делает глоток из стакана, прежде чем натыкает на вилку блинчик и надкусывает добрую половину.
– Ну, Гарри, – хнычу я. – Вдруг, я вышла на фото отстойно или...
– Ты не можешь выйти отстойно на фото, – перебивает он, положив свободную руку на мое бедро. Этот жест заставляет меня чуть не уронить вилку.
– А если я все-таки вышла не очень удачно? – я ерзаю на стуле, стараясь сделать вид, будто ничего особенного не произошло.
– Боже, Эшли, это совсем не важно. Я не люблю делать фальшивые и преднамеренные фото. Плевать, если оно немного размыто и волосы лезут тебе в лицо.
– Ладно, – сдаюсь я, и Гарри улыбается, зная, что выиграл.
– Могу только сказать, что ты выглядишь на снимке настоящей. Тогда ты так мило улыбалась, что я просто не смог не сфотографировать тебя, – с набитым ртом говорит он, переместив свою руку немного выше.
– Ты издеваешься надо мной? – стону я. – Теперь я заинтересована еще больше, и я не отступлю, пока ты не покажешь мне фото, – настаиваю я, проглотив последний кусочек блинчика.
– Я в любом случае не покажу тебе снимок, – он встает и кладет свою тарелку в раковину.
– Я могу взять твой телефон и найти фото, – я поднимаюсь со стула и передаю ему остальную грязную посуду.
– Да, потому что на нем нет пароля. Но ты все равно этого не сделаешь, – уверенно говорит он, подойдя ко мне.
– Это еще почему?
– Потому что я твой парень, и это только одна из первых причин.
– О, тебе просто нужен был повод называть себя моим парнем, чтобы самоутвердиться, – склоняю я голову в улыбке, обвивая обеими руками его шею.
– Может быть, но я все равно так или иначе твой парень, а ты моя девушка, – он притягивает меня обеими руками к себе, демонстрируя свои глубокие ямочки.
– Правда это невозможно обустроить в голове? – хихикаю я, уткнувшись лбом в его щеку.
– Да, я до сих пор не могу поверить, что ты теперь моя, – шепчет он мне на ухо, губами задевая мочку.
– Я тоже, – я трусь лбом о его кожу, наслаждаясь теплыми объятиями.
Мы стоим так несколько минут, прежде чем я вспоминаю, что мне нужно собрать стол и помыть посуду. Гарри смеется из-за моей дерганости, и я заставляю его подняться наверх и собрать постель. В первую очередь я убираю стол и вытираю его, чтобы на нем не было крошек с пятнами. Я включаю воду, взяв губку и средство, начинаю мыть посуду. Гарри с Мелани заходят на кухню, когда я мою последние стаканы, и говорят, что собираются поехать в магазин за продуктами. Я вытираю руки бумажным полотенцем и поворачиваюсь к ним, спрашивая, что они хотят на обед. Все равно их не будет больше двух часов, потому что сейчас почти одиннадцать, а это значит, что в центре жуткие пробки.
Гарри говорит, что ему все равно и предлагает заказать суши. Мелани противостоит его идее и просит меня приготовить итальянскую пасту. Конечно ребенок захочет поесть нормальной еды, после стряпни Гарри. Я решаю, что сделаю пасту «Февралле», которая не занимает много времени в приготовлении соуса и недорого обходится. Думаю, им понравится.
Я спрашиваю у Гарри в прихожей не нужны ли ему деньги, и он отрицательно качает головой. Ладно, я не буду настаивать, потому что знаю, что он все равно не возьмет, даже если они действительно пригодятся. Я прощаюсь с ними и ставлю вариться макароны. Чтобы не было слишком скучно, я включаю радио и готовлю сливочный соус под песни Шона Мендеса. Приготовление пасты не занимает много времени, за сорок пять минут я справляюсь и думаю, что еще можно по-быстрому приготовить. Я открываю холодильник и, увидев: сыр, ветчину и майонез, улыбаюсь.
Я достаю все нужные ингредиенты, а также хлеб и, к их приходу, делаю горячие бутерброды. Во всяком случае, лучше, чем какой-то десерт. Я бы сейчас не отказалась только от мороженого, потому что на улице слишком жарко. Хорошо, что я попросила Гарри купить целое ведро фисташкового лакомства. Даже меньше, чем через два часа они возвращаются, и мы садимся обедать. После обеда Гарри достает из шкафчика Твикс и вручает его Мелани, которая сразу убегает на второй этаж к себе в комнату.
Гарри предлагает помочь помыть посуду, поэтому все это время я сижу на стуле и жду, пока он закончит. Он почти заканчивает, и говорит мне, чтобы я поднялась и ждала его в комнате. Я соглашаюсь и захожу в его комнату, улыбнувшись оттого, что он послушался меня и собрал постель.
Я подхожу к кровати и плюхаюсь на нее спиной. Я смотрю через лоб назад и вижу свой телефон рядом с «Грозовым перевалом». Мне становится интересно узнать, какие пометки делает Гарри, поэтому я тянусь к книге, хватая ее с тумбочки. Я открываю роман, где стоит закладка и пробегаюсь глазам по словам, которые он выделил желтым маркером «Из чего бы не были сотворены наши души, его душа и моя - едины». Я ожидала, что он пометит что-нибудь другое, касающиеся высказываний Хитклиффа, которые относятся к холодности, чувству мести и презрению, но он выделил именно признание Кэтрин.
– Решила почитать? – заходит Гарри в комнату, захлопывая дверь.
– Нет, нечем было заняться, пока тебя не было, – я закрываю книгу и кладу ее на тумбочку.
– Если хочешь, могу отдать тебе ее насовсем, – он плюхается на кровать рядом со мной и, по крайней мере, его ноги касаются пушистого ковра, когда мои свисают в воздухе.
– Разве ты ее сейчас не читаешь? – я поворачиваюсь набок, чтобы лучше видеть его.
– Да, но после, если конечно хочешь, можешь забрать ее, – он запрокидывает голову назад, глядя на меня сверху вниз.
– На самом деле у меня есть «Грозовой перевал». Это моя самая любимая книга среди всех классических романов, но все равно спасибо за предложение.
– Надо же. Я думал, что ты как и все предпочтешь «Анну Каренину» или «Гордость и предубеждение».
– Я никогда не любила «Гордость и предубеждение». Книга хорошая, и очень популярная, но не в моем случае.
– И почему, если не секрет?
– Они тратили все свое время только на то, дабы как-то уколоть друг друга, вместо того, чтобы проигнорировать обиды и позволить себе быть счастливыми с самого начала. Дарси стеснялся показывать свои чувства к Элизабет при всех. Кто вообще стесняется любимого человека? – говорю я, и Гарри смеется.
– Все-таки они из разных категорий классов, их можно понять. Ну, а если смотреть правде в глаза, мистер Дарси мудак, а Элизабет Беннет истеричка.
– Может быть, но лучше нам этого не говорить при мистере Харрисоне, – хихикаю я, и он вместе со мной.
– Это точно.
– А твоя любимая книга какая?
– Хм, наверное, «Преступление и наказание», – отвечает он, чего я явно не ожидала.
– И какая твоя любимая цитата из романа?
– «Бывают иные встречи, совершенно даже с незнакомыми нам людьми, которыми мы начинаем интересоваться с первого взгляда, как-то вдруг внезапно, прежде чем скажем слово», – говорит он, все это время не отрывая взгляда от моих глаз. Этого просто быть не может. Я знаю, что эти строчки не относится к Соне и Раскольникову, но я прекрасно понимаю, что он имеет в виду.
– Т-ты помнишь? – заикаюсь я.
– Я никогда не забывал об этом. Ты была единственная, кто подошла ко мне, несмотря на все слухи. Ты не побоялась заговорить со мной и не считала меня куском дерьма, как остальные, – он поворачивается ко мне, положив ладонь на мое лицо.
– Почему ты не говорил мне об этом раньше? – спрашиваю я.
– Зачем? Чтобы очередной раз напомнить тебе, каким я был жалким, и как после я обошелся с тобой? – его большой палец медленно поглаживает мою щеку, а глаза по-прежнему смотрят в мои.
– Прекрати думать о себе так плохо, – я накрываю своей ладонью его руку, которая лежит на моей щеке и пальцами сжимаю ее.
– Ты жалеешь, что сказала, что любишь меня? – неожиданно спрашивает он, отдергивая руку.
– Что? – охрипшим голосом переспрашиваю я, опешив.
– Ты слышала меня, Эшли, и я хочу, чтобы ты ответила, – настаивает он, судорожно ожидая ответа.
– С чего ты взял? – что на него нашло?
– Ты ненавидишь себя за то, что теперь встречаешься со мной? – его будто переклинило.
– Почему ты так думаешь? – я сажусь и беру обеими руками его за щеки.
– Просто утром, когда Мелани разбудила меня, тебя не было рядом. Я так испугался, что ты ушла и что все это не было правдой, – шепчет он, поднимаясь и заглядывая в мои глаза.
– Так вот, почему утром ты был таким напуганным.
– Да, ты просто не представляешь, что я испытал, когда не увидел тебя рядом. Рубашка, которую я дал тебе лежала на кровати, и поэтому я подумал, что ты ушла.
– Боже, Стайлс, ты что, не увидел мою сумку на стуле и мой телефон на зарядке? – слабо улыбаюсь я.
– Я тогда даже не мог, ни о чем думать или что-либо замечать вокруг. Я напялил на себя первое, что выпало из шкафа и сразу спустился вниз, – он опускает взгляд, но я сразу нахожу его глаза, не давая шанса увести их.
– Но я никуда не ушла. Я сейчас с тобой, в твоей комнате, и у нас все хорошо, – я передвигаюсь с помощью коленей ближе к нему, оказавшись между его бедрами.
– Эшли, ты ведь не заберешь вчерашние слова обратно? – взволновано спрашивает он.
– Нет, я по-прежнему люблю тебя, и никто не изменит этого, – я перекидываю одну ногу через него и опускаюсь на его бедра.
– Спасибо, – выдыхает он.
– Пожалуйста, хотя я ожидала совсем не этого, – хихикаю я, опустив руки на его плечи.
– А чего тогда? – дразнит он.
– Ты снова это делаешь? – стону недовольно я, заставляя его рассмеяться.
– Делаю что? – издевается он в ухмылке.
– Ничего, – я обиженно надуваю щеки.
– Эшли, – тихо зовет он.
– Что? – я поднимаю на него глаза, ожидая услышать еще одну шутку.
– Я люблю тебя, – улыбается он, глядя в мои глаза.
– Ладно, это стоило того, чтобы дуться на тебя, – посмеиваюсь я.
– Определено, – шепчет он в миллиметре от моих губ и прижимается к ним. Новая волна дрожи накрывает меня, когда его губы перебирают мои. Они такие мягкие и большие, отчего я растворяюсь в поцелуе, как сахарная вата на языке.
– Чем займемся? – спрашиваю я, отстраняясь.
– Мы можем просто целоваться до вечера, пока Мелани не ворвется сюда и не скажет, что ей скучно, – он тянется ко мне и затяжно целует, прижимаясь грудью к моей.
– Просто целоваться? – спрашиваю я в поцелуе, обвивая обеими ногами его торс и запуская пальцы в мягкие волосы.
– Просто целоваться, – повторяет он, и его руки опускаются на мою попу.
Его пальцы медленно сжимают и разжимают мою задницу, и я тихо стону от приятных ощущений. Я настойчивее двигаю губами против его, прося гораздо большего, и он это делает, когда кусает мою нижнюю губу.
– Твоя задница такая аппетитная, – хрипло выдыхает он и зубами давит на внутреннюю сторону моей губы, заставляя меня вздрогнуть. Эта боль совершенно не болезненная, она лестная, и я не хочу, чтобы Гарри останавливался.
– Тебе просто нравится лапать ее, – я оттягиваю его волосы на затылке, отрываясь на секунду, чтобы вдохнуть воздух.
– Нет, мне нравится целоваться с тобой, – прежде, чем я вцепляюсь в его губы, он делает это за меня и движется немного назад, упираясь одной рукой о матрас.
Ощущения, которые я испытываю при контакте наших губ каждый раз новые, и сейчас я снова сталкиваюсь с ними. Ничего подобного прежде со мной не было. Я целовала до Гарри нескольких парней, но мое сердце не учащалось при каждом столкновении губ, руки не дрожали, как и все тело, и щеки не краснели оттого, что он целуется намного лучше, чем я. Но, видимо, Гарри не замечает, что я делаю это чуточку нелепо, и поэтому проглатывает мои губы.
Наши мокрые языки сливаются, и в эту же секунду ноутбук, что стоит открытым на столе, начинает звенеть. Мы размыкаем губы и одновременно поворачиваем головы на него, увидев на экране фотографию Ривена.
– Черт, этот придурок не мог не позвонить позже, – ворчит Гарри, аккуратно поднимая меня и усаживая на матрас.
– Эй, это ведь не глобальная катастрофа, – смеюсь я, чувствуя, что мои губы немного опухли.
– Это хуже, чем катастрофа. Он всегда звонит в самое неподходящее время, – он встает и берет ноутбук со стола, ответив на звонок.
– Привет, чувак. Я уже соскучился по твоей физиономии, – слышу я голос Ривена.
– Заткнись, – закатывает глаза Гарри, возвращаясь с ноутбуком ко мне и плюхаясь рядом со мной.
– Чем ты так недоволен? Мы же вроде еще в прошлый раз договаривались, что я позвоню тебе примерно в это время, – спрашивает Ривен, который все еще не видит меня.
– Я забыл, что ты должен был позвонить. Но если бы я вспомнил, то выключил бы ноутбук, – смеется Гарри, и тот подхватывает его смех.
– О, нет, только не говори, что я испортил тебе свидание с каким-то очередным романом, где девушкам принято носить вместо нормального нижнего белья клоунские штаны. Наверняка, они еще не бреются и понятия не имеют, что такое хороший секс, – наигранно говорит он, заставляя меня рассмеяться.
– Ну, твои фанатки гораздо утонченнее: синин волосы, наполовину бритые головы и железки по всему лицу, – апатично говорит Гарри, и я смеюсь гораздо громче, чем минуту назад.
– Эй, кто это там смеется? Это что, девушка? У нее отличное чувство юмора, раз она смеется над моими шутками. Покажи ее, – удивляется Ривен.
– Ладно, только успокойся, – смеется Стайлс и наводит экран на меня.
– Привет! – я машу ему рукой.
– О, красотка, это ты?! – он приближает свое лицо к камере, заставляя меня снова рассмеяться.
– Да, это я.
– Почему ты мне не позвонила? – спрашивает он.
– Я...
– Я отобрал у нее визитку и разорвал ее, – отвечает Гарри без капли стыда.
– О, ну, теперь все ясно. Тогда я перешлю тебе свой номер в Инстаграм или ты можешь залезть в телефон Гарри, и найти его сама, – подмигивает он в шутку, но Гарри этого не понимает, судя по его хмурому лицу.
– Хорошо, я обязательно пороюсь в его телефоне, пока он будет спать, – говорю я, сдерживая себя, чтобы на рассмеяться, когда Гарри недовольно косится на меня.
– Боже, Стайлс, успокой свою ревность. Мы просто шутим, – хихикает Ривен.
– Как мило с вашей стороны, – с сарказмом говорит он, выглядя угрюмо. Я смотрю на него со слабой улыбкой и незаметно беру его за руку. Он опускает взгляд вниз, а потом поднимает его на меня и пальцами сильнее сжимает мою ладонь.
– Раз теперь он улыбается, я хочу знать, как тебя угораздило оказаться в его комнате. Это же невозможно.
– Почему тебя это так удивляет? – спрашивает Гарри.
– Потому что мы все знаем, какой ты гостеприимный. В твоем доме, кроме меня больше никого не было, а сейчас передо мной сидит девушка, и вы явно что-то там делаете, раз ты так улыбаешься, – быстро говорит он, полностью уверенный в своих словах.
Я смотрю на Гарри, потому что не знаю, захочет ли он сказать правду или придумает какое-то оправдание. Он поворачивает голову ко мне и видит в моих глазах промелькнувшую печаль. Он сразу понимает, в чем дело и сильнее сжимает мою руку, потянувшись ко мне и прямо на глазах у Мартина поцеловав.
– Святая Мария! – восклицает парень, и я отстраняюсь, опустив голову от смущения. – У тебя появилась девушка, и ты до сих пор мне ничего не сказал?! – возмущается он.
– Мы только вчера начали встречаться. Когда по-твоему я смог бы рассказать тебе? – самодовольно улыбается Гарри.
– Ладно, как это произошло? Я не сомневался, что вы будете вместе, но я знаю, какая задница в этом Стайлс, – издает смешок он.
– Я не признавал отношения, потому что никогда не влюблялся, идиот, – грубо говорит Гарри.
– Ого, у тебя такие сильные чувства к ней, – хмыкает он. – И ты... – протягивает он и сразу замолкает.
– Да, я люблю ее, – говорит Гарри, глядя в экран, и мой желудок сжимается, а глаза смотрят на него в унисон.
– Черт, чувак, да ты влип! – восклицает Мартин в улыбке.
– Знаю, но я не жалуюсь, – усмехается Гарри, повернув голову ко мне.
– Ладно, ребята, у меня через час концерт, а фанатки совсем не любят, когда мы опаздываем, так что до скорого. Я рад за вас, – подмигивает он, помахав нам.
– Пока, Рив, – прощаюсь я, и Гарри закрывает ноутбук, положив его на тумбочку.
– Черт возьми, я собирался все эти полчаса целоваться с тобой, а не трепаться с этим придурком, – стонет Гарри, откинувшись на кровать.
– Признай, ты скучал по нему.
– Конечно скучал, но он вечно все портит.
– Ничего он не испортил, и теперь ты должен дать мне номер его телефона.
– Повтори, – Гарри привстает на локтях, сердито подняв на меня глаза.
– Правда думаешь, что мне нужен его номер? – спрашиваю я и опускаюсь на его колени.
– Не знаю, это ты мне скажи, – не унимается он.
– Если бы мне так сильно нужен был его номер, я бы давно нашла его у тебя в списках контактов, так что мне все равно, – я провожу ладонями по его груди, пытаясь убрать напряжение.
– Теперь я точно поставлю пароль на телефон.
– Ты что-нибудь слышал о доверии?
– В каком смысле?
– В том, что люди, которые встречаются, доверяют друг другу, – я опускаю руки ниже, проскальзывая по его твердому животу.
– Я жуткий параноик, и мне нужно работать над этим, – его руки вновь касаются моих бедер и плавно водят по ним вверх и вниз.
– Мы что-нибудь придумаем, – я поднимаю руки на его плечи и тяну его на себя, вцепившись в его губы. Я чувствую, как он ухмыляется, двигая своими губами, и ему приходится привстать, чтобы поцелуй не был прерван.