Чужая | Турбо

«Врываюсь в мир огней и случайных встреч
Оставив за спиной всё, что не сберечь»

Следующие дни потянулись в новом, более спокойном ритме. Пацаны, наконец, перестали ходить за девчонками по пятам, как сторожи и даже Шнур с его вечным контролем немного сдал позиции. Все могли вдохнуть полной грудью. На район почти никто не совался, можно было не переживать ни о себе, ни о других. Так что Вероника, Дамира, Таня и Лена вовсю пользовались свободой, пропадая в парке или просто болтаясь по улице в свободное время.

Пацаны по привычке оглядывались на каждом перекрестке, прислушивались к любому громкому окрику, машинально сжимали кулаки, если навстречу шла незнакомая компания. Но дни шли один за другим, а ничего не происходило.

Вероника, неожиданно даже для себя, решила немного взяться за учебу. Конечно, решение пришло не с неба, а после контрольной по финансам, написанной на ноль, ноль правильных ответов. Сутулый долго смеялся с нее, не понимая, как можно было сдать настолько плохо, но все же согласился помочь подтянуть ее по учебе, лишь бы подругу не отчислили.

— Ростовская, ты серьезно решила учиться? — с подозрением спросил Сутулый, заглянув через плечо, увидев, как она старательно записывает все слова преподавателя на лекции.
— Представь себе, — шикнула Вероника, не отвлекаясь.
— Заболела?

Ника толкнула его локтем, не сильно, так что Илья лишь тихонько посмеялся, но тут же успокоился под строгим взглядом профессора.

После вечерних сборов они почти каждый день оставались в качалке еще на час. Пока остальные расходились по домам, Сутулый раскладывал учебники прямо на боксерском ринге, а Ника без особого энтузиазма переписывала пропущенные темы.

В пятницу традиционного занятия не состоялось. Все пацаны, взмокшие после спаррингов, разбежались по домам или приглашать девчонок в Дом культуры на дискотеку. Ника, на ходу натягивая куртку, подскочила к Сутулому, который договаривался о чем-то с Пашей.

— Слушай, я сейчас пулей домой! — выпалила она. — Мне собраться надо... Ты за мной заедешь через час, ладно? А то в юбке по морозу топать не хочу.

Сутулый посмотрел на часы и даже не задумавшись согласился.

Ровно через час он припарковался у подъезда. Минутная стрелка перевалила за отметку. Десять минут. Пятнадцать. Сутулый постучал пальцами по рулю, выдохнул облачко пара и вышел из машины. «Сколько ждать можно»— бросил он в пустоту и двинулся к ее подъезду. В двадцать минут седьмого он уже стоял на лестничной клетке, нажав на кнопку звонка.

Вероника сидела на кухне с бутербродом с сыром в одной руке и кружкой черного сладкого чая в другой.

— Дочь, открой!, — крикнула мама из зала, отвлекаясь от газеты на прокричавший дверной звонок.

Дверь распахнулась, и Сутулый застыл на пороге. Вероника предстала перед ним в бигудях, домашнем халате и с бутербродом за щекой. Илья молча смотрел на неё секунд пять, потом медленно и с нарастающим раздражением выдал:

— Ты чем занималась все время? Я тебя двадцать минут в машине жду, а ты вообще еще не готова!

Ника, прожевав, махнула рукой:

— Ну проходи, я сейчас! Десять минут, честно. Нельзя ж на дискотеку голодной идти.

Она сделала шаг назад, пропуская его, и тут из залы вышла мама, сунув газету подмышку.

— Ника, кто там? — спросила она, уже заметив высокую фигуру парня в прихожей.
— Это Илья, — представила пацана девушка. — Одногруппник мой. Мы на дискотеку идем.

Мама чуть прищурилась, но улыбнулась. Илья вежливо кивнул, одернув куртку.

— Галина Николаевна, здравствуйте. Рад знакомству.—парень вежливо улыбнулся во весь рот.
— Здравствуй, Илья, — спокойно ответила мама. — Ника, ты бы хоть предупредила, что ждешь гостя. Так, проходи, не стойте на пороге.

Она снова скрылась в комнате, а Ника, уже дернула Сутулого за рукав и потащила в свою комнату.

— Все, заходи, не топчись, — буркнула Ника, метнувшись к зеркалу и принявшись за макияж.

Сутулый огляделся с легким любопытством. На кровати были разбросаны свитера и блузки, на стуле висела юбка. На стене у кровати висела одна единственная фотография. На снимке, ярком и солнечном, улыбалась целая компания, сидя на покрывале около речки. Догадаться кто есть кто, было довольно легко, вспомнив сотни рассказов Ростовской. Светловолосый высокий парень, наверное под два метра ростом, Андрей, чуть лохматый Саша с огромным подсолнухом в руках, слева девочка с каре, с бутылкой пива в руках, Даша, а справа ярко улыбается девушка с каштановыми волосами, заплетенными в две косы, и щурится от солнца, Ира.

На последней Сутулый отчего-то замер, взгляд зацепился. Долго смотрел, не отрываясь. Уголки губ медленно поплыли вверх от внезапно возникшего в груди теплого чувства.

Вероника, докрасив ресницы, перевела мимолетный взгляд на друга, вдруг заметно притихшего. Девушка заметила, что он уже несколько секунд смотрит в одно место.

— Ты чего?

Илья будто не услышал.

— Сутулый.
— А?, — наконец очнулся парень.
— Ты на кого там так пялишься?

Он смущенно кашлянул.

— Что сразу пялюсь?

Ника прищурилась. Потом перевела взгляд на фотографию. И сразу расплылась в довольной улыбке.

— А-а-а...

Илья уже понял, к чему всё идет. Он знал Нику слишком хорошо и осознал одно: в покое она его не оставит.

— Даже не начинай, — обреченно выдохнул он, падая на кровать.
— Так и знала!
— Ростовская...
— Ирка понравилась? — счастливо промурчала Вероника, — или Дашка? Признавайся.
— Никто.
— А че тогда красный, как помидор? — дернула головой Вероника, — Ирка да?

Ростовская пристально посмотрела на друга, который не мог скрыть покрасневших щек и глупой улыбки. Врать Илья точно не умел.

— Я же говорила, что она твой типаж!

Сутулый обреченно потер переносицу и уткнулся лицом в подушку.

— Ты невозможная.
— Чур я у вас буду свидетельницей на свадьбе! Всё! Скажу Ирке пусть весной приезжает, сватать будем! — весело захихикала Ника, хлопая в ладоши.
— Если через пять минут ты не будешь готова, я уйду на дискотеку без тебя! — перевел тему Илья.

Ника, словно вспомнив, что вообще куда-то собиралась, подхватила одежду и убежала в ванную одеваться и приводить волосы в порядок.

Через пару минут, как по заказу, в комнате Вероники раздался звонок телефона. Она выглянула из ванной:

— Мам, возьми трубку!!! Я собираюсь!!!— крикнула девушка в сторону зала.

Галина Николаевна цокнула языком, но все же трубку взяла.

— Да, мама Рая! Привет, да хорошо все, вы как?..

Ника, сияющая и уже почти готовая, вылетела из комнаты с помадой в руках. Длинные волосы, накрученные в локоны подпрыгивали от каждого движения, любимая красная водолазка идеально прилегала к телу, черная джинсовая мини-юбка была подпоясана ремнем.

— Это бабушка?! Дай мне скорее! — она выхватила трубку у матери. — Бабуль! Привет!
— Внуча, привет, птичка моя, — раздался на другом конце нежный голос.

У Ники моментально смягчилось лицо. Каким бы шумным ни был день, сколько бы всего вокруг ни происходило, голос бабушки всегда возвращал её домой.

— Как вы там? Как дедушка? Ноги его опять не болят?
— Да как там не болят, — засмеялась женщина. — Но мазью мазать не заставишь! Не положено видите ли взрослому мужику мазью мазаться! Вот че удумал, пень старый.
— Он как обычно, — рассмеялась Ника. — Ба, ты там ругай его, а то думает только о себе.
— Да ругаю конечно. Ты сама-то как? Кушаешь нормально?

Ника закатила глаза.

— Ба...
— Что "ба"? Я тебя знаю. Опять чай да кофе целый день.
— Ну почему сразу? Сегодня бутерброд ела.
— Не объелась?, — возмутилась бабушка и на заднем фоне кто-то засмеялся.
— Это кто там у тебя хихикает? — прищурилась девушка.
— А мы тоже чай пьем, Андрей с Ирочкой зашли.

У Ники глаза расширились.

— Чего?!

Сутулый, стоявший рядом, сразу поднял голову.

— Что случилось?, — прошептал он насторожившись.

Она не слышала. На том конце вновь раздался знакомый девичий смех.

— Бокова! — весело ответила Ира, взяв телефон. — Ты чего орёшь? Аж через трубку слышно!
— Ты откуда там взялась?!
— В гости пришли. Андрей Валентину Петровичу телевизор чинит, а я с бабой Раей сплетничаю.
— Я смотрю, у них новые внуки, — рассмеялась девушка, — о чем сплетничаете?
— Да обо всем. Дашка вчера опять с Сашей поругалась.
— Из-за чего?
— Да из-за ерунды какой-то. Ты ж ее знаешь.

Они заговорили одновременно, перебивая друг друга, как будто не прошло этих месяцев и они всё ещё сидели вместе где-нибудь во дворе Ростова.

Сутулый несколько раз посмотрел на часы. Потом на Нику. Потом снова на часы. Но она уже была далеко отсюда. Ира задала вопрос, который звучал в их дружбе чаще чем привет:

— Ну рассказывай! — не выдержала Ира. — Жениха-то нашла?
— Нашла, — ровно ответила Вероника.

У Иры чуть глаза не полезли на лоб. Она уже привыкла слышать один и тот же ответ на свой вопрос, что сначала даже подумала, что ей послышалось или подруга шутит.

— ЧТОООО?! — взвизгнула подруга. — Ты че, серьёзно?
— Серьезно, — У Ники аж щеки покраснели.
— Бокова, которая говорила, что замуж только после сорока? Фотку давай, по почте пришли, хочу посмотреть, кто вообще смог тебя выдержать!

Сутулый тяжело вздохнул и закатил глаза. Они уже опаздывали на дискотеку, обещанные пять минут превратились в пятнадцать, а Ника, похоже, только входила во вкус. Она заметила его недовольное лицо, хмурые брови, сжатые губы, и тут же хитро улыбнулась.

— Ир! — зашептала она игриво. — А я тебе тоже жениха нашла!

Сутулый резко поднял голову.

— Эй!— шикнул Илья, смотря на улыбающуюся девушку.
— Влюбился по уши, — продолжила ехидничать Ника.
— Кто?! — заорала Ирка, но в этот момент Сутулый рванул к Нике, пытаясь выхватить трубку.

Она ловко увернулась.

— Ты че делаешь?! — зашипел пацан, зардевшись от смущения. — Отдай!
— Не дам! — хохотала она, увертываясь от его рук.
— Не слушай ее! — крикнул Илья.
— Это кто там?! — засмеялась Ира.
— Жених твой!
— Да отдай ты телефон!, — пыхтел Сутулый.
— Высокий! Умный! Отличник! — кричала Ника, уворачиваясь. — Слышишь, Ира, весной жду в Казани! Всё, мне пора! Всех целую, обнимаю, Андрюхе привет, скучаю по вам!

Она положила трубку, сияя, и убежала в ванную докрашивать губы, чтобы не наткнуться на гнев Ильи.

Когда она вышла через две минуты, Сутулый стоял в дверном проеме недовольно сжав губы.

— Ну поехали, чего встал? — спросила она, всё ещё посмеиваясь.
— Ростовская, я тебя прибью, ты зачем ей это наговорила?
— А че не правда, шо ли? — звонко рассмеялась Ника, подталкивая его плечом. — стоял слюни пускал на фотографию пять минут.
— Какие пять минут?!— возмутился Сутулый.
— Хорошо, четыре с половиной.

Сутулый вздохнул, но не смог сдержать улыбку. Он уже понимал, что с ней спорить бесполезно. Да и не хотелось. Вероника уже обувалась в сапоги.

— Давай, жених, шустрее, а то мы из-за тебя опоздаем!
— Из-за меня?!
— Ну не из-за меня же.

И, смеясь, они побежали вниз по лестнице.

•

Дискотека привычно гремела. Стены сотрясались от басов, которые выжимал из колонок местный "звукооператор" Ваня. Вдоль стен, на скамейках, сидели контролеры, они же ОКОДовцы, которые нет-нет да и поглядывали, не заварится ли каша. В углу, у самой двери, маячил Турбо, бурно обсуждающий что-то с пацанами с Киноплёнки. Он сегодня был в ударе: коричневая кожаная куртка расстёгнута, под ней черная водолазка, подчеркивающая широкие плечи, волосы лежат аккуратно. Вероника, увидев его, залипла на несколько секунд, разглядывая с приоткрытым ртом.

Ленка уже танцевала в кругу, она была яркая, как гирляндочка: короткая юбка, коричневая помада, каблуки, на которых она держалась уверенно, как босая. Рядом, под цветными прожекторами, постукивала туфлями в ритм Таня, белые волосы заплетены в нежную мальвинку, бежевое платье в цветок покачивается в такт движениям. Ростовская тут же бросила Сутулого и влетела в компанию девчонок, чтобы нагнать пропущенное время.

— Ну наконец-то! — крикнула Ленка сквозь музыку.

Дамира стояла за колонной, поправляя растрепавшийся темный хвост на голове. Шнур, как обычно, танцевал с Сявой в самом центре, нацепив солнечные очки. Умка и Зима постоянно бегали в уборную, где в одной из кабинок была припрятана бутылка компота, разведенного с самогоном, а через каждые несколько минут дверь распахивалась, выпуская очередного "непьющего" с раскрасневшимся лицом. Даже Фитиль пришел на эту дискотеку. Неохотно танцевал в кругу Хади-Такташ, лишь изредка поглядывая на Универсамовскую девчонку. Хотел бы подойти, но знал, чем это может закончиться. Хотелось хотя бы день провести спокойно и потому не сунулся.

Каждую дискотеку стабильно играли песни для определенной улицы. В эти несколько минут контора становилась королями танцплощадки, а остальные в большинстве своем уходили на перекур.

Зима стоял с тлеющей сигаретой в руке, молча смотря на вечернюю улицу, засыпанную снегом. Ему казалось, что в воздухе уже пахнет весной, хотя все знали, что обычно Казань оттаивает лишь к концу марта, и уж точно не в конце февраля. Сява подошёл к нему тихо, чуть наклонив голову. Вахит на мгновение дернулся от неожиданности, вырванный из мыслей.

— Зима, — начал он, не глядя в глаза. — Когда ты меня на дело возьмешь?

Зима поднял бровь, спокойно сделал затяжку.

— Хороший вопрос, — протянул он. — Какое дело, Сяв?
— Ну какое, сам знаешь. Мелкое, среднее, любое. Мотоцикл хочу. Ну, старый бэушный, я нашёл вариант.

Зима вздохнул, посмотрел немного в молящие темные глаза пацана.

— И не проси. Сам знаешь, что будет.
— Да че вы все боитесь! — вспыхнул Сява. — Ну, получил я по башке, ну и что? Руки-ноги целы. Из больнички выпустили, значит всё зажило.
— Я не боюсь, — голос Зимы стал твёрже. — Я не хочу, чтобы ты инвалидом остался. Ещё раз стукнут и всё. Ты мне нужен живым, понял?
— Да че вы как маленькие, а? — Сява дёрнул плечом и отвернулся. — Меня теперь, что, никуда не будут брать? Я теперь бесполезный? Буду как девчонки вас дома ждать? Думаешь, я не заметил, что вы меня даже в спарринги не ставите? Не надо меня жалеть.

Он сплюнул в сторону, засунул руки в карманы, и на его шее вздулись жилы. Зима молчал. Он смотрел на Сяву с досадным пониманием, ему хотелось сдаться, сказать ему, что он будет в строю, как прежде. После дней, проведенных в больнице, Вахит поклялся себе, что больше никогда не подставит его под удар. Но вот так, смотреть в глаза парню, который хочет быть нужным, и говорить ему "нет" было невыносимо.

— Сяв, — глухо сказал Зима. — Драться ты больше не будешь. Я это говорю тебе, как есть. Но...

Он выдохнул и, немного помедлив, хлопнул Ильгиза по плечу.

— В салоне подежуришь. Половина с заработанного — твоя. Идёт?

Сява поднял голову. В глазах его мелькнула надежда, но он знал, что это лишь подачка. Это не то. Он больше не будет стоять в центре драки, не будет чувствовать, как кровь стучит в висках, не будет доказывать свою силу. Это всё кончилось. Он кивнул, не глядя на Зиму, и тихо сказал:

— Идёт.

И развернулся, растворившись в толпе. Зима смотрел ему вслед, потом перевел взгляд на окна, где уже врубали песню "Белые розы", народ запел, все вернулись в зал. А ему было не до песен. Он затушил сигарету о перила. Еще пару месяцев назад он бы первым хлопнул пацана по плечу, сказал бы: «Вот это настрой. Поехали.» Но теперь он был не просто одним из пацанов. Теперь Зима отвечал за каждого из них. Он почувствовал, как тяжело оказывается носить это место. Со стороны казалось проще, решаешь дела, как думаешь, захотел-вот так, не захотел-значит, по-другому. А за спиной пацаны, которые горят тем же, что и ты, которые еще не думают о последствиях, о рисках, они просто хотят жить. Как можно запретить человеку жить?
Сява со своей стороны был прав, только второй раз он его с земли уже не поднимет.

Ростовская вывернула из-за угла, где она вновь пряталась с сигаретой. В глаза бросилась поникшая лысая голова старшего. Было видно, что его что-то беспокоит, но лезть к Вахиту в душу Ника не стала, она натянула улыбку:

— Покурил? Пошли танцевать.

Зима улыбнулся ей мягко и доверчиво, глубоко выдохнул, отгоняя невеселые мысли. Не сейчас. И они вернулись в зал.