peace of mind | душевное спокойствие

Нужно вернуться, уговариваю себя. Не хватало, чтобы этот тип подумал, что смог задеть меня чем-то.

Я вдыхаю прохладный воздух, стоя на террасе дома. Ночная свежесть касается разгорячённой кожи, и я невольно поёживаюсь, кутаясь в тонкую куртку. Где-то там, за тёмными силуэтами соседних домов, затихает природа, и только далёкий гул редких машин нарушает тишину.

Мои губы трогает лёгкая улыбка, когда на телефоне появляется уведомление о новом сообщении. Имя отправителя заставляет сердце пропустить удар. Пейтон. Он пишет, как всегда, без приветствий, без этой ненужной вежливости, которой обмениваются обычные люди.

— Даже не знаю, чья вечеринка хуже, ваша или моя.

Я прикусываю губу, чувствуя, как внутри разливается тепло от одного только факта, что он вспомнил обо мне. Глупо, конечно, радоваться такому пустяку, но я ничего не могу с собой поделать. Пальцы сами бегут по экрану, набирая ответ.

—Думаю, не стоит сравнивать вечеринку, где все веселятся, и тусовку, где все напиваются и творят непонятно что.

Он начинает отвечать почти сразу, и я внутренне ликую, хотя никогда в этом не признаюсь. Эта переписка, наша маленькая игра, где каждое слово несёт двойной смысл.

— Ну как минимум один человек заскучал на вашей вечеринке. А если учесть, что и ты стоишь на крыльце дома, то уже целых два скучающих человека.

Я дочитываю и оглядываю тёмный двор. Вокруг только голые ветки деревьев, которые тянутся к небу. И ни одного человека.

Внезапно загораются фары. Автомобиль знакомой марки припаркован неподалёку от дома. Сердце делает кульбит. Пишу ему, и уголок губ сам дёргается вверх.

— Ты что, шпионишь за нами?

— Приехал спасти друга от вашего «веселья».

В памяти всплывает, как последний час Рэй то и дело отвлекался на телефон, ухмыляясь экрану. Теперь понятно, с кем он переписывался.

— Я сразу подумала, что он мне кого-то напоминает. Удивительно, как круг общения влияет на человека. Вы похожи. Оба с завышенным ЧСВ и манерами, которые действуют на нервы.

— Так приятно, что ты обо мне думаешь. Уже даже видишь меня в других.

Я закатываю глаза, но губы предательски растягиваются в улыбке. Он невыносим. Абсолютно невыносим.

Следующее сообщение приходит прежде, чем я успеваю придумать достойный ответ.

— Прямо сейчас у тебя есть шанс сбежать со мной. Что скажешь? Оставим Рэя развлекаться у вас дальше?

Перечитываю эти слова несколько раз. Внутри пробегает приятная волна, которую я пытаюсь игнорировать. Стоит ли мне сбегать? Не обидятся ли ребята? Николь, Дэни, Эшли? Они там, в доме, обсуждают что-то с таким азартом, что я слышу взрывы смеха даже через закрытую дверь. Кажется, они без меня справятся.

Машина Пэйта тем временем медленно подъезжает почти к самому дому Николь. Я вижу его расслабленный силуэт за рулём и принимаю решение мгновенно, но стараюсь не торопиться. Не хочу подчиняться ему, однако та сила притяжения, что вспыхивает между нами, не оставляет выбора. Одно сообщение , и я уже готова бросить подруг и уехать.

Пишу короткое сообщение Никки, предупреждая, что уезжаю, с пометкой о том, что завтра приеду на помощь разгребать последствия вечеринки.

Ответ приходит почти мгновенно, короткий и без лишних допросов. Видимо, ей сейчас не до меня. Улыбаюсь экрану и прячу телефон в карман.

В машине уже привычный запах его парфюма, смешанный с чем-то сладковатым, будто он жевал мятную жвачку. Пэйтон смотрит на меня, и его лицо такое довольное, что хочется закатить глаза.

— Надеюсь, ты так радуешься моей компании? — насмешливо замечаю я, пристёгиваясь.

Он улыбается ещё шире, и от этой улыбки внутри у меня всё трепещет. Будто его радость заражает меня, меняет моё собственное настроение против воли.

Его глаза блестят в темноте, а взъерошенные волосы так и просятся, чтобы я запустила в них пальцы. Но я сдерживаю себя, начинаю крутить кольца на пальцах, чтобы занять руки.

— Не говори глупости, — отвечает он, трогаясь с места. — Я радуюсь своему остроумию. А ты просто удачно подвернулась.

Машина срывается с места, и я откидываюсь на сиденье, чувствуя, как адреналин пульсирует в крови.

Едва мы отъезжаем, у него звонит телефон. Он бросает быстрый взгляд на экран и отвечает.

— Да, Рэй. Нет, я уехал. Сам доберёшься.

Короткий разговор, и он кладёт трубку. Я прячу улыбку. Рэй в пролёте. Если ему так хотелось свалить с нашей вечеринки, пусть топает ножками.

— Куда мы едем? — интересуюсь я, глядя на мелькающие за окном неоновые вывески.

— Увидишь позже, — он переводит на меня быстрый взгляд, и его пальцы на руле чуть сжимаются. — Или ты уже хочешь домой?

— Не знаю, — пожимаю я плечами, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Он редко смотрит на меня, когда ведёт машину, но сейчас будто ищет повод. Его правая рука то ложится на рычаг переключения передач, то возвращается на руль, и я замечаю, как его пальцы почти касаются моей ноги. Специально?

Мы едем молча, но это молчание не напрягает. Профиль Пэйта в свете фар встречных машин выглядит завораживающе чётким. Резкие линии скул, сосредоточенный взгляд, плотно сжатые губы. Иногда он облизывает их, и я ловлю себя на том, что слежу за этим движением. Заставляю себя отвернуться к окну.

В какой-то момент он сворачивает на пустынную дорогу, которая ведёт к старому парку. Я уже открываю рот, чтобы съязвить про романтические прогулки при луне, как он резко тормозит у края тёмной аллеи.

— Выходим.

Я медлю, пытаясь оглядеться. Вокруг темнота, лишь редкие фонари разбрасывают жёлтые круги света. Пейтон выходит первым, достаёт с заднего сиденья спортивную сумку и подходит к моей двери. Открывает её и протягивает руку, помогая выбраться. Его пальцы чуть сжимаются вокруг моих, вызывая короткую вспышку тепла, прежде чем отпустить.

— Пойдём, — зовёт он и кивает в сторону едва заметной тропинки.

Мы идём через парк по узкой дорожке. Ему приходится чуть замедлиться, чтобы поравняться со мной. Теперь мы идём плечом к плечу.

В конце аллеи открывается вид на площадку. Баскетбольное кольцо ярко освещено уличными фонарями. Их желтоватый свет выхватывает из темноты бетонную поверхность, разметку, щиты. На площадке уже стоят несколько парней. Слышны голоса и гулкие удары мяча об асфальт.

Я не успеваю ничего сказать, как нас нагоняют ещё ребята.

— Я даже не удивлён, — раздаётся знакомый голос Рэя.

Оборачиваюсь. Он стоит с ухмылкой, переводит взгляд с меня на Пейтона и обратно. Пейт приветственно жмёт ему руку, и они обмениваются какими-то мужскими приветствиями.

— Ладно, друг, — говорит он, — возможно, я бы поступил так же. — Усмехается и проходит дальше, к остальным.

Я чувствую, как к щекам приливает кровь. Пэйт делает вид, что не слышал или же ему всё равно. Он обменивается парой фраз с другими парнями, те кивают, хлопают его по плечу и тоже направляются к площадке. Я стою в стороне, чувствуя себя немного неловко, но тут он возвращается ко мне.

— Да, я затащил тебя на очередную игру, — выпаливает Пейт, когда мы остаёмся вдвоём. — Будешь болеть за меня?

Он протягивает раскрытую ладонь. На моём лице проскальзывает искреннее удивление. Я смотрю на его широкую ладонь и вкладываю свою, давая молчаливое согласие.

Пейт переплетает наши пальцы, и от этого простого жеста по телу разливается предательское тепло, а сердце начинает биться чаще. Странно вот так, при людях, держать его за руку и не бояться, что нас могут увидеть. Но здесь никого, кто бы меня знал. Только его знакомые. А им, кажется, всё равно.

Мы подходим к скамейкам у края площадки. Я сажусь, пряча руки в карманы. Он скидывает свою куртку, оставаясь в свободной толстовке, кидает её в сумку и достаёт небольшой плед.

Не глядя на меня, накидывает мне на плечи. Заботливо, почти небрежно.

Я наблюдаю за его лицом. Оно расслаблено, даже кажется добрым. Никакой привычной наглости, только мягкие черты, освещённые светом фонарей.

Он замечает, что я пялюсь, и уголки его губ ползут вверх.

— Что, нравится вид? — его голос звучит насмешливо, но в глазах мерцает что-то тёплое. — Я не против, смотри сколько хочешь.

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку. Он убегает к парням, и я провожаю его взглядом.

Несмотря на позднее время, на площадке достаточно искусственного света. Все парни в лёгкой спортивной одежде, кто-то в подвернутых джинсах, все в худи или майках с длинным рукавом. Я невольно сравниваю их с Пейтоном. Они о чём-то громко спорят, делясь на команды. Их смех эхом разносится по пустому парку.

Пока они препираются, я достаю телефон и делаю пару кадров. Скучающее баскетбольное кольцо на фоне уже появившихся на небе звёзд. Размытые фигуры парней в свете фонарей. Ещё одно фото, и в объектив попадает Пейтон. Он стоит, уперев руки в бока, и смотрит прямо на меня. Я быстро опускаю телефон, чувствуя, как щёки заливает румянец.

Игра начинается, и по интенсивности она не уступает той, что была в спортивном зале. Асфальт гудит под ударами кроссовок, мяч звонко хлопает по покрытию. Рэй двигается быстро, несмотря на то что он выпил пару бутылок пива. Он ловко обходит соперников, делает точные пасы. Пейтон же играет более агрессивно, перехватывает мяч, бросает с дальней дистанции. Когда мяч с мягким шуршанием проваливается в кольцо, я невольно задерживаю дыхание.

Он то и дело бросает взгляд на скамейку, и всякий раз, когда наши глаза встречаются, я чувствую, как внутри что-то вспыхивает. Лёгкое, почти невесомое, как искры от костра. Я не хочу признавать это чувство, но оно сильнее меня. Радость. Глупая радость от того, что он помнит обо мне даже в пылу игры.

Холод отступает. Тело греют эмоции и мягкая ткань пледа, который он достал специально для меня. Он взял его, потому что снова был уверен, что я приду? Он же не может носить его просто так с собой в спортивной сумке? Эта мысль крутится в голове, и я не могу найти ответа. Но она приятна. Эта мысль о том, что он думал обо мне заранее.

Тем временем игра достигает кульминации. Счёт равный, решающий момент. Пейтон перехватывает мяч, делает резкий рывок, уходя от защитника, и в прыжке отправляет мяч в кольцо. Тот, ударившись о щит, мягко падает в сетку. Парни взрываются криками, кто-то радостными, кто-то разочарованными. Пейтон, тяжело дыша, улыбается и принимает поздравления.

Разгорячённые, они всей гурьбой движутся в мою сторону. Громко смеются, подкалывают друг друга, передают бутылку с водой. От них валит пар в холодном воздухе, лица раскраснелись, одежда прилипла к спинам.

— Ну вот видишь, ты принесла мне удачу, — смеётся Пейтон, подходя ко мне и забирая со скамейки сумку.

Я поднимаюсь, поплотнее закутываясь в плед.

— Тебе очень повезло с болельщицей, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал невозмутимо.

— Ну конечно, — встревает Рэй, вытирая лицо полотенцем. — Пейт, ты с каждым разом всё больше напоминаешь влюблённого щенка. Ещё немного, и начнёшь вилять хвостом.

Пейтон бросает на него быстрый предупреждающий взгляд. Тот фыркает и поднимает руки в притворном поражении.

Я перевожу взгляд с одного на другого, чувствуя неловкость. Пейтон снова протягивает мне руку. На этот раз я беру её без колебаний. Рэй прослеживает за этим жестом, но ничего не говорит.

Мы садимся в машину. Только теперь с нами в неё усаживается и Рэй.

— Куда теперь? — интересуюсь я, не оборачиваясь.

— На вечеринку, — встревает Рэй, откидываясь на спинку. — Только настоящую, с алкоголем и девчонками.

— Я отвезу его к себе, — Пейтон заводит машину, бросая быстрый взгляд на меня. — А потом решим.

Вся дорога была наполнена болтовнёй парней и шутками Рэя. Меня они больше не касались, и я надеюсь, что после сегодняшнего он не посмеет ко мне лезть.

Мы подъезжаем к дому Пейтона. Я сразу замечаю движение у входа, несколько машин, фигуры людей на крыльце. Вечеринка в самом разгаре. Он паркуется поодаль, не приближаясь, и я понимаю, что это из-за меня. Не хочет, чтобы меня видели? Или не хочет, чтобы я видела то, что там происходит?

Пейтон наклоняется к бардачку с моей стороны, достаёт что-то и выходит вместе с другом. Тот кидает на меня насмешливый взгляд и машет рукой.

— Я ненадолго. Подождёшь? — прежде чем уйти , говорит Пейт.

Киваю и наблюдаю за удаляющимися фигурами. Пейтон идёт чуть впереди, Рэй что-то говорит ему, жестикулируя, и оба смеются. Они скрываются за дверью, и я откидываюсь на сиденье. Наступила тишина, нарушаемая лишь приглушёнными басами музыки. В темноте второго этажа качаются от ветра тени деревьев. Остаётся только считать минуты.

Постепенно внутри начинает зарождаться обида. Он даже не позвал меня с собой. Да, я бы, наверное, отказалась, но он мог хотя бы для приличия... Мог бы сделать вид, что моё присутствие для него важно. А вместо этого я сижу здесь, как забытая вещь.

Я начинаю сама разгонять в себе эту обиду, хотя понимаю, что это глупо. Но остановиться уже не могу. Какое мне дело до его вечеринки? Мы никто друг другу. Но чем дольше я сижу в этой машине, тем сильнее чувствую, как всё внутри сжимается в узел. Не могу найти слов, чтобы обозначить наши отношения. Не могу понять, кто мы друг другу и хочу ли я продолжать эту двойную игру.

Гоню мысли прочь, когда вижу рядом с машиной высокую фигуру. Он садится за руль, и его хорошее настроение, всё такое же, как и до этого, внезапно начинает меня бесить. Вся та романтика, которую я сама себе напридумывала, улетучивается в один миг.

— Хочешь, пойдём ко мне? — он поворачивается, кладёт руку на спинку моего сиденья. — Там много народу, но зато очень весело.

Я смотрю на него, и внутри поднимается волна раздражения. Невероятно! Приглашает уже после того, как сходил туда, оставив меня сидеть здесь одну.

— Отвези меня домой, — говорю я, отворачиваясь к окну.

Он пару секунд смотрит на меня, потом лениво заводит машину и везёт. Слушается. Не возражает, не спрашивает, в чём дело. Просто делает, что я прошу. И от этого становится только хуже. Возможно, мне нужно послать его подальше. И в этом, я надеюсь, он тоже послушается.

Машина довозит до дома довольно быстро. Я убираю плед, который грел колени, и аккуратно кладу его на заднее сиденье. Но не тороплюсь выходить. Жду. Сама не знаю чего. Будто он должен что-то сказать. Или я... Но тишина затягивается.

— Открой окно, — вдруг говорит он, когда я уже берусь за ручку двери.

— Что? — переспрашиваю я, оборачиваясь.

— Когда зайдёшь в свою комнату, открой окно.

— Зачем? — я моргаю, делая вид, что не понимаю.

— Я хочу подняться к тебе.

Сердце пропускает удар. Потом начинает колотиться где-то в горле.

— Зачем? — снова спрашиваю я и вижу, как его скулы напрягаются. Он делает глубокий вдох, словно набираясь терпения.

— Хочу остаться у тебя, — заявляет он так спокойно, будто говорит о погоде.

Я вскидываю бровь. Лицо остаётся серьёзным, хотя внутри всё кипит.

— Нет, Пейтон.

— Тогда я буду стучать в твое окно. И мы разбудим всю твою семью, — он говорит это без угрозы, скорее констатируя факт.

— То есть мысль о том, что я не хочу, чтобы ты оставался, даже не приходит тебе в голову? — мой голос сочится сарказмом.

— Нет, — он качает головой, и в его голосе слышна абсолютная уверенность. — Потому что ты хочешь.

— Нет.

— Лжёшь, — он наклоняется ближе. — И я докажу тебе это.

Я не отвечаю. Быстро выбираюсь из машины, придерживая расстёгнутую куртку рукой, чтобы ветер не пробрался под одежду. Иду к дому, не оборачиваясь, хотя каждая клеточка тела кричит: «Обернись! Посмотри на него!» Слышу, как двигатель его машины работает ещё пару секунд, а потом стихает.

Прибившись к двери всем телом, я даю себе время отдышаться и убедиться, что дома все спят.

Вокруг тихо. Я крадусь к лестнице, стараясь не скрипеть ступенями. Вхожу в свою комнату, закрываю дверь, приваливаюсь к ней спиной и замираю.