peace of mind | душевное спокойствие

Kajisemo — i like the way you kiss me (feat. Artemas) 🎶
_________________________________

Вечеринка у Николь началась примерно через два часа после игры. Мы с Эшли заскочили в пиццерию по пути, забрали три огромные коробки с пепперони, маргаритой и какой-то вегетарианской дрянью, которую заказала Николь «для пользы организма».

— Кто вообще ест вегетарианскую пиццу на вечеринке? — ворчит Эшли, пока я паркуюсь у дома Николь.

— Люди, которые потом не хотят умереть от инфаркта в двадцать лет.

— Смерть от пиццы — достойная смерть.

— Не забудь поделиться этим выводом с аудиторией.

— Точно! — Эшли достаёт телефон и делает наше совместное фото. В кадр попадают коробки с пиццей, мои руки на руле и её довольная физиономия. Она выбирает лучший кадр и залипает в «Инстаграм» с глупой улыбкой на лице, набирая какой-то остроумный текст.

Дом Николь, как отдельный вид искусства. Родители у неё люди обеспеченные, но без показной роскоши, от которой режет глаз. Двухэтажный дом с аккуратно подстриженным газоном и большой террасой. Внутри царит идеальный порядок, но не стерильный музейный, а какой-то уютно-стильный. Мягкие ковры на светлом паркете, дизайнерские светильники, семейные фото в аккуратных рамках на стенах. В гостиной стоит огромный угловой диван, в котором можно утонуть с головой, а на журнальном столике всегда красуется свежая цветочная композиция.

Единственное, что нарушает эту идиллию сегодня, мы с нашими коробками пиццы и грязными кроссовками.

— Родителей нет до воскресенья, — объявила Николь, открывая дверь. — Так что можем шуметь сколько влезет.

— Ура! — Эшли вбежала с пиццей, чуть не споткнувшись о порог. — Я заказываю музыку!

— Нет, — Николь отобрала у неё телефон. — Твои плейлисты — как крик души пациента с диагностированной депрессией.

— Это искусство!

— Никто не может под это танцевать.

— А ты попробуй! — Эшли выхватывает телефон обратно и включает какой-то трек с тягучим вступлением.

Я оставляю их спорить и прохожу в гостиную. Там уже сидят Тим и двое парней из команды, чьи имена я вечно путаю. Кажется, одного зовут Джейк, а второго... Марк? Или Мэтт? Они устроились на диване и увлечённо рубятся в какую-то игру на телефоне, периодически подкалывая друг друга.

— Эмили! — Тим подскакивает, едва не выронив телефон. — Ты принесла пиццу? Я люблю тебя!

— Только что ты любил Николь за плакат, — напоминаю я.

— У меня большое сердце.

— И большой живот, — замечает один из парней — кажется, Джейк.

— Это мышцы! — Тим возмущённо хлопает себя по прессу.

— Мышцы под слоем пиццы, — парирует второй, Мэтт, даже не отрываясь от экрана.

Я смеюсь и иду на кухню за тарелками. В дверях сталкиваюсь с кем-то, буквально нос к носу.

— Осторожнее, — говорит незнакомый парень, придерживая меня за локоть, когда я вхожу в дверной проём. Он одет в обычные джинсы и чёрную футболку, волосы влажные, будто он только что из душа.

— Ты меня напугал, — выдыхаю я, восстанавливая равновесие.

— Ты не смотришь по сторонам.

— А ты стоишь в дверях.

— Я иду за колой, — он показывает на холодильник. — Мы можем разминуться, если ты отойдёшь на шаг.

— Или ты отойдёшь, — не сдаюсь я.

— Упрямая, — он усмехается и делает шаг в сторону. — Проходи.

Я прохожу на кухню, ставя коробки с пиццей на столешницу.

— Я раньше тебя не видела. Ты тоже в команде?

— Да, только не в вашей. Я из «Ястребов», — он произносит это с таким видом, будто назвал команду мечты.

— А-а-а, так это вас мы сегодня сделали, — улыбаюсь я, поворачиваясь к нему лицом.

— Везение. Ничего больше, — он нагло усмехается и уже жуёт яблоко, взятое из фруктовой миски на столе.

— Я так не думаю, — пожимаю плечами.

— Я Рэй, — он тянет руку, но комната моментально наполняется шумом, как только в неё заходят Николь и Дэни.

Дэни с улыбкой приветствует Рэя и кидает на меня быстрый взгляд.

— Тебе помочь? — спрашивает Николь.

— Да, неси тарелки в гостиную, — я открываю шкаф. — И салфетки. Много салфеток.

Мы расселись в гостиной: кто на диване, кто на полу, кто на подоконнике. Пицца расходится на ура, кола льётся рекой. Тим рассказывает байки с тренировок, а Эшли комментирует их с такой страстью, будто сама там была.

— ...и тут тренер Харрисон орёт: «Смит, ты баскетболист или балетмейстер?» — Тим изображает голос тренера, низкий и рычащий. — А я ему: «Сэр, у меня мама в юности танцевала, это генетическое».

— И что он? — давится смехом Рэй.

— Сказал бегать кросс до седьмого пота.

— Классика, — вздыхает Джейк. — Однажды он меня заставил отжиматься за то, что я чихнул на тренировке.

— А ты чихнул специально?

— Я чихнул, потому что у меня аллергия на дезодорант, — он косится на Тима.

— Мой дезодорант — это аромат победы!

Николь закатывает глаза, но улыбается. Она сидит на полу, скрестив ноги, и раскладывает салфетки по странному узору. Видимо, пытается навести свой идеальный порядок даже в хаосе вечеринки.

Позже Эшли включает музыку погромче, и атмосфера становится ещё свободнее. Кто-то начинает танцевать. Неуклюже, смешно, под какой-то старый трек, который все знают, но никто не признаётся, что он есть у них в плейлисте. Эшли втягивает в танец Дэниеля. Тот делает вид, что сопротивляется, но в итоге изображает нечто среднее между брейк-дансом и судорогой. Это выглядит одновременно жалко и великолепно.

— Это надо снять, — говорю, доставая телефон.

— Не смей! — орёт Дэни и неловко, но искренне хохочет.

— Черлидерши бы обзавидовались, — смеюсь я, приближая камеру к его красному лицу.

— Тебе конец, Блум! — он пытается выхватить телефон, но я ловко уворачиваюсь и отправляю короткое видео в наш общий чат. Тим тут же пересылает его куда-то ещё, и я слышу, как телефон Дэни начинает бешено вибрировать.

— Это твой звёздный час. Наслаждайся славой. — сквозь смех отправляю ему воздушный поцелуй.

Джейк и Мэтт тем временем устроили соревнование, кто больше закинет в рот цветных конфет. Николь пытается их отговорить, но безуспешно. В итоге Мэтт рассыпает бóльшую часть конфет на диван, а Джейк давится и начинает кашлять. Эшли хлопает его по спине со словами: «Боже, вы же взрослые парни, а не дети».

Тим хватает Николь за руки и кружит её по комнате, пока они оба не падают на диван. Эшли аплодирует. Я сижу, поджав ноги, и просто смотрю на этот хаос с чувством тёплой нежности к этим чокнутым.

Рэй, который всё это время сидел в кресле у окна с бутылкой пива, наблюдает за компанией с ленивой усмешкой. Периодически он переводит взгляд на меня, и это начинает напрягать.

— Эмили, хочешь пива? — он поднимает бутылку, помахивая ею в мою сторону.

— Не пью сегодня. Мне за руль, — отвечаю я, делая глоток колы.

— Одна бутылка не помешает. Я подвезу, если что.

— Спасибо за щедрое предложение, но я пас. К тому же ты из «Ястребов». Я не пью с врагами.

— А целоваться с врагами можно? — его бровь насмешливо поднимается. Я стискиваю зубы и отвечаю первое, что приходит в голову:

— Это был хитрый план. Тебе не понять.

Он усмехается, но тему пока закрывает.

Я окидываю всех взглядом, пытаясь сменить курс своего внимания.

— Никки, у тебя соус на подбородке, — шепчу я ей, кивая.

— Ой! — она вытирается, смущаясь, и прячет улыбку.

Мэтт делает музыку тише и предлагает сыграть в «Правду или действие». Идея разлетается моментально: все устали от танцев, а сплетничать любят даже те, кто в этом не признаётся.

— Давайте! — Эшли хлопает в ладоши. — Я первая веду!

— Ты всех заставишь раздеваться, — вздыхает Николь.

— Не всех. Только симпатичных. — её брови заигрывающе поднимаются.

Все рассаживаются в круг на полу. Бутылка становится стрелкой. Эшли раскручивает её, и первым выпадает Тим.

— Правда, — осторожно говорит он.

— Это скучно, — фыркает Эшли. — Ладно. Правда. Сколько раз ты врал Николь за сегодня?

— Ни разу! — возмущается Тим.

— Это уже неправда, — шепчет Николь, но в голосе смех.

Бутылка крутится дальше. Тим раскручивает, и бутылка указывает на Дэни. Он выбирает действие: спеть рэп про баскетбол. Дэни с каменным лицом пытается выдать что-то, и это настолько ужасно, что все ржут до слёз.

Играют все, кроме меня. Я держусь в стороне с телефоном, иногда делая фото.

— Почему ты не играешь? — Рэй обращается ко мне, делая глоток. Взгляд изучающий, губы, как всегда, с лёгкой усмешкой. За то время, что мы здесь, он уже успел мне поднадоесть, и, чтобы общаться с ним вежливо, приходится прилагать усилия.

— Не хочу, — пожимаю плечами. — Мне комфортнее наблюдать, делать фото.

— Думал, получится узнать о тебе какую-нибудь правду... — тянет он, и в его интонации слышится что-то, от чего мне хочется закатить глаза.

— Если ты хочешь что-то узнать, можешь просто спросить, — отрезаю я, глядя на него в упор.

— Хорошо, — он усмехается, и я замечаю, как всё больше людей отвлекаются, обращая внимание на наш диалог.

Николь, которая уже успела набраться смелости после пары глотков пива, вызывается быть ведущей следующего раунда. Она оглядывает компанию и останавливается на Рэе.

— Рэй, твоя очередь, — говорит она с невинной улыбкой, которая ничего хорошего не предвещает. — Правда или действие?

Он лениво пожимает плечами.

— Действие.

— Отлично, — Николь потирает руки. — Я загадываю тебе сделать самый уродский бутерброд, какой только можно придумать из того, что есть на кухне. И съесть его. До последнего кусочка.

Компания одобрительно гудит. Рэй кривится, но встаёт и идёт на кухню. Возвращается он с творением, которое сложно назвать едой: кусок хлеба, намазанный горчицей, с кусочками салями, маринованными огурцами, вареньем, сыром и посыпанный сверху чипсами. Он смотрит на это с отвращением, но под одобрительные крики откусывает. Жуёт с каменным лицом, потом давится, запивает пивом и с трудом дожёвывает.

— Ты псих, — говорит он Николь, вытирая рот.

— А ты слабак, — парирует она. — Но задание выполнил, молодец.

— Теперь я, — хрипит он.

Рэй крутит бутылку. Она медленно вращается и останавливается... на пустом месте рядом со мной. Все смотрят на бутылку, потом на меня. Рэй криво улыбается.

— Вопрос выпал не тебе, а пространству, — замечает Николь.

— Тогда спрошу пространство. — Рэй смотрит прямо на меня. — Если бы тебе пришлось выбрать: остаться без возможности рисовать или без возможности... целоваться, — он делает паузу, и я чувствую, как напрягается моё тело, — что бы ты выбрала?

В комнате становится тихо. Дэни бросает на Рэя взгляд, но тот его игнорирует.

Я встаю с пола, чувствуя, как начинаю закипать, но голос звучит ровно:

— Без поцелуев. Рисование приносит мне радость каждый день, а поцелуи... — я делаю паузу, — поцелуи переоценены, особенно если их дарит не тот человек.

Я разворачиваюсь и выхожу на террасу, закрывая за собой дверь. За спиной слышу, как Николь что-то говорит, пытаясь разрядить обстановку, а Эшли добавляет с фальшивой бодростью: «О, слышите, какой трек! Я его обожаю!»

Прохладный ночной воздух охлаждает мой пыл. Я прислоняюсь к перилам, глядя на тёмные деревья и лужайку, и пытаюсь унять злость.

Из гостиной доносится взрыв смеха. Кто-то снова кого-то разыграл. Я делаю глубокий вдох и чувствую, как напряжение понемногу отпускает.