Чужая | Турбо

«Быть может, нам по пути!
Сердце не проведёшь,
Его нельзя провести.»

Домбыт рассыпался на глазах, как старый кирпичный дом, из которого сначала вынули несколько камней, потом ещё несколько, а потом вдруг оказалось, что держаться уже не на чем.

После бунта, совершенного теми, кто встал на сторону против лидера, две части улицы стали существовать отдельно друг от друга. Только обе быстро поняли: тянуть район самостоятельно они не могут.

Некоторые пацаны продолжали цепляться за Жёлтого. По привычке, из страха или просто потому, что некуда было идти. Другие всё чаще задавались вопросом, ради чего вообще была вся эта война. Чего добились? Или пытались добиться...

Каждая новая сходка обеих частей заканчивалась одинаково.

— Где теперь деньги?
— Где общак?
— Кто отвечает за малых?
— Кто вообще главный?

Ответов не было.

Жёлтый уже не пытался разговаривать. Любое несогласие он воспринимал как личное предательство.

— Не нравится — пиздуй отсюда.

Так и уходили. Сначала по одному. Потом по двое. Потом целыми компаниями.

Цыган оказался умнее. Он быстро понял, что тонущий корабль уже не спасти. Через старого знакомого договорился с пацанами из Адельки. Пара встреч, один серьезный разговор и спустя пару дней его приняли к себе. Героем его, конечно, никто не величал, но приняли, и на том спасибо. Сохранил оставшиеся крупицы авторитета.

Жёлтый попытался сделать то же самое.
Сначала сунулся в Киноплёнку. Ему отказали. Потом через знакомых попробовал выйти на Теплоконтроль.

Ответ был ещё короче.

— Мы тебя уважаем, но репутацию уже не отмоешь, не хочу, чтоб на моих пацанов косить начали.

Говорили, он ещё долго ходил по знакомым улицам, надеясь, что хоть кто-нибудь предложит пришиться. Не предложил никто. Слишком уж много грязи налипло на его имя. Даже бывшие свои отворачивались. Авторитет, который он строил годами, закончился на одной ошибке. Слухи о его унижении разлетелись по городу. Говорили, что его избили свои же, что он лежал в грязи и не мог подняться. Говорили, что теперь он никто.

В какой-то момент его перестали видеть на улицах, поговаривали, что собрал вещи и уехал в Москву, туда, где никто не слышал о его позоре. Туда, где еще был шанс вернуть себе честь.

Так Домбыт перестал существовать. Без последней красивой драки или прощальных слов. Просто однажды люди перестали произносить это название.

•

Зима стоял у ворот коробки. А вокруг собрался абсолютно весь состав универсама, от мала до велика, так наказали старшие. Пришли даже те, кто по соглашению появлялся раз в месяц.

Вахит сделал шаг вперед, выждал, пока разговоры стихнут.

— Новость уже многие слышали.

Кто-то кивнул, кто-то переглянулся с улыбкой.

— Нет больше Домбыта!— крикнул Зима басом.

Тишина. Несколько секунд никто даже не шелохнулся. А потом...

— УРА-А-А-А-А-А!!!

Коробку буквально разорвало. Кто-то захлопал в ладоши. Малые начали прыгать друг на друга. Сява схватил Сутулого за шею.

— Я ж говорил!—радостно крикнул Ильгиз.
— Да пусти ты меня, придурошный! — смеясь, пытался оттолкнуть пацана от себя Илья.

Турбо впервые за долгое время рассмеялся так громко, что сам удивился.

— Отвоевались.— спокойно сказал Умка Шнуру.
— Отвоевались.— кивнул Ринат.

— УНИВЕРСАМ!— крикнул первый пацан
— УНИВЕРСАМ!— поддержали еще трое
— УКК!, — проскандировала толпа.

Крик подхватили сразу десятки голосов. Вот так и выглядело счастье для пацанов. Победа, доставшаяся им непросто. Облегчение, которое нахлынуло на каждого. Теперь можно жить! Именно жить! Спокойно ходить по улице, не оглядываясь, не бояться, что в подъезде поджидают пацаны с монтировками. Плясать на дискотеке, как в последний раз и обсуждать на сборах не кто с какой травмой слёг в больницу, а простые вещи.

После сборов Сутулый подошел к оставшимся ребятам с широченной улыбкой на лице:

— Победу надо отметить, друзья, вам так не кажется?
— ДА! — засиял Сява, услышав намек на праздник.
— Завтра вечером жду вас всех в качалке, в честь победы, ну и моего дня рождения заодно. — усмехнулся Илья
— Оппа, отметим как следует, — уже потирал руки Умка.
— В качалке без алкашки, не надо превращать в притон ее, — серьезно отрезал Зима.
— Зима, да ты че?— расстроенно протянул Сява
— Малой, оборзел чтоли, куда тебе пить? — спросил Турбо.
— А девочки будут? — наконец задала вопрос Ника.
— Будут конечно, и Марата я тоже позвал.

Ростовская и Сява тут же заулыбались во весь рот. Вероника, услышав о предстоящей тусовке с Таней, Дамирой и Леной. Сява, осознав, что его «подруга» тоже будет.

— Только давайте без подарков, — фыркнул именинник.
— Поздно, — довольно ухмыльнулся Шнур. — Мы уже приготовили.
— Мне страшно.
— Правильно, — похлопал Ринат пацана по плечу, злорадно хихикая.

•

Сразу после Вероника побежала домой к Айгуль, лично пригласить ее на праздник. Поднимаясь по лестнице, Ника вдруг поймала себя на мысли, что отчего-то волнуется сильнее, чем перед экзаменом.

Она очень давно не была здесь. После звонка за дверью послышались шаги. Зазвенела цепочка и в проеме показалась взрослая низковатая женщина с темными волосами, зализанными в строгий хвост, в бежевой водолазке и скромной юбке в пол. Мама.

— Здравствуйте?
— Здравствуйте... Айгуль дома?,—улыбнулась Вероника.
— Дома.

Женщина чуть поколебалась.

— Проходи.

Ника даже удивилась. В прошлый раз атмосфера здесь была куда напряжённее. Из комнаты выглянула Айгуль, увидев подругу, она буквально замерла. Но через секунду они уже крепко обнимались.

— Вероника... — тихо сказала Айгуль. — Я думала, ты про меня забыла.
— Шутишь что ли?

-

Они сидели на кухне. Перед ними стояли кружки с чаем, вазочка с вареньем и печенье. Родители Айгуль быстро ушли в комнату, оставив девушек одних. Они болтали обо всем подряд, что накопилось, пока не виделись, пытаясь наверстать упущенное время.

Потом Ника всё же вспомнила, зачем пришла.

— У Ильи день рождения завтра, он тебя приглашает.— улыбнулась девушка.

Айгуль подняла голову и засияла в ответ.

— Правда?
— Ага.

Девочка задумалась на несколько секунд, улыбка сделалась грустной. Она покачала головой.

— Меня не отпустят, — шепотом сказала младшая.
— Даже со мной?, — с грустью в голосе предложила Вероника.
— Папа до сих пор иногда припоминает о Вове, — тяжело вздохнула она.

Ника молчала. Айгуль покрутила кружку.

— Видеться с Маратом тоже запретили.
— Совсем?
— Совсем.
— А ты что?
— А я делаю вид, что слушаюсь, — Айгуль заговорила шепотом. — Но иногда сбегаю хотя бы на пять минут.

Повисла тишина. Ника улыбнулась, протянула руку и накрыла её плечо.

— Скоро всё уляжется и они сбавят накал, не переживай.
— Очень надеюсь, — грустно улыбнулась Айгуль, — Ты не расстраивайся, на твой день рождения я точно приду.
— Он только летом.
— Думаю, уж к лету родители точно забудут обо всём. — ухмыльнулась девочка.

Час пролетел незаметно. Когда Ника уже обувалась в прихожей, Айгуль неожиданно крепко её обняла.

— Спасибо, что пришла, — и тихо добавила, —я скучала.
— Я тоже, — прошептала Ника и еще крепче сжала ее в объятиях.

•

Дома было спокойно. Мать, хоть и продолжала хмуриться при упоминании «студенческой весны», в глубине души уже оттаяла. Ника почти умоляла её не отправлять в Ростов, уверяла, что всё правда, что она участвует в подготовке, что это важно для института, что не просто так пропадает.

— Хорошо, — сказала мать наконец. — Но если я ещё раз узнаю, что ты врёшь...
— Не узнаешь, — пообещала Ника. — Честно.

С тех пор дома стало легче дышать. Отец по-прежнему нагружал её делами по вечерам. Но она не жаловалась, знала, что это плата за свободу, совсем гулять родители больше не запрещали, поняли, что нет смысла. И Вероника была благодарна.

Самым ранним утром шестнадцатого февраля Галина Николаевна даже помогала дочке приготовить яблочный пирог для Ильи, которого Ника, не вдаваясь в подробности, назвала просто одногруппником.

— Главное, чтобы не сгорел, — сказала мать, ставя миску на стол. — Ты в прошлый раз что устроила?
— Это не я, это духовка старая, — быстро ответила Ника.
— Конечно, духовка, — хмыкнула женщина . — У тебя всегда кто-то виноват, только не ты.

Ника фыркнула, но послушно отошла к миске с мукой. На кухне было тепло. Радио тихо шипело на фоне, за окном уже носились люди.

— Нас на выходных тоже на день рождения позвали, — между делом сказала мама.
— Кто?, — облизывая ложку спросила Вероника.
— Диляра Суворова.
— И... пойдёте?

Мать чуть помолчала, выключила плиту, поставила чайник на другую конфорку.

— Мы с отцом пойдем, — сказала она наконец. — Но почти все гости отказались.
— Почему?
— У кого работа, у кого дела... — она пожала плечами,. — В общем, кто что выдумал, ты же понимаешь.

Ника опустила взгляд в тесто. Понимала. Не нужно было объяснять. Идти домой к родителям уголовника никто не хотел.

—

Вечером того же дня Ника выходила из квартиры с пирогом, накрытым полотенцем. Мама провожала ее у двери.

— Смотри не урони.
— Мам, ты в меня совсем не веришь?

Галина Николаевна неожиданно усмехнулась.

— И... — мама поправила ей воротник куртки. — Если задержишься — предупреди.

Несколько дней назад её собирались отправить обратно в Ростов. Теперь мама сама просила только позвонить.

— Хорошо.

Она неожиданно обняла мать. Та сначала растерялась, потом тихо погладила дочь по спине.

— Иди уже, опоздаешь...

—

Ещё с лестницы было слышно, что происходит внутри. Смех, оры. Зима и Турбо уже спорили, не выбирая выражения. Из магнитофона хрипела музыка.

Когда Ника открыла дверь, на неё сразу налетели запахи пирожков, колбасы, мандаринов, лимонада и мужского одеколона, видимо, Шнур опять вылил на себя пол флакона.

— О! Ростовская пришла!—крикнул Умка.

Сява, завидев пирог в руках девушки, уже летел первым.

— Даже не подходи, — Ника подняла миску над головой.
— Почему?! — раздосадовался пацан
— Потому что это Сутулому.
— Он поделится!
— Не поделится.— фыркнула Ника.
— Сутулый!
— А?! — раздалось из-за ринга
— Скажи ей!

Сутулый выглянул на них. Ника не помнила, когда последний раз видела его так нарядно одетым. Брюки с выглаженными стрелками, белая праздничная рубашка.

— Не дам, – буркнул Илья.
— Предатель...

Качалка в этот вечер гудела. Столы сдвинули, на них поставили тарелки с печеньем, конфетами, пирогом Ники , он был огромный, с карамельной корочкой.

Помещение было украшено настолько, насколько вообще его могли украсить пацаны. На тренажерах висели воздушные шарики, на стене криво написанная растяжка: «HAPPY BISDAY СУТУЛЫЙ»

— Кто писал? — спросила Таня.
— Умка, – ответила Дамира.
— Оно и видно, — посмеялась девушка.

Все расселись вокруг стола. Сутулый сидел во главе, улыбался, поглядывая на друзей.

Зима первым поднял стакан с компотом.

— За именинника! Чтоб у тебя всё было хорошо, чтоб рука зажила, и чтоб мы все были рядом!

Стаканы взмыли вверх и со звонким стукоп ударились друг о друга.

Через пять минут пирога как и не бывало.
Марат ел так быстро, что обжёг язык.

— Бляха, горячий!, — прошипел пацан, запивая компотом.
— Так не жри как экскаватор!, — закатил глаза Турбо.
— Вкусный...— подтвердил Шнур.
— Мы с мамой пекли.
— Передай ей, что я б на ней женился за такое, — с набитым ртом пробубнил пацан.
— Не думаю, что папа обрадуется такому комплименту.— смутилась Ростовская.
— Тогда передай, что пирог ахуенный.
— Это уже можно.

Умка загадочно полез под куртку, валяющуюся на тренажере. Все сразу насторожились.

— Что ты там прячешь?—спросил Вахит
— Ничего.— бездарно сыграл Паша.
— Покажи.
— Не покажу.

Турбо уже полез смотреть. Через секунду победно поднял бутылку.

— АГА! — крикнул Шнур.
— Сука...—выдохнул Умка.
— Водка!
— Я говорил же, кто-нибудь точно принесёт.— засмеялся Сутулый Нике.

Зима устало потер переносицу.

— Вы вообще нормальные?
— День рождения же.— умолял Сережа.
— Мы по чуть-чуть, — протянул Умка.
— Исключительно за здоровье.— подтвердил Шнур.
— Одну, — улыбнулась Ника.
— Максимум две, — добавил Валера.

Через минуту Умка уже подливал напиток в стаканы.

— Я ненавижу вас всех, — покачал головой Зима.

Ростовская постучала вилкой по стакану, привлекая внимание.

— За моего лучшего друга и просто лучшего человека!

Сутулый сразу состроил страдальческое лицо.

— Не надо длинных речей.
— Будут, — подмигнул Сява.
— Я уйду.

Все засмеялись.

— Спасибо тебе, — продолжила Вероника, — за то, что рядом, за то, что терпишь нас до сих пор, за всё в общем!, — она подняла стакан.

Все дружно закричали.

— УРА!
— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
— ЖИВИ ДОЛГО!

Лена подарила связанные собственными руками черные варежки. Умка и Таня вручили книгу про автомобили. Марат подарил новый красивый кастет. Серёжа просто вручил конверт с деньгами. Ростовская, Турбо, Зима, Сява и Шнур скинулись понемногу и купили Сутулому новый магнитофон «Весна».

— Ебать..., — открыл рот Серёжа
— Реально работает?, — улыбнулся Сутулый.
— Работает конечно, — Зима нажал кнопку и полилась музыка.
— Да ладно.., — Илья не смог сдержать радости, обняв друзей.

— За это надо выпить! — крикнул Умка, поднимая стакан.

Когда очередь говорить дошла до Марата, он поднял стакан с компотом, прочистил горло:

— У меня два тоста, один от меня: Сутулый, с днём рождения! — сказал пацан и сделал глоток компота, ни с кем не чокаясь, сразу продолжил, — второй от Вовы, он звонил вчера, передаю дословно, — мальчик достал из кармана свернутую бумажку с заметками карандашом, — пацаны, всех поздравляю, всем привет, у меня все хорошо, Сутулый, с праздником тебя! Смотри, не балуйся, если летом соберетесь на море—приезжайте к нам, места всем хватит, Наташа сказала, что всех накормит, всех обнимаю, не забывайте».
— За Адидаса, — поднял стакан Сутулый
— За Адидаса! — почти одновременно ответили остальные.

Стаканы негромко звякнули.

— Вернётся ещё, — уверенно сказал Зима.
— Конечно вернётся, — махнув рукой, ответил Сутулый.

— Так! — Шнур поднялся с кружкой лимонада. — Сейчас будет конкурс!

Сутулый провел рукой по лицу.

— Может, не надо?
— Надо, надо! Я сегодня тамада этого вечера. Так что, именинник, не мешайте тамадить! Сейчас мы узнаем, кто лучше всех знает нашего Илюшку.
— Господи... — Илья закрыл лицо ладонями.
— Первый вопрос! Любимая группа Сутулого?
— "Кино", — сразу выпалила Ника.
— Правильно!
— Да это все знают, — буркнул Марат.
— Следующий вопрос! Что Сутулый терпеть не может?
— Когда его Илюшкой называют, — спокойно сказал Серёжа.
— Вот именно, тамада, вот именно. — намекнул Сутулый.
— Кого Сутулый любит больше всего?
— Маму! — крикнула Дамира.
— Веронику, — ответила Лена.
— Юру Шатунова, — посмеялся Марат.
— Вы все не правы! Больше всех Сутулый любит свою копейку. — отрезал Шнур.

Сява уже вскочил с места, накручивая громкость на магнитофоне:

— Давайте потанцуем лучше!

Он выскочил в центр комнаты и начал изображать какие-то совершенно невозможные движения.

— Уберите его кто-нибудь! — стукнул себя по лбу Марат.
— Скучные вы! — пританцовывая в центр буркнул Зима, подтягивая за собой Умку.

Через десять минут танцевали уже все. Даже Турбо. Сява тут же подлетел к суперу.

— Валера!
— Чего?
— Давай покажу движение.
— Нет.
— Одно.
— Нет.
— Маленькое.
— Нет.

Сява всё-равно схватил его за локоть.

— Вот так!

Турбо автоматически повторил шаг и сам не заметил, как продолжил повторять за Ильгизом.

Из динамиков заиграла «Музыка нас связала».

— О-о-о! — дружно протянули девчонки.

Вероника вскочила первой.

— Лена!
— Уже бегу!

Они вылетели в середину качалки так, будто вокруг была не старая подвальная тренажёрка, а танцпол в ДК.

Ленка крутилась, подпевая каждому слову. Ника смеялась так громко, что её было слышно даже сквозь музыку, хватала всех подряд за руки и тянула танцевать.

— Серёжа!
— Не хочу я.
— Иди сюда!

Лена уже тянула его за рукав.

— Один танец!
— Не умею.
— Научим, — хором сказали девочки.

Таня продолжала сидеть, с улыбкой смотря на веселящихся ребят, пляшущих под «Мираж».

Умка притопывая и ведя ладонями круги подошел к ней, наклонился, нежно приобняв за плечи, поцеловал в щеку и прошептал:

— Чего сидим? Пошли танцевать.

Таня повеселела еще больше в объятиях любимого. Она приподнялась, протянула Паше руку:

— Хорошо сегодня, — отметила белокурая девушка.
— Согласен.
— Жалко редко так собираемся.
— Теперь будем чаще, скоро у Шнура день рождения, может позовет, а потом и свадьба наша, — промурчал парень, обнимая девушку за талию.
— Паш, ну какая свадьба?, — нахмурила брови с улыбкой Таня, — По-моему моей руки никто не просил.
— Вот накоплю на хорошее золотое кольцо и попрошу, но ты не думай, что от меня отвертишься, точно моей женой будешь.

Девушка засмущалась, утыкая покрасневшие щеки в плечо парню.

Марат прыгал вместе со Сявой, пытаясь повторять его движения. Безуспешно.

— Ногами быстрее! Раз-два, раз-два.
— Я не успеваю!
— Молодёжь нынче никакая! — театрально вздохнул Сява.

Магнитофон крутил песню за песней, а ребята все не уставали, делали лишь пару передышек, выпивали стакан и шли на танцпол дальше.

Зашуршала новая кассета, послышалась песня Modern Talking — You're My Heart, You're My Soul.

— О-о-о! — первой завизжала Дамира.
— Это моя любимая! — тут же подхватила Таня.

Девчонки одновременно выскочили в середину качалки.

— Йомаха... — с сильным русским акцентом старательно вытягивала Таня.
— Йомасоооо! — подхватила Дамира, драматично хватаясь за сердце.

Шнур уже хлопал в ладоши в такт, притопывая ногой.

— Давайте все! — радостно крикнула Таня.

Через секунду девочки уже стояли кружком.

— I keep it shining everywhere...
— Ай кипит шайнинг эвривер! — совершенно не попадая в слова, радостно орала Лена.

Пацаны смотрели на это представление с одинаковыми лицами.

— Господи... — пробормотал Серёжа.
— Женщины... — философски кивнул Умка.
— Страшные люди, — подтвердил Турбо.
— Слышь, жвачка копеечная!

Ника моментально подлетела к нему.

— Смеешься над нами? Давай выходи тоже пой.
— Не буду я ваши бабские песни петь.
— Давай-давай, — девушка в спину выталкивала его к девочкам.
— Как же ты меня бесишь, — буркнул Валера.
— Взаимно, — цокнула Ника.

У нее все же получилось затащить его танцевать, конечно он просто стоял в центре, топая ножкой, и смотря на друзей в поисках помощи, но те лишь смеялись и кричали: «Пой, Валера, пой!».

Через секунду рядом оказался Зима, чтобы помочь другу.

— Смотри как надо.

И совершенно серьёзный Вахит вдруг начал изображать движения, которые пять минут назад показывал Сява и петь по весь голос: «Ай ливин ин май, ливинг ин май дримс».

Турбо сначала уставился на него так, будто увидел инопланетянина. Потом не выдержал.

— Вот долбаеб...
— Сам такой.
— Ты чего творишь вообще?
— Пою, йомахо! йомасо! — шагая из стороны в сторону скрипел Зима.
— Лучше не пой, уши вянут, — улыбнулся Туркин.
— Лучше умеешь?
— Конечно.
— Показывай.
— Не буду.
— Зассал?

Турбо молча толкнул его плечом. Зима ответил тем же. Через несколько секунд они уже по-дружески толкались под музыку, пытаясь друг друга вывести из равновесия.

— Осторожнее, дебилы! — крикнул Шнур, когда оба чуть не врезались в Дамиру.

Сутулый, неожиданно для всех заметно попьянел. И уже совершенно не сдерживая себя отрывался как последний раз под «Белые розы». Он вылетел на ринг, схватил стоявшую в углу швабру, бросил Веронике, сам взял гриф от штанги, упёр его в пол. И пародируя чуть гнусавый голос Шатунова и виртуозно отыгрывая боль песни они давали полноценный концерт всем присутствующим. Таня хлопала в ладоши, кричала что-то в духе: «Ласковый май, я ваша фанатка», Шнур подхватил: «Илья, я хочу от тебя детей!». Сутулый еле сдерживал смех, но старался продолжать делать страдальческое лицо и петь про мир жестоких вьюг и холодных ветров. Последние строчки Ника и Илья уже допевали обнимая друг друга за плечи и качаясь из стороны в сторону.

Никто не заметил, как это произошло, но Зима, больше всех следящий за всеми и отчитывающий за принесенный алкоголь, напился сильнее всех, его уже изрядно пошатывало, но он продолжал пританцовывать, держась за грушу.

— Это как его с одного стакана унесло? У нас одна бутылка водки на двенадцать человек. — удивился Турбо.
— Кто сказал, что одна? — ухмыльнулся Умка.
— Ты еще чтоли притащил? — спросила Лена.
— Не я, — пожал плечами Паша, кивнув в сторону Серёжи.
— Спаиваете человека и не стыдитесь, — хихикнула девушка.
— Запретный плод сладок, — улыбнулся Умка.

Узнав о пронесенной запрещенке, Лена воодушевилась и ушла в отрыв. Всего через полчаса она уже наседала на Сутулого, облокотившись локтями на стол и придерживая себя за подбородок.

— Надо тебе найти даму сердца.

Сутулый поперхнулся соленым помидором.

— Лен, не начинай, ты как моя мама.
— Мама права, пора уже жениться.
— Мне вроде девятнадцать исполнилось, а не двадцать пять.
— Нельзя такому красавцу без девушки ходить, понимаешь!

Девочки, сидевшие рядом переглянулись и тут же захихикали, Лена была в своем репертуаре, казалось, что она абсолютно всегда общается флиртом.

Ленка начала загибать пальцы.

— Таня занята.
— Спасибо, что уточнила, — кивнул Умка.
— Дамира...

Дамира округлила карие глаза.

— Даже не начинай.
— Не подходит.
— Почему?!, — удивилась девочка.
— У тебя Сява.
— Э! Мы друзья!, — возмутилась Дамира, еле сдержав смущенную улыбку.
— Да, да, друзья, мы поняли, — расплылся в улыбке нависший над столом Марат.

Лена продолжала рассуждать вслух.

— Есть ещё Светка Ковалёва с геофака.
— Не нравится.
— Катя.
— У нее парень с разъезда.
— Динара.
— Господи, Лена.
— Наташа.
— Нет.
— А эта...
— Нет.
— Ты даже не знаешь, кого я хотела назвать!
— Всё равно нет.

Вся качалка уже слушала только их.

— Да кто тебе вообще нравится?

Сутулый пожал плечами.

— Никто.
— Ну хоть какие?

Он задумался.

— Весёлые.
— Так, — внимательно слушая, подключился Турбо.
— Яркие.
— Так, — загнул палец Сява.
— Чтобы улыбалась много.
— Так, — промычала Таня.
— Чтобы с ней скучно не было.

Ленка победно хлопнула ладонями.

— Всё! Таких полно! Кого-то точно подберём!

Ника вдруг оживилась.

— Вот приехал бы ты летом ко мне в Ростов, я бы тебя с Иркой познакомила.
— Это которая в школе сигареты малышне продавала?
— Это в прошлом, — вытянула ладонь Ника и улыбнулась.— Вот честно, она прям то, что ты описываешь!
— Ты уже тоже свахой работать начала?—икнул Зима.
— А почему нет? Я обеими руками и ногами за то, чтоб мои лучшие друзья наконец нашли свое счастье!
— Вот в Ростов поедем, там посмотрим.
— Обещаешь?
— Обещаю.

Они ударились кулаками, и Ника сделала жест пальцами глаза в глаза «я запомнила, смотри у меня». На что Илья только покачал головой, цокнув.

Шнур вдруг громко хлопнул в ладоши.

— ТАК! Никто не расходится!
— Ой, началось... — простонал Турбо.
— Сейчас будет историческое событие. Общая фотография! Через двадцать лет смотреть будете и плакать.
— Это вы будете плакать, что постарели, а я буду молодым и красивым, — хмыкнул Марат.
— Не перебивай тамаду.

Шнур уже носился по качалке, расставляя всех по местам.

— Так, именинник в центр!

Сутулый послушно сел на край ринга, поставив на колени новенький магнитофон.

— Серёга! Лена! Плакат сзади держите!

Оба кое-как расправили кривую надпись «HAPPY BISDAY СУТУЛЫЙ».

— Не, криво!— поглядев в видоискатель, отметил Шнур.
— Она изначально кривая, — возмутилась Лена.
— Значит держите ровнее!

Лена уже смеялась так, что едва не уронила один конец. Умка легко подхватил Таню, усадив ее себе на плечи. Девушка звонко рассмеялась, придерживая его за короткостриженную голову. Зима поднял полупустую бутылку самогона вверх, как кубок победы. Сява, Марат и Дамира корчили рожи, пока Шнур на них не прикрикнул и они не сделали ангельски невинные лица, но на фотографии в итоге подставили рожки Зиме, Турбо и Шнуру. Валера притянул себе поближе Ростовскую.

Шнур отбежал к фотоаппарату.

— Все смотрим сюда!
— Сява!
— Что?
— Не моргаем! Улыбаемся! Лена, хорош ржать!
— Не могу!
— Три...
— Два...
— Один...

Щёлк.

-

Ближе к ночи в качалке стало душно, ребята гурьбой вывалились на улицу, кто-то присел на холодный бордюр, кто-то сразу закурил. Ника машинально полезла в карман за сигаретами. Потом покосилась на старших, на малых и обреченно вздохнула. Пока Шнур, Турбо и Зима обсуждали, что-то между собой, Сява незаметно дернул Нику за рукав куртки и большим пальцем показал в сторону гаража. Уголки губ Ники радостно взлетели вверх и они под шумок убежали за угол.

Сява победно достал сигареты.

— Вот теперь можно.
— Господи, как будто от родителей прячемся.
— Ну так интереснее.

Они одновременно прикурили. Не успели сделать и пары затяжек, как послышались шаги. Из-за угла вышел Турбо. Ника замерла, сигарета так и осталась между пальцев. Сява среагировал быстрее, по привычке сунул сигарету в рот и сделал невозмутимое лицо.

— Ну глотай, Сяв, — с серьезным лицом дернул головой Турбо.

Ильгиз несколько секунд честно пытался понять, серьёзно это сказано или нет. Потом молча выплюнул сигарету в снег. Турбо не выдержал и расхохотался.

— Господи... Вы чего как восьмиклассники шкеритесь?
— Это он придумал, — сразу сдала Ника.
— Предательница.
— Сам виноват.

Валера протянул руку, Сява тут же одолжил ему сигарету, прикурил красной зажигалкой. Пару минут они молча курили втроем

— Сяв, — наконец сказал Валера,— Иди глянь, Зима ещё стоит вообще или уже обнимает сугробы.

Ильгиз сразу понял.

— А, —Он усмехнулся.— Конечно.

Секунд тридцать Вероника продолжала курить, а Валера молча смотреть на нее, чуть прищурившись.

— Чего уставился?
— Разоделась...

Он застегнул ей куртку, которая до этого была нараспашку.

— Будто март уже.
— Красиво же.
— Не спорю.

Она подняла бровь.

— Это сейчас комплимент был?
— Не привыкай.
— Спасибо, Валерий Михайлович, что снизошли до моей персоны и одарили меня вашим драгоценным вниманием, — театрально поклонилась Вероника.
— Когда-нибудь ты договоришься, — закатил глаза Валера.
— Если слишком часто глаза закатывать будешь, скоро таким и останешься, я с таким ходить не буду.

Валера в ответ на подколку лишь посмеялся, сделал шаг ближе, Ника—шаг назад, Валера еще шаг, и Ника—тоже, пока не уперлась спиной в металлическую стенку гаража. Она, не отрываясь от его взгляда, усмехнулась:

— Так и будешь стоять и пялиться?

Валера на секунду прикрыл глаза, будто сдерживая улыбку, и в этот миг в нем что-то окончательно сорвалось. Он шагнул ближе, ладонью коснулся ее щеки и поцеловал — коротко, но так, что у Ники внутри все сладко и тревожно перевернулось. Сердце ударило сильнее, дыхание сбилось, а по коже прошла теплая дрожь, знакомая только рядом с ним.

Ника сглотнула, но все равно нашла в себе силы ухмыльнуться:

— Ну вот. А говорил, не привыкай.

Турбо усмехнулся уже совсем по-другому, ему самому было слишком хорошо от того, что она рядом.

— Я же говорил, что договоришься.
— А что, пожале...

Договорить он ей не дал. Притянул к себе за воротник куртки и поцеловал снова. На этот раз совсем иначе. Без осторожности. Будто весь вечер думал лишь об этом. Ника тихо рассмеялась прямо ему в губы, но он только крепче прижал её к себе, впиваясь с особой жадностью, без сдержанности, которую растворили пары алкоголя. Вероника положила руки ему на шею, прислоняясь всем телом к его телу, мужская рука скользнула ей на талию, вторая держала за подбородок.

Когда отстранились оба дышали сбивчиво. Вероника оглядела Валеру, прикусила губу, не выдержала и звонко рассмеялась.

— Чего? — нахмурился Турбо.

Она только покачала головой.

— Да ничего..., — и разразилась новой волной смеха
— Говори.
— Выглядишь так, будто съел кого-то заживо, иди сюда.

Ника подняла руку и большим пальцем попыталась стереть что-то с его губ. Не получилось. Она рассмеялась ещё сильнее. Турбо машинально провёл ладонью по губам. Посмотрел на пальцы. Ярко-красный след помады.

— Пиздец, — тяжело вздохнул Валера.

Он ещё раз посмотрел на испачканную ладонь, потом перевёл взгляд на неё, сияющую улыбкой ярче солнца.

— Счастлива?
— Очень.

Он покачал головой, всё-таки улыбнулся и напоследок быстро чмокнул её в лоб, пока она оттирала ему лицо платком.

— Пошли уже, зараза.