Чужая | Турбо

«Каждый день даст тебе десять новых забот
И каждая ночь принесет по морщине
Где ты была, когда строился плот
Для тебя и для всех, кто дрейфует на льдине?»

Тихонько играла музыка, итальянские напевы Тото Кутуньо успокаивали оставшихся ребят. Еще час назад магнитофон орал песни, все танцевали в разных углах, а теперь остались только разбросанные тарелки, салфетки и такой привычный запах сигарет.

Из коморки доносился богатырский храп Зимы, бережно укрытого курткой Рината. Полчаса назад он на полной уверенности пытался дойти до выхода, но споткнулся о гирю и плюхнулся обратно.

— Во отрубился командир, — громко усмехнулся Сява, складывая стол-книжку. — Хоть пушкой стреляй.
— Тихо, — бросил Турбо строго. — Дай поспать человеку.

Серёжа ушёл провожать Лену, которая еще немного и уснула бы рядом с Вахитом. Таня и Паша ушли вместе, сославшись на усталость и работу девушки с утра. Марат сорвался почти сразу после торта, сказал, что мать отпустила лишь ненадолго и испытывать ее терпение мальчик не рисковал.

Шнур, не напрягаясь, подхватил тяжелый складной стол, чтобы убрать его в угол. Дамира и Ника начали собирать посуду, складывая тарелки стопкой. Сява носился с мешком, собирая смятые салфетки.

— Вы уверены, что им можно доверять?, — сказал Сутулый Шнуру, когда Дамира чуть не уронила тарелку.
— Так, именинник — ответила она, ловко перехватывая посудину. — У меня опыт в уборке больше вашего, за вами то мама все убирает, а у нас все хозяйство на мне.
— С каких пор? — хмыкнул Шнур, — как не приду домой ты в телевизор пялишься, а я все убираю за тобой
— Мог бы и подыграть, — надула губы Дамира.— Эти я домой заберу, — продолжила девушка, складывая блюдца. — там помоем. Эти ты.
— Предлагаю оставить все на пацанов, пусть сами моют, — цокнула языком Вероника.

Сява, проходя мимо с мусорным мешком, театрально вздохнул:

— Не мужское это дело, тарелки мыть.
— Значит жрали Вы, а готовим и моем мы? — возмутилась Дамира.
— А что? Я растущий организм, мне надо много есть и мало работать.
— Тебе надо мало пиздеть, Сяв. — хихикнула Ника.

Мальчик закатил глаза, буркнув что-то про то, что все злые и никто его не уважает, отсалютовал пакетом с мусором и вышел во двор.

Десять минут все молчали, занятые делом.
Пока Сутулый, в поисках веника, негромко не озвучил в слух свои мысли:

— Домбыт так легко рассыпался... Даже не верится. Столько воевали, раз... и нет их.

Турбо коротко усмехнулся.

— Даже улицу удержать не смогли, туда им и дорога.
— Цыган, как крыса в Адельку сбежал, — добавил Сява между делом.
— А Желтый где? — спросила Ростовская.
— Вроде уехал куда-то, — промычал Турбо.

Сутулый пожал плечами.

— Я недавно одного их видел... Темненький такой...—Он задумался.— Помнишь, Сяв, который ещё всё время...
— Колик, что ли? — предположил Шнур.

Сутулый щёлкнул пальцами. Ника резко подняла голову.

— Колик? Который ещё... — она запнулась, но быстро взяла себя в руки. — А что с ним?
— Да не знаю, — пожал плечами Сутулый. — Видел его возле рынка. Стоял, пил из горла, весь оборванный. Не похож сам на себя, синячит наверное каждый день судя по морде. Видать тоже отшили.
— Давно? — спросила Ника.
— За что? — продолжил Турбо.
— Кто ж знает, — сказал Сутулый. — Говорят, Жёлтому просто не понравился, хотя раньше был старшим. Видимо, тот уже тогда начал сдавать.
— Ну и хуй с ними, — сказал Турбо. — Главное, что победа за нами.

Ника ничего не ответила. В голове сразу всплыли совсем другие события. Айгуль. Тот отвратительный вечер. Свои эмоции в ту секунду, когда она не думая ни о чем просто вымещала на парне всю свою злость. Вероника отвела взгляд. Ей хотелось верить, что отшили его еще тогда, что в Желтом была хоть частичка чести и справедливости. Никакой жалости у девушки не возникло. Заслужил.

— Ладно, — сказал Сява. — Давайте быстрее закончим, спать охота.

Все задвигались чуть быстрее. Диалоги стихли. Дамира вдруг выпрямилась.

— Я, кстати... тоже кое-что решила.

Никто сначала даже внимания не обратил. Дамира перестала вытирать тарелку и крепче сжала полотенце в руках. Она явно несколько минут собиралась с духом, но теперь, когда слова уже сорвались с языка, отступать не собиралась. Ладошки сильно вспотели.

— Ну? — спросил Шнур, не отвлекаясь от дела.
— Раз уж война кончилась, — она глубоко вдохнула, — я тоже хочу быть с вами.

Тишина наступила такая, что даже из коморки стало слышно, как Зима перевернулся на диване. Все разом подняли голову на девочку. Пару минут никто и слова не мог сказать, смотрели то на Дамиру, то друг на друга, надеясь, что всем просто послышалось.

— Чего? — первым нарушил молчание Сява.
— Я хочу пришиться.
— Нет, — сразу отрезал Шнур, не давая времени на раздумья. Он уж точно не ожидал от сестры таких слов.
— Тут даже обсуждать нечего, — хмыкнул Турбо, улыбаясь «детской наивности», он не воспринял предложение девочки всерьез.
— Почему? — нахмурилась Дамира.— Я серьезно!
— Нечего тебе на улице делать, — с сожалением ответил Илья.
— Я дерусь получше некоторых ваших и правила все знаю и вообще..., — Дамира накидывала слова одно за другим.
— Ты серьезно чтоли? — Шнур привстал, смотря на сестру. — Я думал, ты шутишь.
— Вполне.
— Дамира, — сказал Сутулый, — ты не понимаешь о чем говоришь, — вспомнив все, что произошло за последние месяцы тихо добавил он.
— Понимаю, — отрезала она. — Вы что думаете, я не знаю чем Ринат занимается? Я могу помогать вам и быть с вами рядом, я уже не маленькая.
— Это слишком опасно для девочки. — высказался Турбо.
— Но Нике же вы разрешили пришиться, чем я хуже? — девушка развела руками.
— Адидас разрешил, а не мы, — отметил Сутулый, — Зима не станет так рисковать.
— Значит, я подожду, когда вернётся Адидас, — упрямо заявила Дамира. — Он разрешит.
— Ты вообще слышишь, что говоришь? Прекрати и думать об этом —уже повышал голос Ринат.

Ника долго молчала. Даже удивилась, что остальные нашли столько слов. Потому что у нее внутри ответ был только один. Вероника до этого лишь слушая эту беседу, казавшуюся ей просто бредом или шуткой, чем-то, что не стоит воспринимать всерьез, все же встряла:

— Тебе это не нужно, ты и так под защитой, у тебя есть брат, друзья, что тебе еще надо? Поверь, если б я знала, что меня ждет, я бы не пришивалась.

Дамира удивлённо посмотрела на неё.

— Но сейчас же всё нормально, ты же не ушла и не собираешься.

«Нормально». Вероника не поняла, в какой момент она сама начала считать все происходящее нормальным. Она лишь горько усмехнулась:

— Поздно уже.  Сначала идешь "просто посмотреть". Потом "просто помочь". Потом уже не можешь уйти. Все правы, тебе это не нужно, — строго сказала Ника.
— Но, — девочка не сдавалась.
— Дамира, — тяжело вздохнув перебил ее брат, — Дома поговорим.

Дамира хотела возразить, но Сява тронул её за плечо, отвлекая внимание. Пацан быть может, и хотел бы поддержать подругу, но впервые он был не на ее стороне. Она замолчала. Но было видно, как она сжала зубы и опустила глаза. Больше никто ничего не сказал и оставшуюся уборку закончили почти молча. А между братом и сестрой повисло отчетливое напряжение.

⸻

На улице уже заметно похолодало. Шнур шёл впереди, засунув руки в карманы, иногда поглядывая назад, проверить, не отстал ли никто. Справа, закутавшись в воротник по самые глаза, еле перебирая ноги, тащился Сутулый с подарками.

Чуть позади медленно брели Дамира и Сява, оба смотрели то разные стороны, то под ноги, но упорно молчали. Лишь иногда пар изо рта выбивался клубом и рассеивался между ними.

Потом Сява все же осторожно спросил:

— Ты правда серьезно все это?
— Правда, — ответила она не глядя, — Сколько можно вам повторять.

Они снова замолчали, Ильгиз не знал, какие слова подобрать, как отговорить девушку не лезть в это, но и не поссориться.

— Они просто не понимают, — Дамира кивнула вперед, на Илью и Рината.
— Наоборот, — тихо сказал Сява, — понимают даже больше нашего, — Он пнул маленький камешек. Тот несколько раз подпрыгнул по асфальту.
— Вы все считаете, что я слабачка, — с нотой обиды произнесла Дамира.
— Да никто так не считает, я тебя сам боюсь, — улыбнулся Сява, — я от твоих подзатыльников чуть к тете Любе не отъезжаю.

Дамира наконец позволила себе улыбнуться.

— Тогда почему ты против?

Девушка спрашивала это с надеждой, что вот сейчас он расколется, сбавит тон и все же скажет, что он не против. И быть может они вместе договорятся, и она больше не будет оставаться дома одна, отсчитывая минуты до возвращения брата и надеяться, что сегодня он придет целым. Она будет рядом.

Сява долго молчал, стараясь понять и самого себя и ее.

— Улица сильно меняет, а ты мне и такой нравишься, — Ильгиз тут же опомнился, — Ну, в смысле, как человек, — запинаясь продолжил он, — Нормальная ты, веселая, и так своя, зачем тебе еще?

Он сам понял, что звучит только хуже, и в мыслях уже колотил себя по лбу.

— Короче, не хочу я потом ходить и думать, где ты, с кем ты и что с тобой.

Дамира смотрела на него с грустной улыбкой.

— А сейчас ты не думаешь?

Сява покраснел сильнее от холода, как подумала Дамира, от неловкости, как было на деле.

— Сейчас я знаю, — улыбнулся пацан, — Хватит мне седых волос.
— У тебя их нет, — посмеялась девушка.
— Значит будут.

—

Тарелки тихо позвякивали в пакете  в руке Турбо. Второй он поправлял шапку на голове, которая так и норовила слететь от усиливающегося ветра. Вероника шла рядом, обхватив плечи руками, не давая воздуху ее пробрать.

— Не ожидал от тебя такого, — сказал Турбо.

Ника посмотрела на него по привычке нахмуренным взглядом.

— Какого такого?
— Что ты против будешь.
— А чего ты ожидал?
— Ну как обычно, ты же такая же, всегда первая влезаешь «Я все сама», «я со всем справлюсь», «не надо за мной ходить», — Валера пожал плечами. — Он усмехнулся. — Я думал, ты ей наоборот скажешь: "Давай, приходи, покажу, как тут всё устроено".
— Раньше бы так и сделала, — цокнула Ника. — Она как сказала это, у меня у голове, как картинки вспыли: Сява в крови на полу, Сутулый с перерезанной рукой. Не хочу, чтобы следующим кадром была Дамира.

Валера сжал губы, посмотрев на нее, опустившую взгляд в землю.

— Вот теперь ты меня понимаешь? Надеюсь Дамира не дура и поймет, что девочке лучше не соваться в это.
— То есть если я сунулась, то я дура?— подняла брови Ростовская.
— Мы все хороши.

До подъезда они дошли быстро. Турбо поднялся вместе с ней, хотя Ника несколько раз сказала, что сама донесет.

Пройдя один лестничный пролет, вдруг оба остановились. До двери оставались считанные метры, надо бы прощаться да расходиться. Они стояли, смотря в стороны, как дураки. Никто не хотел уходить, но прямо сказать не могли. Турбо опустил пакет на ступеньки. Вероника заметила этот жест и оба поняли друг друга без слов. Они опустились на лестницу, ощутив холод, исходящий от каменных ступеней. За окном уже кружилась метель.

— Ну и погода, даже из дома выходить не хочется, — сказала Ника, облокотившись плечом о стену.

Несколько минут они обсуждали только погоду, какая им нравится, когда же уже растает снег, когда в Казани примерно начинает теплеть, какая погода в это время в Ростове. Говорила в основном Вероника, Валера слушал внимательно, смотрел на нее, не отрывая взгляд, иногда проваливался в мысли, осознавая, что больше наблюдал за ней, чем вникал в историю. Подмечал, как она закатывает глаза, когда рассказывает чужие реплики, как морщит нос, вспоминая что-то смешное.

Минуты проходили незаметно, они смеялись, разговаривали. Ника рассказывала о том, как они во дворе играли в казаки-разбойники до самой темноты, пока родители не начинали их искать. Валера вспоминал, что он больше всего любил играть в войнушки и строить базы-шалаши на площадке. Турбо постепенно опустил голову и плечи ей на колени, теперь смотря на нее снизу вверх.

— Не обольщайся. Я просто устал, — ответил он на ее удивленный взгляд.
— Конечно, конечно.

На мгновение Ника забыла как дышать, ощутив на ногах его тепло. Легкая улыбка несдержанно появилась на лице. Ника смотрела на него, на его глаза, на то, как он улыбается, и в груди запылало, в животе заплясали бабочки от его тепла. На мгновение она запуталась, что вообще рассказывала.

— И мы..., — она посмотрела в зеленые уставшие глаза Турбо, —  И нас с Ирой в итоге отсадили друг от друга, чтоб не отвлекались. Ее тогда посадили с Мишей Федорцовым, а мы его ужасно не любили!

Ростовская, задумавшись, провела пальцами по волосам Турбо, кудри разлохматились во все стороны от шапки, путались в пальцах. Она расчесывала их, не думая ни о чем. Валера расслабился под ее прикосновениями, но дышал чуть громче.

— Так она с ним до десятого класса и просидела, на выпускном уже душа в душу были, и вальс вместе танцевали.
— Встречаться начали?
— Да нет, просто дружили. У него девочка была на два класса младше. А Ирке никогда такие не нравились, не ее типаж, она спокойных любит, ответственных, а этот придурок редкостный.
— Что, даже хуже меня? — улыбнулся Валера.
— Ну тоже не перегибай, никого хуже тебя я не встречала.
— Кто бы сомневался, — цокнул Турбо, а через минуту тишины спросил, — А ты с кем в школе ходила?
— Да ни с кем, Андрюха с Сашей к нам особо никого не подпускали, говорили, что знают, что у этих пацанов в голове, и что мы девочки приличные должны об учебе думать, шутили конечно, но так и вышло, что парень только у Даши был и тот дураком оказался, на дискотеке ей изменил с девчонкой какой-то. Пацаны его тогда знатно отмутузили, он к Даше даже подойти боялся.

Они оба засмеялись. Валера прикрыл глаза. Было так тепло, спокойно, хотелось чтобы время остановилось. Он вновь посмотрел на Веронику, глядящую куда-то в потолок.

— У тебя что-то в волосах,— он прищурился, — наклонись.

Вероника, не задумавшись, наклонилась, подняв взгляд вверх, чтобы разглядеть что там.

Как только ее голова опустилась ниже, Турбо положил руку ей на шею и резко, но аккуратно притянул ее к себе, вцепившись в ее губы. Вероника не успела возмутиться и вообще что-то понять. Но ответила на этот наглый поцелуй, опуская руку на щеку пацана.  Валера вцепился рукой в ее талию,  боясь, что она передумает. Ника не отстранялась, наоборот, она углубила поцелуй иногда перехватывая инициативу на себя. Холод лестницы отошел на десятый план. Обоим стало жарко.

Вероника тихо выдохнула ему в губы, с оттенком жадности. Девушка впервые поняла, насколько она ему доверяет, что с ним не боится ничего, не думает ни о чем. Турбо же рядом с ней вдруг становился мягче, и наоборот, думал больше, чем обычно.

Пацан бессовестно и довольно усмехнулся прямо в поцелуй, чувствуя, как её ресницы щекочут его. Вероника в ответ легонько дернула его за волосы, заставляя запрокинуть голову, и сама повела языком по его нижней губе, дразняще медленно.

— Ах ты... — прошептал он хрипло, перехватывая инициативу.

Ника сначала подчинилась, но вдруг легко, но ощутимо прикусила его губу. Не больно, а скорее предупреждающе.

— Это чтоб не обманывал, — выдохнула она, всё ещё касаясь его губ своим дыханием. — Жвачка копеечная, — подмигнула, отстраняясь.

Турбо прикусил губу, глядя на неё снизу вверх с таким выражением, будто только что выиграл лотерею. Он открыл рот, чтобы сказать что-то едкое и игривое в ответ, но Вероника вдруг бросила взгляд на часы на его запястье.

— Сколько?!— она подскочила как ошпаренная, едва не скинув его голову с колен. — Час ночи! Мама меня убьёт, я должна была быть дома час назад!

Она заметалась, хватая тарелки, поправляя куртку и глянула на Турбо с паническим ужасом в глазах.

— Всё, давай-давай, — затараторила она, уже взбегая по ступенькам, но на полпути обернулась. —  До завтра.

Валера остался сидеть на ступеньках, провожая её взглядом. Тихо посмеиваясь над тем, как она неловко и нелепо торопится, не сдержавшись, он прошептал одними губами в пустоту:

— С ума меня сведёшь скоро.

И еле сдержал свою улыбку. На улицу он выходил уже снова суровым уличным пацаном, с нахмуренными бровями и злым взглядом, готовый прибить любого, кто зайдет на этот район. Но в груди бурлило, а в голове было лишь одно, а точнее одна...