Чужая | Турбо

«Время летит, торопится, а сердцу стареть не хочется
И мы почему-то думаем, что молодость не кончится»

Прошла неделя с тех пор, как Адидас уехал.

Неделя, за которую жизнь в Универсаме перевернулась с ног на голову. Сборы стали в разы жёстче. Произошедшее старшие не обсуждали. Зима вёл себя как спокойный лидер, распределял задачи, слушал, кивал, когда кто-то приносил новости.

Турбо стал другим. Еще более агрессивным, резким. Он перестал шутить с младшими, почти не улыбался. Он понял, что у него появилась власть. Не та, что была раньше, когда он был просто старшим среди равных. Теперь он был одним из тех, кто решает. И это меняло его. Он хотел навести порядок, чтобы все знали, несмотря ни на что Универсам не развалился, что они всё ещё сила. Что их не сломать.

Информация о розыске Адидаса дошла до каждого человека на районе. Пацаны задавали вопросы, но старшие пресекали любые разговоры на эту тему. Особо любопытных отправляли в спарринги, чтобы делом занимались, а не языками чесали.

— Он за нас дрался, — сказал Зима на одном из сборов, когда кто-то из скорлупы спросил, правда ли, что Вова отправил Грека в кому. — Запомните это.

Ростовская почти не видела Турбо.

Он был занят: пацаны, сборы, разборки, новые задачи. Она понимала, что теперь у него другие обязанности, он не может бросить всё и прийти к ней, как раньше. Да и на нее саму навалилась гора новых неожиданных дел.

Отец взял курс на тотальный контроль. Он начал загружать её домашними делами с утра до вечера: убраться, сходить в магазин, приготовить ужин, помочь с документами. У него всегда находилось что-то, что нужно было сделать именно сейчас, и именно ей.

Алексей Валентинович пытался удержать её дома, подальше от улицы, того мира, который ему был непонятен и страшен. Один раз Валера пытался позвонить девушке, отец влетел в комнату в считанные секунды, так, что Вероника еле успела положить трубку. Единственное, что спасло Веронику от заточения—начавшийся семестр в институте. Но вместо пар она все чаще убегала в качалку и на коробку.

Марат совсем угас.

Он, как полагалось, появлялся на всех сборах, вот только стоял в углу, молчал, смотрел в пол. Ника несколько раз пыталась заговорить с ним, но он только пожимал плечами и отворачивался. Вова отзванивался домой, что добрался и все в порядке, вот только легче от этого не становилось. Он так долго ждал его с Афгана и снова разлука, неизмеримая временем.

Как можно утешить человека, у которого забрали брата? Даже если тот уехал сам?

Айгуль тоже была под жёстким контролем.

Родители, только недавно успокоившиеся после случившегося в салоне, узнав о том, что старший Суворов находится на прицеле милиции, ужесточили все до абсурда. Она выходила только в школу и музыкалку, и то под строгим присмотром.

Весь Универсам будто затаился. Пацаны не выходили на нейтралки без надобности, старались не светиться, не привлекать внимания. Старшие ходили мрачные, скорлупа — испуганная. Все ждали. Чего — никто не знал.

Где жизнь кипела, как никогда, так это в местах сбора Домбыта. В «Снежинке» сегодня было шумно и дымно. За дальним столиком со злобной ухмылкой обсуждались последние новости.

— Ну что, — сказал Зур, откидываясь на спинку стула, — Менты его ищут по всему городу. Прячется где-то, как крыса.
— Слышали, — усмехнулся Цыган, крутя в пальцах спичку. — Теперь он даже нос не высунет. Сидит в какой-нибудь норе и трясётся.

Жёлтый молчал, попивая чай. Он слушал без излишней радости, лишь с холодным расчетом в голове

— Он притаился, — сказал он тихо, все повернулись к нему. — Универсамовские залегли на дно, пока не утихнет, ослабли совсем.

Он поставил стакан на стол и обвёл взглядом своих.

— Сейчас у них каша на улице, можем додавить, пока они не пришли в себя.

Цыган одобрительно хмыкнул.

— Так чего ждём? Соберём всех и на район к ним. Закончим со всеми и дело с концом.
— Не спеши, — остановил его Жёлтый, помолчал, глядя на дно стакана. — По чести сделаем, созовем на стрелу вечером, поболтаем с Адидасом.

Старшие переглянулись, кивнули. План звучал более чем логично.

— А что с матрёшкой их? — подал голос Цыган. Он сидел в углу, сжав кулаки под столом. — Пусть её тоже приведут. У нас к ней много вопросов.

Жёлтый встал, подошёл к телефону у стойки, несколько минут изучал телефонную книгу. Палец прокрутил колесико. Длинные гудки. Потом щелчок, и голос Вахита:

— У аппарата.

Жёлтый говорил спокойно, почти дружелюбно, как будто обсуждал погоду:

— Алло, это Жёлтый с Домбыта, старшего позови.
— Я слушаю.
— Через два часа, приезжайте на пески. Разговор есть.

Зима помолчал. Потом ответил:

— Сколько вас будет?

Жёлтый оглядел своих парней и подумав минуту ответил:

— Трое.
— Договорились.
— Ростовскую захватите, — добавил Жёлтый. — Без неё разговора не будет. До встречи.

Смотрящий положил трубку и на лице холодно мелькнула злая улыбка.

-

Вопрошающие взгляды мигом устремились на нового лидера. Зима положил трубку, помолчал секунду, собираясь с мыслями. Потом поднял глаза на пацанов.

— Сегодня вечером разговор с Домбытом, — сказал он ровно. — Со мной поедут Сутулый и Ростовская, — Вахит решил не тратиться на объяснения.

Наступила тишина. Пальто присвистнул. Кто-то переглянулся с соседом. Все смотрели на Зиму так, будто он только что сказал, что собирается прыгнуть с крыши.

— Чего нахуй? — голос Турбо прозвучал резко, как удар хлыста. — Ростовская?
— Это не моё решение, — сказал Зима с ноткой усталости в голосе, — Без нее разговора не будет.

Турбо шагнул вперёд, в его глазах загорелся холодный, бешеный огонь, который вспыхивал всегда, когда он был с чем-то категорически не согласен.

— Эти Домбытовские совсем охренели, — отрезал он. — Она никуда не поедет.

Он взял Нику за руку, крепко, почти больно, и завёл её за спину, как будто прятал от опасности.

— Ты совсем ебанулся, Зима, — процедил Валера. — Девчонку на стрелку?
— Понимаю, — ответил Зима, глядя ему прямо в глаза. — И мне это не нравится так же, как и тебе. Но если мы не сделаем так, как они сказали, нас даже слушать не станут.
— Тогда я поеду вместо Сутулого.
— Илья может держать себя в руках, а ты пылить начнешь, это разговор, а не драка.
— Разговор блять, — отрезал Турбо. — Расхреначить их всех надо под корень и без разговоров.
— Турбо, это не обсуждается.

Турбо дёрнулся вперёд, заслоняя Нику. Вся его поза была агрессивной, вызывающей. Он был готов ударить Вахита прямо сейчас.
Ника почувствовала, как напряжение достигло предела. Она дёрнула Турбо за руку, пытаясь привлечь его внимание, хоть ненадолго отвлечь. Но в разговор старших не влезала. Турбо обернулся на нее на секунду, но это не помогло.

Сутулый, почувствовав, что они здесь явно лишние, взял Нику за локоть и вывел её из комнаты. Другие пацаны последовали их примеру. В коридоре они остановились, закрыв за собой дверь. За ней продолжились громкие крики спора.

За дверью что-то грохнуло. Потом тишина и шаги. Дверь распахнулась.

Турбо вышел в коридор, тяжело дыша. Его лицо было красным. Он посмотрел на Нику отчаянным взглядом и прошел мимо ничего не сказав, сел на тренажер.

— Турбо, — она подошла к нему, аккуратно положила руку на плечо. — Всё будет хорошо, просто разговор, я Желтого знаю, он нормальный, справедливый.

•

Алая копейка выехала из-за старых бетонных плит , осветив фарами пустую территорию, где даже снег не лежал. Из машины напротив тут же вышли трое парней. Старшие Домбыта: Желтый, Цыган и упитанный низковатый, как бочонок, Зур. Зима и Жёлтый сделали шаг вперед. Без приветствий и лишней вежливости диалог начался.

— Адидас где? — шмыгнув носом, спросил смотрящий Домбыта, смотря за спину пацанам.
— Теперь я старший, Зима, со мной говорите, — размеренно ответил Вахит.

Желтый хмыкнул, поворачиваясь на Цыгана. Тот стоял чуть позади, сверлил злым горящим взглядом Ростовскую, которая нервно перебирала подкладку в кармане.

— Сбежал все-таки Адидас, — ухмыльнулся Зур.
— Универсам, интересные вы ребята...— губа Жёлтого дернулась вверх.

Со всех сторон послышался шорох. Сутулый и Ростовская огляделись по сторонам. Несколько десятков Домбытовских пацанов волной высыпали из каждого угла, медленно окружая троих, смыкая в кольцо. Илья нервно сглотнул и задержал дыхание, в голове Ники промелькнуло только одно: «Поговорили».

Зима нервно усмехнулся сложившейся ситуации, обернулся вокруг своей оси, улыбаясь. Давно притаившаяся злость медленно закипала в каждой части тела.

Желтый замахнулся и с разворота врезал в лицо Зиме, тот резко с хрустом отлетел в сторону, еле устояв на ногах. С губ сорвался сдавленный вдох. Сутулый в то же мгновение дернулся вперед, но не успел, несколько рук схватили его за плечи, куртку. Несколько парней накинулись на него с кулаками, ударяя, куда только попадали, один пнул по ногам, заставляя упасть на холодную землю.

Ростовская вскрикнула, хотела бежать в сторону друга, но тяжелые руки впились в предплечья, ее обездвижили, чтобы не вырывалась, она дергалась, извивалась, била ногами во все стороны, но хватка пацанов была мертвой.

— Отпустите! — закричала она, пытаясь сбросить руки, — Уроды, пустите!

Зиму били трое, может и четверо, все слилось в непонятный поток. Удары сыпались на парней со всех сторон. Они оба уже лежали на земле, свернувшись. Но никто даже не думал их пожалеть. Вероника не могла смотреть на это, ощущать полное бессилие. Ее взгляд зацепился за величественно стоящего на том же месте Цыгана, тот лишь подло рассмеялся ей в лицо.

Спустя несколько минут, Желтый все же подал властный голос.

— Хватит!

Пацаны тут же прекратили, открывая Желтому проход к пацанам. Он переглянулся с Цыганом и двинулся к зажатой в мужских руках Ростовской. Посмотрел на нее сверху вниз, нахмурив брови, медленно изучая ее лицо, злые, горящие ненавистью в перемешку со страхом зеленые глаза, поджатые губы. Он вспоминал все их «договоренности», деньги, которых он так и не увидел, разговоры, которые так и не состоялись. Он видел в ней маленькую девочку, решившую поиграть в мужские игры и обвести вокруг пальца авторитета. Думает, что самая умная и все ей сойдет с рук. Оскорбление. А кто прощает оскорбления?

Цыган не мог ждать, он мечтал о мести всё это время, чтобы вернуть свою честь и достоинство.

— Пусть на коленях извиняется. — Выпалил Далер, сплевывая в сторону.

Жёлтый плавно перевел взгляд с Цыгана на Ростовскую, потом на пацанов, держащих ее. Он медленно моргнул и парни, смекнув, начали медленно давить на Нику, пытаясь опустить ее к земле.

— Слышала, что сказали? На колени давай. — спокойно процедил Желтый.

Ростовская сжала зубы и со всей ненавистью плюнула в сторону Цыгана, склонившегося над ней. Ответ не заставил себя долго ждать. Далер отвесил ей звонкую пощечину, на мгновение девушка потерялась в пространстве.

— На колени вставай, сука, — крикнул Цыган схватив ее за волосы и дернув голову вверх, заставляя посмотреть в глаза.

Сутулый пытался встать, но тут же получил еще один удар.

Пацаны со всей силы начали давить на девушку, заставляя ее осаживаться на землю, Ника согнула ноги, падая вниз, не давая им себя сломить.

Желтый подвинул Цыгана, наклонившись к лицу девушки.

— Как же ж ты мне говорила, что бизнес будем общий делать, честный, а на моих пацанов набеги делают. Мы ж с тобой договаривались. Так не делается на улице.

Вероника только сейчас осознала, чем именно она так не угодила Домбыту. Она посмотрела Желтому в глаза, но промолчала. Она правда обещала ему делить прибыль, в обмен на игнорирование воровства видика.

— Значит смотрите как теперь будет. Видак наш, значит точка теперь тоже наша. С вас 300 рублей компенсация, с тебя Ростовская в особенности, за хуйню в кафе, ну и за нервы. Тачку вашу заберем, пока деньги не отдадите. Да?
— А теперь извиняйся, — добавил Цыган.

Пацаны тут же подняли Нику вверх под плечи.

— Хрен вам, суки,— дерганным голосом крикнула Ника.

За наглость тут же получила от одного по лицу так, что в глазах потемнело, а на переносице появилась рассечка.

Пацаны, державшие Зиму и Сутулого подняли их вверх, держа за голову, чтобы они уж точно не пропустили развернувшееся представление.

Цыган бесился. Он стоял перед Никой, сжав кулаки, и чувствовал, как ненависть закипает в нём с новой силой.

— «Прости меня» говори, — тихо сказал он, наклоняясь к её лицу.
— Нахуй иди, — выплюнула Ника, глядя ему прямо в глаза.

Цыган не выдержал. Он размахнулся и со всей силы ударил её ногой в живот. Ника согнулась, воздух со свистом вырвался из лёгких. Ей казалось, что внутри всё сжалось в один болезненный узел. Она закашлялась, смотря вниз, на грязную утоптанную землю.

Цыган резко развернулся и быстрым шагом направился к Сутулому. Тот висел на руках держащих его пацанов, почти без сознания, голова болталась из стороны в сторону. Далер схватил его за волосы, дёрнул вверх, поворачивая его взгляд в сторону Ростовской.

— Ну раз не хочешь по-нормальному— процедил он.

Парень вытащил из кармана нож. Лезвие блеснуло в тусклом свете фонарей. Ника подняла голову и увидела, как он подносит нож к руке Сутулого, задирая рукав куртки, оголяя кожу.

— Вы че творите, суки — прошептала она, дёрнувшись вперёд.

Она видела, как лезвие касается кожи Ильи, и не могла поверить в происходящее.

— Хорош! Прекрати!

Сутулый дёрнулся, еле слышно застонал, но боль пробилась сквозь пелену. На его руке появилась первая тонкая полоска крови и неглубокая, но отчетливая насечка.

— Прекрати! — закричала Ника. Голос её сорвался. — Тварь!

Цыган поднял на неё глаза, и в них горело удовлетворение, парень понял, что нашел ее слабое место и потому вернулся к начатому, вторая полоса была уже глубже, он медленно вел лезвие по коже Сутулого. Илья стиснул зубы, закричал в перемешку с животным рыком от адской боли, пронзившей кожу. Каждая клетка тела Ники отозвалась неприятной дрожью. Цыган продолжал издевательство над ее другом, а Сутулый истошно кричал, еле сдерживая вопль, кровь стекала на штаны, на землю, впитываясь в грязь.

Всё выглядело дико и одновременно жалко. Трое молодых, истекающих кровью ребят в окружении толпы. И полная темнота, скрывающая беспредел Казанской жизни.